Глава 17
16 февраля 2018 г., 00:30
— Ник, ты должен что-то предпринять. Ты же не можешь оставить все так. Тем более, когда ты точно узнал, чего хотят эти люди. Или нелюди, — тараторила Ханна в телефон.
Она уже который час пыталась объяснить Нику всю важность этого дела и то, что его надо закончить во что бы то ни стало.
Брюнет же ставил ей в ответ разные аргументы и веские причины своего отказа от продолжения всей этой затеи. Так они и спорили, пока в комнату брюнета не ворвались эльфы. А точнее, две знакомые ему блондинистые личности.
Мельком глянув на стену своей комнаты, которая была увешана разной информацией о деле и картой Вашингтона, Николас вздохнул, понимая, что это не укроется от его бывших друзей.
— Ханна, я же тебе уже сказал, — делая вид, что никого не замечает, продолжал брюнет, — Почему ты пытаешься меня отговорить? Приди и сама все распутывай. Почему это должен делать я? — Ник подошел к карте и провел по красным линиям ногтем.
В середине звезды красным была обведена сама школа. Все эти линии были дорогой. И эта дорога создавала пентаграмму. Пентаграмму вызова Дьявола, в следствии и его воскрешения.
— Потому что я не могу! — как само собой разумеющееся, фыркнула девушка, — Остался всего один человек, Ник! Один! И пентаграмма сработает.
— Так ладно, — закрыв глаза, пришел к примирению парень, — Что ты нашла по школе?
— В общем, там раньше…
— Пришли по факсу. Я сам прочитаю. И приклею к своей «замечательной» картине, — саркастически хмыкнул Ник и бросил трубку.
— Роберт! — проорал он так, что эльфы, нагло усевшиеся на его кровати, подпрыгнули, — Принеси мне мой факс!
Через несколько мгновений Нику с поклоном вручили несколько листков.
— И ответь мне, Роберт, — скача глазами по строчкам, медленно проговорил Николас и так же, не отрываясь от бумаг, сел в кресло, — что эльфы делают в нашем доме? Хотя нет, не так. Что они делают в моей комнате?
— Господин, я… — начал оправдываться мужчина, но Ник остановил его движением руки.
— В этом нет ничего страшного, — брюнет все же поднял глаза на дворецкого, — но в следующий раз я лично позабочусь о твоем наказании. Разве моя мать не говорила тебе, что врагов не стоит впускать в дом? — он презрительно оглядел Ара и Аксендию.
— Прошу прощения, господин, — побледнел Роберт, — Такого больше не повториться.
— Я надеюсь, — прищурился Николас и, махнув рукой в сторону двери, отпустил дворецкого. Тот поспешил скрыться за порогом.
— Что вы тут забыли? — снова опустив взгляд на бумаги, спросил парень.
— Ник, ты продолжаешь дело, — не спрашивая, а утверждая сказала блондинка и нахмурила светлые брови.
— И? — ухмыльнулся тот.
— Он еще спрашивает! Мы хотим помочь! — вскинулся Арданиель и чуть ли не подпрыгивал на месте.
— Нет, — голосом, не терпящим возражений, ответил Николас и перевернул страницу.
— Но почему? — заметно погрустнела Аксендия, — Почему ты не подпускаешь нас?
— Потому что, — рыкнул вампир и встал с места, — Идите отсюда или я вас выгоню.
— Ник, не надо, — предупреждающе покачал головой Ар.
— Вон, я сказал, — холодно приказал Ник.
Эльфы переглянулись и синхронно встали, направляясь к двери.
***
«На месте старой школы, с номером 666 раньше стояла психиатрическая больница, в которой часто погибали пациенты с уклоном в суицидальные потребности в виде самоубийства или самопожертвования на каких-либо специфических ритуалах.
Чаще всего, именно сумасшедшие и устраивали „Вызов Демона“ или „Воскрешение Дьявола“. Именно после одного из таких вот воскрешений погибло около 100 людей, находящихся в больнице на тот момент. Никто не может ничего объяснить и ученые до сих пор гадают, что же это за таинственный взрыв произошел в 1856 году. Многие все же склонились к тому, что психопатам удалось совершить задуманное и они призвали демона или еще какую-нибудь тварь, похлеще Дьявола. Некоторые даже считали, что сам Люцифер снизошел до их больницы и пустил гнев на тех, кто баловался опасной магией, зря тревожа его свиту и подчиненных. Но ученые сразу же откинули этот божественный вариант с воскрешением Сатаны и приняли более логический подход, обследовав останки. В итоге, все пришли к выводу, что взрыв произошел из-за связи газа с воздухом, хотя многие из них не верили даже в это.
