Самый преданный фанат

В чём очевидный минус дружбы с Минсоком — его не удаётся сбить с мысли, даже если кажется, что уже удалось. Минсока чрезвычайно интересует, как продвигается их с Кёнсу недороман, ходил ли к нему Бэкхён второй раз и когда уже, наконец, отбросит ложную скромность. Бэкхён изо всех сил переводит разговор на другие темы, выпытывает про отношения Минсока с Луханем, спрашивает, когда Минсок уже их познакомит, и искренне недоумевает, что могло заставить молодого, здорового и небедного парня зарабатывать обнажённой натурой. Основную работу Лухань не бросает. Бэкхён бы, может, и сказал, но он уже сам не знает, что про Кёнсу думает. Не влюблён только что — это уж точно, а в остальном… За последние пару дней Бэкхён думал о нём больше, чем за все десять лет. Да он даже книжку прочёл!.. какую-то. Оказывается, Кёнсу пишет не заумные романы или нудную интеллектуальную прозу, и не лихой закрученный детектив (хотя ему бы пошло), а острые ехидные рассказы и волшебные сказки, похожие на те, что присылает с фотографиями. Бэкхён неохотно признаётся себе в том, что книга понравилась. И Минсоку признаётся, не совсем по собственной воле. Минсок издаёт победный клич и смеётся, на вопрос отвечает, что так и знал, и пишет кому-то сообщение. Бэкхён корчит недовольную рожицу и открывает меню доставки. Вечер, есть уже хочется, а Бэкхён готовить так и не научился. И не то чтобы есть кому его накормить. Бэкхён отлично знает вкусы Минсока, поэтому заказывает на двоих, но тот внезапно решает, что ему пора уходить. Бэкхён вспоминает все шутки про недотрах и подкаблучников, но Минсок так очевидно счастлив, они все пролетают мимо цели. Вот бы Бэкхёну тоже так кому-нибудь радоваться. Он провожает мурлыкающего под нос Минсока, закрывает дверь и приваливается к ней спиной. Придётся съесть всё одному, а потом провести в спортзале в три раза больше времени. Бэкхён не против еды и спортзала, но спать ему обычно хочется больше, чем заниматься, а спорт во сне ещё не придумали. Бэкхён вздыхает и слышит звонок в дверь. — И что, интересно, ты у меня мог забы… О. Привет. — И тебе добрый вечер, — на пороге Кёнсу, и Кёнсу в своей белой рубашке сногсшибательно выглядит. — Готов? А Бэкхён совсем забыл, что сегодня среда. — Проходи? — Лучше ты ко мне. — Я, гм, заказал еду, — не говорить же, что забыл. — Ждал меня? — Кёнсу улыбается. — Готовился, — и заходит в квартиру. От Кёнсу едва уловимо пахнет сандалом и мускусом. Прядки волос на висках и у шеи ещё влажные, Кёнсу недавно принимал душ. А Бэкхёна всегда вело от запаха сандала и мускуса. В голове мгновенно возникает картина обнажённого Кёнсу под тугими горячими струями, ниже шеи абстрактное мужское туловище. Бэкхён его без одежды никогда не видел и некстати думает, вдруг он красивый. Кёнсу в одежде ему нравится. Бэкхён немедленно вспоминает всё, что было в гримёрке, все облапывания, все предложения. У него просто слишком давно не было секса. Да, в этом всё дело. Определённо. — Слушай, я не хочу тебя обидеть или ещё что. Зачем тебе это? Ты следишь за мной десять лет. Мог бы уже найти себе кого-нибудь нормального и жить счастливо. Бэкхён идёт за ним следом. Кёнсу осматривается и хмыкает. Ну да, у Бэкхёна порядка никогда не было. — Я уже нашёл. — И кого? — Бэкхён ничего не может поделать с проскользнувшим неудовольствием. Кёнсу усмехается. — Тебя, разумеется. Всё, что у меня есть, благодаря тебе, — Бэкхён недоверчиво щурится. — Я занялся спортом, сделал лазерную коррекцию, сходил к стилисту и косметологу, рассчитал, в какой области могу сделать карьеру, чтобы пересекаться с тобой постоянно, поступил в университет на стипендию, научился готовить, да много всего. — Ты же не думаешь, что вот это вот всё плюс слежка и домогательства заставят меня воспылать любовью к тебе? Это же как стокгольмский синдром. — Я и не жду. — Кёнсу подходит и гладит его по щеке. — Я хочу, чтобы ты для начала согласился со мной встречаться. — Для начала? — Для начала. Бэкхён смотрит Кёнсу в глаза. Там всё та же неуверенность и робкая надежда, и Бэкхён чувствует, как