Самый преданный фанат

Бэкхён осторожно выглядывает из-за угла. Вроде бы никого нет, но в этих коридорах никогда нельзя быть уверенным. Бэкхён не первый год национальное достояние, ажиотаж нетизенов немного схлынул, фансайты остались самые стойкие, да и сталкеры давненько не пытались за ним следить. В конце концов, это цена популярности — все хотят лечь под тебя, трахнуть или хотя бы стащить трусы. Бэкхён привык и не жалуется, хотя регулярно ловит менеджеров за чем-нибудь странным, с возрастом популярность конвертируется в деньги, поклонницы растут, ленятся и уже не способны на подвиги. Почти все. Его самый преданный фанат недавно перешёл от слов к действиям. Он знаком с До Кёнсу уже лет десять, и все эти десять лет Кёнсу добивается его внимания с пугающей целеустремлённостью. Чёрт его дёрнул тогда по пьянке признаться, что гей. Кёнсу загорелся мрачной решимостью заполучить его во что бы то ни стало. Самое ужасное, что признался Бэкхён вовсе не Кёнсу, того даже поблизости не было, и откуда он вообще выудил эту ценную информацию — неизвестно. Бэкхён с Кёнсу тогда вообще знаком не был. Ну как не был — знал в лицо этого странного пучеглазого маленького фанбоя, не пропускающего ни одного мероприятия, попробуй не заметь его в толпе толстых прыщавых девиц. У Бэкхёна всё ещё мороз по коже от одного воспоминания от его тяжёлого взгляда, как будто Кёнсу мысленно уже привязал его, голенького, и готовится разделать вибратором. К несчастью — определённо к несчастью — после того, как Кёнсу узнал его тайну, однажды на автограф-сессии он подошёл и сказал, глядя своим немигающим взглядом: — Я всё про тебя знаю. Не бойся, я сохраню твой секрет. Меня зовут До Кёнсу, и теперь мы точно сможем быть вместе. — У Бэкхёна от такой наглости застряло в горле его обычное «Как подписать?». — Жди меня. Я всё сделаю, стану достоин и завоюю твоё сердце. Кёнсу наклонился и чмокнул его в лоб, а у Бэкхёна сердце пропустило удар. Ясное дело, от ужаса. Честное слово, лучше бы он пошёл в Академию бессмысленных художеств. Преподавал бы сейчас, как Минсок. С того дня Бэкхён наблюдал медленное преображение. Сначала исчезла одинаковая корейская кучка на голове, потом появились очки (эти пару месяцев Бэкхён вспоминал почти с нежностью) с линзами такой толщины, что больше походили на бинокль, потом Кёнсу постепенно худел, снял очки, обнаружил любовь к дурацким рубашкам и широкие плечи, а потом куда-то пропал. Ну как пропал. Бэкхён однажды увидел его в телевизоре. — Я, — говорил Кёнсу, а Бэкхён чувствовал, как по коже ползут крупные ледяные мурашки, — никогда не скрывал, что фанат Бён Бэкхёна. Я член его фан-клуба, бываю на концертах, посещаю мероприятия. Бён Бэкхён вдохновил меня своим примером, можно сказать, что я стал писателем из-за него. И тут Бэкхён понял, что влип. С тех пор если что и поменялось, то только личные встречи и количество фанфиков. Трудно, в конце концов, не шипперить двух знаменитостей, когда один почти прямым текстом признался. А у Бэкхёна каждый второй концепт с фансервисом, не считая каждого первого, он уже с кем только не поперебывал. Иногда даже с девушками. Что ещё точно осталось прежним — Кёнсу Бэкхёна пугал, преследовал и добивался взаимности. Всегда, везде, в любой ситуации, даже в туалете ни в чём нельзя быть уверенным. Кёнсу был совершенно не в его вкусе. Бэкхён предпочитает высоких и красивых, чтобы выглядеть худее на их фоне. Предпочитал. До того, как Кёнсу вышел на тропу войны и зарубил их всех томагавком. Или вибратором, чтоб страшнее. Бэкхён уже всё перепробовал, но Кёнсу ходит за ним по пятам и домогается, если найдёт. — Меня ждёшь? — раздаётся над ухом. У Бэкхёна сердце в пятки уходит. Нашёл.