Игра Судеб. Песчаная леди Ним

      Старые морские волки утверждают, что к качке быстро привыкаешь. Врут, собаки! Уже неделю Нимерия не выходила из отведенной ей каюты и не ела ничего тверже бульона. Видя ее не самое лучшее самочувствие, капитан – седой соленый дорниец – и двое рыцарей, данных отцом в сопровождение, старались не досаждать ей ненужным вниманием. Впрочем, даже в отвратительной качке можно найти пользу: рвущаяся наружу желчь напрочь убила опасения о будущем.       Когда над спазмами возобладал голод, она все же выбралась на палубу. Ветер надувал паруса, облегчая работу матросам. Чтобы не путаться под ногами, Нимерия сразу же направилась к камбузу, где разжилась сухарями – горячего с завтрака не осталось. Пройдя к корме, она заметила сира Мерноса, наблюдавшего за кружащим альбатросом.       Обернувшись, он обаятельно улыбнулся. - Хороший день для прогулки, не правда ли, принцесса? – у него был едва заметный мирийский акцент, так и не изжитый за годы жизни в Дорне.       Оберин много рассказывал о Мерносе, потягивая вино на балконе. - Я со спокойной душой могу доверить ему твою жизнь, но отнюдь не честь, - как-то нравоучительно заметил он, явно высмеивая какого-то замшелого северного пня. – Вот увидишь – не пройдет и пары месяцев, как ты с изумлением обнаружишь, что вы делите одну койку и тебя все устраивает. - Судишь по личному опыту? – не удержалась она от шпильки, встреченной смешком.       С Мерносом Оберин служил еще в «Младших Сынах», потому хорошо знал его. Этот улыбчивый синеглазый мириец был превосходным арбалетчиком, успевшим прослужить едва ли не во всех вольных городах. Его связи и опыт будут прекрасным подспорьем. - Я не принцесса. Думаю, вы и так это знаете.       К парящему альбатросу присоединился другой, такой же белый и грациозный. - Дочь Оберина не может не быть принцессой, - в его голосе прозвучали вкрадчивые нотки. - Спорное утверждение, - Нимерия откинулась на борт, продолжая следить за птицами. – Вы были в Волантисе? - Прожил там где-то полгода. Неплохое местечко. Не «Сварливые Дочери», конечно, но спрос на мечи не иссякает никогда.       Висящее над головой солнце начинало припекать. Его лучи словно тянулись к темным волосам Нимерии. Та, другая что-то неразборчиво прошептала. Нимерия мотнула головой и повернулась к рыцарю: - Пойдемте в мою каюту.       По дороге им встретился другой рыцарь, сир Марк Уэллс. Про него отец отзывался достаточно скупо. - Особенных талантов за ним не водится, но служака ревностный. А что ему еще делать, если он то ли пятый, то ли шестой сын? Только прибиться к более сильному дому и доказать свою полезность.       Нимерия не разделяла его пренебрежительного отношения. Если человек пытался изменить свою жизни, несмотря на все препоны, он заслуживал уважения.       Сир Марк сухо кивнул ей и поспешил по каким-то своим делам, поблескивая кирасой. И не жарко ему?       Расположившись в каюте на изящных стульях красного дерева, они с Мерносом выпили по кубку вина. Только тогда Нимерия решилась продолжить разговор. - Расскажите мне о Волантисе.       Казалось, Мерноса удивила просьба. - Город в устье Ройны, раскинувшийся по обоим ее берегам…       Нетерпеливым жестом она остановила его. - Я прочитала о Волантисе все, что написано в книгах. От вас же мне нужно все, чего в них нет! – она нетерпеливо вскочила на ноги и прошлась до письменного стола.       В ее руках оказался здоровенный талмуд в обложке из светлой телячьей кожи. - «По следам Драконьих лордов» архимейстера Грамиона, - пояснила она мирийцу. – Увлекательное чтиво перед сном. Только вот автор жил за сто лет до моего рождения. Твой же рассказ будет всяко ценнее.       Мернос облизнул пересохшие губы. - Когда я впервые побывал в нем, еще семнадцатилетним юнцом, у меня мелькнула мысль, что этот город построен на стыке двух миров, - он сцепил руки, словно демонстрируя свою теорию. – Есть древний мир беловолосых господ, застывший и неизменный. Он красив и холоден, как и его обитатели, но за древностью лет истончился и стал хрупким, как стекло. И есть другой мир. Огромный хаотичный вихрь всех народов, религий и культур. - Рабы, - тихо произнесла Нимерия.       Все стало предельно ясно. В голове мелькнул образ, давно стершийся из памяти. Город на семи холмах, процветающий за счет порабощения. Столетиями он проглатывал в свое ненасытное нутро страны и народы, а после лопнул, как мыльный пузырь, сметенный варварами. Рабы были источником благосостояния того города, и рабы однажды чуть не уничтожили его.       «Дейнерис, Разрушительница оков», - шепнул голос той, другой. - Да, рабы, - согласился Мернос. – И уже сейчас в городе существует сила, способная сплотить их и заставить действовать.       Его подвижное лицо напряглось и застыло. На лбу и у линии рта прорезались морщинки. - Сир Мернос, - окликнула его Нимерия, когда молчание слишком затянулось. – Так что это за сила? - Р'глорианские фанатики, - проговорил он как-то бесцветно, словно подавляя сильнейшую боль. – Эта религия распространяется, как болезнь, среди отчаявшихся и неимущих. Стоит ли удивляться, что в Волантисе самый большой храм Р'глора во всем мире. Пока триархи заигрывают с огнепоклонниками – позволяют им покупать детей для занятий храмовой проституцией, иметь небольшую армию, - но они лишь разжигают аппетиты жрецов. Если р'глорианцы поднимут рабов, никакие стены их не спасут!       Взяв его реакцию на заметку, Нимерия деликатно завершила разговор. Весь следующий день она провела в каюте. А в голове, словно невидимый спутник, звучал голос отца. - Твою мать зовут Друзилла Трейгар. Мы познакомились, когда я сопровождал брата во время его поездки в Норвос. Отец Друзиллы тогда был триархом от партии «тигров». Он принял нас с братом в своем дворце, надеясь на сотрудничество. Тогда мы и увидели друг друга. Наш роман был ярким и скоротечным, как вспышка. У этих отношений не могло быть будущего. Я уехал, а она осталась в своем мраморном дворце. Уже после, по дороге в Дорн, я получил от нее письмо. Она просила забрать тебя – ее выдавали замуж и она не могла больше о тебе заботиться. Тебе было четыре месяца…       Этот скупой рассказ не отображал всего, что Нимерии необходимо было знать. Отец словно… стеснялся об этом говорить, хотя это совершенно не свойственно его натуре.       В дверь постучали, и сир Марк своим извечным недовольным голосом проворчал: - Впереди земля. Капитан говорит, через пару часов будем в Волантисе.