сам начинает волноваться. — Если для начала, зачем тащишь в постель? — Потому что для тебя секс очень важен. А я просто тебя очень хочу. Кёнсу почти шепчет. — О, нет, на это мы сегодня не договаривались, — Бэкхён отступает. Секс одно дело, но на секс с Кёнсу он не готов. Попробуй потом объясни, что это ничего не значило. — Я подожду, — Кёнсу его отпускает. Звонок в дверь Бэкхён воспринимает как спасение. Курьер вручает Бэкхёну оплаченные коробочки и уходит, Бэкхён несёт еду на кухню и обнаруживает там Кёнсу, с любопытством принюхивающегося к стаканам. — Имею полное право, — ворчит Бэкхён. — Разве я что-то сказал? — Кёнсу проводит кончиками пальцев по второму стакану. — Предупреждая твои возражения, я бы обошёлся без алкоголя. Не хочу, чтобы потом тебе было чем оправдаться. — Я не собирался оправдываться. — Или чтобы ты утром жалел. Бэкхён стискивает зубы. Кёнсу не даёт ему повода, просто ни малейшего. Нельзя быть таким идеальным. — Мне лень раскладывать по тарелкам, так что садись. — Кёнсу заглядывает в ближайшую коробочку, качает головой. — Что? — Интересная у тебя пожизненная диета. Не будет же Бэкхён говорить, что это для Минсока заказано. — Какая уж есть. — Да ладно, — Кёнсу неожиданно улыбается. — Скажи уже, что вы с другом заказали, а про меня ты забыл. — И ты не обидишься? — Бэкхён кладёт палочки и насторожённо смотрит. — Нет. — Кёнсу вздыхает. — Лет пять назад я бы обиделся, года три — меня бы это задело. Сейчас смотрю правде в глаза. — Кёнсу ловит его за руку. — Но это не значит, что я согласился. Бэкхён ест в полнейшем молчании. Кёнсу пробует начать разговор, но Бэкхёну нужно подумать, и Кёнсу замолкает. Не то чтобы молчание было тягостное, неловкое или скучное, с Кёнсу молчать уютно. Почти как с Минсоком. Если бы это был кто-то другой, Бэкхён после ужина потянул бы его целоваться на диване в гостиной, а потом за логическим завершением в спальню. Но в этого кого-то другого Бэкхён был бы влюблён к тому времени, да он даже не всех своих партнёров к себе домой приглашал. Кёнсу ломает привычную схему, и Бэкхён сам уже не понимает, чего хочет. — Ты слишком много думаешь, — Кёнсу отводит чёлку с его глаз. — Мы просто поедим, пойдём смотреть на звёзды, и я расскажу тебе что-нибудь. — А где в твоём плане секс? — Если хочешь, я возьму тебя на балконе. — Не хочу. — Значит, мне будет, что представлять. Бэкхён едва не давится и смотрит на Кёнсу, выпучив глаза. — Ну да, — Кёнсу пожимает плечами. — Я дрочу на тебя. Что тебя удивляет? — Что ты это говоришь, — сипит Бэкхён. — А почему я должен молчать? Я с тобой честен. У Бэкхёна от этой честности голова кружится. Он жмурится, чтобы не представлять, хотя прямо сейчас секс с Кёнсу будет ошеломительный. Что только потом делать непонятно. — Намекаешь, что я с тобой нет? — Думаю, ты меня всерьёз не воспринимаешь. — Так, всё. Хватит. — Бэкхён откладывает палочки. — Нельзя знать меня настолько хорошо. — Ты как открытая книга, — Кёнсу ставит подбородок на руки. — Сам не понимаешь, насколько много говоришь о себе, нужно только уметь слушать. — Ну да, конечно. — Ты искренний, жизнерадостный и открытый. Часто думаешь о людях лучше, чем они заслуживают, переживаешь, когда ошибаешься, но руки не опускаешь. Тебя за это любят и за твоё невероятное обаяние. — А ты за что? — за десять лет этот вопрос Бэкхён так и не задал. — За твой голос, наверное. Ты поёшь так, что хочется плакать. Я хочу сделать тебя счастливым. — А потом? — Кёнсу непонимающе смотрит. — Потом. После того, как сделаешь. — Буду любить тебя дальше. — Но ты же добьёшься чего хотел. — Бэкхён, — Кёнсу улыбается, как будто он сказал глупость. — Я тебя люблю, а не рассматриваю как цель в жизни. — Бэкхён, если честно, разницы не видит. — Я хочу быть с тобой. Бэкхён трёт лицо ладонями. — Пошли на балкон. Я буду смотреть на звёзды, а ты расскажешь мне что-нибудь. И, возможно, после этого у них будет секс. Бэкхён не хочет загадывать, но попробовать очень хочется. Может быть, Кёнсу на самом деле влюблён не в его образ, а в него самого. Может быть, из этого что и получится.