maple syrup

      Она стоит напротив Вероники Лодж и Бетти Купер, которые разговаривают с компанией Змеев. Взгляд Шерил направлен на высокого, темноволосого парня с тату на шее. С виду, он «бэд бой» из Саутсайда, которого распалить раз плюнуть, но внутри, мягкий котёнок.

Она заметила это при поцелуе.

      Он сказал, что её губы, вкусом как сироп. Кленовый сироп. И Шерил плачет в руках Свит Пи, её фарфоровые ручки с омерзением растирают алую помаду по щекам, в надежде избавиться от этого чувства запятнанной семьи. А высокий Змей, подумав, что это реакция на поцелуй хмуриться сильно, и наговорив много гадостей, уходит. А бедная Шерил, которая пыталась во время его гневной тирады всё объяснить ещё больше ревёт заливая щёки растёкшийся тушью, хватает его за ладони, а он из-за силы своего упёртого характера вырывает руки и уходит оставляя за собой шлейф злости и недосказанности.

И ей больно.

      Всё пошло ко дну уже давно, но этот Саутсайдский парень с глазами цвета горького шоколада мог всё изменить. Вот только, он стал ещё одной причиной. Он её не понял.        — Ронни. — мягко говорит Шерил и старается улыбнуться.        Да получается хреново, два больших океана смотрят на всех присутствующих с огромной грустью и извинением. Блоссом думает, что сейчас заплачет, та куда уж хуже, все и так видят её состояние. От барби-фашистки не осталось ни следа. Нету коротких юбок, топиков, а уж точно яркого макияжа с привычной помадой вкуса кленового сиропа. Слишком гадко. Слишком ненавистно. Перед ребятами стоит будто новая Шерил Марджори Блоссом. Джинсы, свободная футболка, кеды, небрежная коса для того, чтобы удержать свои спутанные волосы. Вместо тонального крема — мешки под глазами. Лёгкий блеск для губ незаметно переливается на солнце блёстками. Свит Пи хочет попробовать, какая же новая помада Шерил на вкус, а ещё его глаз замечает, что ресницы у Блоссом рыжие, а не чёрные, как обычно.  — Да-а? — протягивает вопрос Лодж.       Шерил передаёт в руки девушки форму. Свою форму Лисичек. Взгляд рыжей говорит «Ты и сама всё поймёшь». Но Вероника не понимает. Она цепко хватает девушку за руку, будто видит её в последний раз и говорит:  — Шер, всё хорошо?       Ей хочется ответить, что нихрена не хорошо, что её задрало это всё, что парень которого она впервые правда полюбила, послал её. Но не может ничего сказать, в горле стоит ком и она ласково выбираясь из-под крыла Ронни легко кивает, а потом, еле найдя в себе силы сказать что-либо, хрипит, что всё отлично.

Свит Пи смотрел ей в спину, когда Шерил уходила. Но почему не пошёл за ней?

      Дома всё ужасно. Мать — водит мужиков, как чёртова шлюха. Но почему «как»? Пенелопа Блоссом давно перестала быть ей матерью. Слишком стыдно. Слишком ненавистно. Девушка пробегает мимо гостиной, как ураган, дабы не видеть нового мастер-класса от мамочки. Её комната большая и просторная, но только не это её сейчас волнует. В столе лежат лезвия, купленные вчера в магазине, она решительно берёт их и направляется к ванной — сделанной из белого мрамора, кровь будет заметно. Шерил усмехается от этой мысли. Вода набрана и девушка помещается во внутрь. Её мысли мешаются, но что же делать? Ай, уже решила. Она делает первый порез вдоль вены и при этом громко кричит.

Боль.

      В голове всё пережитое ею, все обиды, что она причинила и причинили ей. В голове образ Свит Пи, их первый и последний поцелуй, а также глупый вид Блоссом, когда она заметила, что без ума от него и решила поздороваться. Она помнит его взгляд.       Виски страшно пульсируют и она делает второй надрез на другой руке. Её крик, возможно, услышала мать, но ей всё равно. Дело сделано. Это не похоже на королеву Шерил, но это так и есть. Она понимает, что с каждой капелькой крови из неё вытекает жизнь, но уже ничего не исправишь.

Будучи ещё в сознании она слышит, как крики Пенелопы раздаются по Торнхиллу, когда та заглядывает в ванную.

      Белая больничная палата, белые халаты на врачах, белые цветы принесённые Ронни и Бетти и чёрное пятно — Свит Пи, который является контрастом среди этого. Он стоит и смотрит, а Шерил прикрывает запястья, чтобы он не видел. Свит Пи такой же, какой и был пару дней назад, вот только взгляд уставший, обеспокоенный. Парень молчит и это её напрягает. Её хриплый шёпот разрывает тишину и Змей, хотя бы, начинает моргать.       Его ладони касаются спины рыжей, а рот шепчет «Прости», но Шерил лишь улыбается бледными губами, оставляя на его кожаной куртке капельки слёз. Блоссом хватается за него, будто за спасательный круг, стараясь удержаться на плаву.

И Свит Пи учится слушать, а Шерил — жить.