***

      От вида волантиской гавани захватывало дух. Если верить одной из прочитанных книг, местные говорили, что в их гавани можно утопить все острова Браавоса. Теперь Нимерия нисколько не сомневалась в данном утверждении.       Такого количества кораблей она не видела никогда. Казалось, мачты – это лес, растущий прямо из воды, а такелаж – его ветви.       Стоявший рядом Мернос не уставал давать пояснения. - Вот этот явно с Летних островов. Посмотрите на его паруса и резные фигуры! А это браавосский галеон. Ну, эти когги не столь интересны. А вот эта галея явно с моей родины!       Он был оживлен и радовался, как ребенок. Нимерия находила это очень милым, хоть и мало подходящим образу бывалого наемника.       На причале вовсю шла разгрузка иббенийского китобоя. Пока слуги собирали небольшой багаж, Нимерия наблюдала за работой этих низкорослых волосатых моряков. Они так отличались от привычных людей, хоть Порт-Иббен – вовсе не край света. Какие же восхитительные тайны хранит этот мир до поры, когда разум не восторжествует над верой! И-Ти, Летние острова, Асшай… Какой простор для путешественников и первооткрывателей! Жаль, цель уже избрана.       Они поселились в огромной гостинице на восточном берегу Ройны, в паре кварталов от Черных стен. Это обошлось ей в немалую цену, но в случае чего она ведь всегда может вернуться в Дорн. Пообедав и приведя себя в порядок, Нимерия сразу же села за письмо. Слуга сразу же отнесет его к Черным стенам и передаст начальнику караула – доставить послание напрямую не представлялось возможным. И потому следовало быть вдвойне осторожной в формулировках.       Просидев до вечера и изведя немереное количество бумаги, Нимерия все же получила приемлемый вариант. В нем она называлась дочерью Оберина Мартелла и посредницей между Дорном и домом Трейгар, что, впрочем, было правдой. С определенной точки зрения. Утром Нимерия со своими рыцарями отправилась на прогулку – вряд ли ее послание найдет отклик до вечера. Они побродили по улицам вдоль Черных стен, полюбовались на великолепный мост через Ройну, встретили идущих навстречу воинов Огненной Руки (Мернос чуть не прокусил себе губу от злости). Вернувшись довольной и полной впечатлений, Нимерия от нечего делать принялась вновь перечитывать «По следам Драконьих лордов». То и дело она останавливалась, откладывала книгу и подходила к окну посмотреть, не появился ли посланник от матери. Так прошел день, другой, третий.       Понемногу Нимерию начинало охватывать отчаянье. С чего она вообще решила, что ей будут рады? Что она появится на пороге с криком «А вот и я!», и ее тут же сожмут в крепких материнских объятьях? Ерунда! Еще из отцовского рассказа становилось понятно, что она случайный ребенок. Если же вспомнить об обычаях Волнатиса, ее рождение – страшное пятно на репутации матери. Смешать драгоценную валирийскую кровь с ройнарской! Не удивительно, что мать отказалась от нее так просто.       Видя ее состояние, Мернос изо всех сил пытался развеять ее тоску. На арендованных лошадях они выбрались за город, где мириец пытался научить ее стрелять из арбалета. Не сказать, что у нее получалось, но ведь цель была совсем не в этом. Вдыхая запах трав и направляя все внимание на цель, она перестала думать о своей неудаче.       Тем вечером Нимерия ощущала приятную усталость мышц и расслабленное спокойствие души.       Разбудил ее грохот, хлопнувшая дверь и крики. Продрав глаза и прикрывшись краем простыни, она наблюдала, как сир Марк прижимает к полу человека в темном плаще. Когда появился Мернос с подсвечником в руках, Нимерия обратила внимание, что из-под капюшона выбиваются серебристые волосы. Знаком она велела Марку отступить, что он без всякого удовольствия сделал.       Незнакомец поднялся и изящным движением скинул капюшон. - Оу, вот так встреча! – на узком холеном лице выделялись огромные сиреневые глаза. – Ну, здравствуй, сестренка!