Самый преданный фанат

Вечером следующего дня Бэкхён наливает себе большую кружку кофе, кладёт рядом горсть чего-то сушёного, забивает «Бэкхён Кёнсу» в поисковик и наслаждается. Из интернета вываливаются горы и водопады. Рисунки, коллажи, видео, фанфики, писки, визги, обновления фанбаз (Бэкхён доволен тем, как получился на фотографиях, фанатки своё дело знают), шипперы активизировались и строгают контент без остановки. Надо было раньше так сделать, думает Бэкхён, ничего, оказывается, сложного. Даже от Кёнсу не пришлось отбиваться. На волне эйфории Бэкхён даже исключает номер Кёнсу из чёрного списка. «Это был хороший эксперимент. Мне понравилось», — пишет он. «Это значит, что ты перестанешь сопротивляться?» «Это значит, что можно иногда кормить шипперов. Кстати, у тебя продажи растут?» «Не знаю, не следил». «Мои точно растут». «Может, зайдёшь? Почитаем фанфики по ролям». «Мне вставать рано». Кёнсу не отвечает пару минут, Бэкхён даже теряет несколько градусов эйфории. «Не сомневался». И ещё через несколько минут: «Спокойной ночи». Бэкхён шлёт ему вежливый ответ и закидывает что-то сушёное в рот. На фотографии очередного фансайта он смотрит прямо в камеру, улыбается и выглядит просто великолепно, но Бэкхён себе неинтересен. Он увеличивает фотографию, откидывается на спинку и постукивает по губам указательным пальцем. Кёнсу с фотографии смотрит влево, на сияющего Бэкхёна, улыбается углом рта, в его глазах слишком много надежды и одиночества. Бэкхён никогда толком ему в глаза не смотрел и теперь чувствует себя неуютно. Что, если у него всегда такой взгляд? Бэкхён, в общем, привык к чужому обожанию, ненависти и тоске, они его не трогают, но то другие, а это Кёнсу. Кёнсу, который говорит, что влюблён в него десять лет, был в его квартире, преследует, домогается и не завалил его пока что ни разу, хотя возможность была. И суп у него вкусный. Кёнсу ему всё ещё не нравится, но Бэкхён чувствует себя самую капельку виноватым за то, что, может быть, действительно, сам не понимая, позволял ему на что-то надеяться. Несколько дней пролетают как один, Бэкхён не успевает их считать. Кёнсу заваливает его ворохом фотографий с подписями, Бэкхён уже и забыл, почему занёс его в чёрный список. Фотографии всякой всячины, Кёнсу делает их со своего телефона и придумывает короткие, а иногда и не очень, истории. Бэкхён зачитывается и один раз даже почти опаздывает, менеджер недоволен, Бэкхён со вздохом отправляет номер Кёнсу обратно в игнор. Истории ему нравятся. — Я хочу пригласить тебя поужинать, — Бэкхён чертыхается. В гримёрке только он и Кёнсу, и он потный, в макияже и обтягивающем костюме. Хватай не хочу, хоть за член, хоть за задницу. — Уже поздно, я мокрый и больше всего хочу куда-нибудь лечь, — и снять проклятые штаны, пережавшие самое ценное. — Могу предложить свои колени, — невозмутимо говорит Кёнсу, изучая его взглядом. Бэкхёна по-глупому тянет прикрыться. — Но я не про сегодня. — Ты мне не нравишься. — Я в курсе, — Кёнсу кивает. — И не понравишься, в ближайшее время точно. Найди того, кто тебя ценит. Кёнсу улыбается. — Ты обо мне заботишься? Вот это неожиданность. Бэкхён чертыхается, на этот раз вслух. — Я пытаюсь дать понять, что тебе ничего не светит. — Я понял, спасибо. — Вот и чудно. Надеюсь, мы будем встречаться только в рамках фансервиса. — Ты же не думаешь, что я сдамся? Бэкхён воет в голос. Кёнсу расстёгивает его штаны, распутывает завязки на сексуально разорванном верхе и помогает его снять, совершенно случайно скользя по коже ладонями и накрывая соски, протягивает полотенце. — Понятия не имею, что у тебя на уме, но я буду сопротивляться, — Бэкхён прижимает полотенце к груди. — Я хочу нагнуть тебя перед зеркалом, стащить штаны и брать тебя медленно и глубоко, слушать, как ты давишься стонами, и кончить одновременно. — Бэкхён с ужасом понимает, что возбуждается. — Со мной тебе понравится снизу. — Вот уж вряд ли. — Рискнёшь? — Мне никогда снизу не нравилось, — отрезает Бэкхён, надеясь, что Кёнсу не в курсе интимных подробностей. Кёнсу усмехается. Наклоняется к его уху и выдыхает: — Поспорим? Бэкхён не может сдержать дрожь. — Я на такие фокусы не ведусь. — В среду. Среда, восемь вечера, я зайду за тобой. У тебя свободный вечер, я знаю. Кёнсу уходит, а Бэкхён так и не перестаёт дрожать. И он ещё имел глупость сочувствовать?