Несколько лет все жители боялись подходить к „Месту Дьявола“ или, как его называли в простонародье, „Метке Люцифера“. Близи этого места происходили странные события, вроде того, что неожиданно погибали, совершенно здоровые, люди. Или у некоторых из людей случались странные приступы гнева, в порыве которого они убивали всех, кто был поблизости.
Все переселились дальше от „Метки“ и та стала пустовать на несколько районов вокруг. Никто не заходил в „городскую пустыню“, обходя это место стороной. Вскоре придумали легенду, по которой тот, кто зашел в радиус „Метки Люцифера“ — умирал мучительной смертью. Этим стали пугать детей, вместо, всем известных, Бугимэнов или Бабаек.
Но потом, на месте старой психбольницы построили школу со специфическим числом. Поначалу ходили слухи и никто не хотел ходить в то место, о котором столько плохих историй. Ну, а позже жители прижились и все встало на свои места. Если можно было так сказать об этом странном месте.»
Дочитав, Николас в очередной раз вздохнул и набрал номер Ханны, с которой он теперь работал по этому делу.
— Прочитал? — не тратя время на приветствия, тут же спросила драконица.
— Да, — кратко ответил Ник и для утвердительности кивнул, хотя подруга не могла заметить этот жест через телефонный аппарат.
— Теперь понятно, почему именно эта школа. Кто-то очень хочет вернуть первого Падшего Ангела к жизни, — задумчиво протянула та, — Хотя, после того, что он сделал или где он был (а я имею в виду Ад), его существование навряд ли можно будет назвать жизнью.
— Согласен, — так же кратко произнес брюнет и посмотрел на карту, — Жертвы исчезали с интервалом ровно в год. У нас есть целый год на то, чтобы во всем разобраться и найти, так сказать, основную точку.
— А когда исчез последний ученик? — поинтересовалась девушка и в трубке послышался странный шорох.
— На позапрошлой неделе, — вздохнул парень и провел рукой по лицу, — 25 числа. Это была Кристина, девушка, которую мы с Аром спасли от заморочек Мартина.
— Кстати, о нем. Вы поняли, что он делал в подвале в ту ночь? — Ханна сглотнула, вспоминая последствия их маленького путешествия.
— Нет. После того, что случилось… — Николас сжал кулаки и закрыл глаза, — Я официально закрыл дело, не позволяя никому подбираться к информации.
— Что ж, это на тебя похоже, — усмехнулись из телефона.
— О чем это ты? — нахмурившись, не понял Ник.
— Ну, — по ее тону можно было понять, что она закатила глаза, — Вечно всех защищаешь. Занимаешься самопожертвованием, лишь бы никто не погиб. Всегда был грубым и циничным, но в душе ты податлив и мягок. Не жалеешь себя для того, чтобы другие жили лучше. И никогда не задумываешься о себе…
— Не понимаю, к чему ты клонишь, — напрямую заявил Николас и выпрямил спину.
— Ты всех спасаешь и защищаешь, считая, что лучше бы умер ты, чем кто-то другой, но, Ник… Ты никогда не задумывался о том, что если тебя не станет, многие из твоих друзей и знакомых, сами не захотят жить? Не побрезгует своей спасенной жизнью и пойдут за тобой. Если ты понимаешь, о чем я.
— Я понимаю, Ханна, — прикрыв глаза и развалившись в кресле, произнес брюнет, — Но я — нежить. Не могу чувствовать, испытывать что-либо, говорю прямо, не думаю о последствиях. В этом весь я. И не думаю, что кто-то ради меня пожертвует жизнью, считая то, что я и не живу. Ведь мое-то сердце не бьется. Я мертв, как внутри, так и снаружи. За меня никому переживать, так что, давай оставим все эти откровенности на потом?
— Какой же ты идиот, Николас, — неожиданно вставила девушка.
— Не понял, — нахмурив брови, дыхнул в телефон Ник.
— Ты настолько заелся на том, что не можешь ничего чувствовать, что не замечаешь даже того, что к тебе чувствуют другие. И да, я волнуюсь за тебя. И я бы действительно покончила с собой, если бы потеряла еще и тебя. Мне хватило Элизабет. Поэтому, прекрати быть холодным ублюдком и позаботься о тех, кто реально волнуется за тебя и кому ты, сволочь бездушная, по-настоящему дорог, — на этих словах Ханна сбросила трубку, а парень еще долго держал телефон у уха, слушая монотонные гудки.