Небесные грехи

Наступила тишина, желанная столько часов, проведенных в этой импровизированной тюрьме. Демон сидел на испачканном полу, водил пальцем по грязи, вырисовывая на ней странные символы, и вслушивался в тишину. Впервые он не слышал ее криков, но это не успокаивало его: может, ее и не пытают, а может, уже давно убили. Его когда-то белоснежная рубашка была местами разрезана, испачкана в грязи, в крови и в собственном поту. На его лице были глубокие шрамы, с которых скатывались капли крови и падали на пол, или же оставляли свои следы на рубашке. Он касался их кончиками пальцев, ловил в падении и смотрел на алую жидкость, хмурясь от того, что теперь он - жертва. Размазывал пальцами кровь и думал о том, что странно быть на месте тех, кого он так любил мучить. Хотя и стоило признать, что он пытал лучше, чем какие-то шавки, шестерки Сатаны. Он криво улыбнулся и перевел свой взгляд на двери камеры. Тишина. Так невообразимо тихо, и сразу вспоминается фраза: «Затишье перед бурей». И мозг отказывается думать. Оливьер поднимается на ноги, слегка кривится от боли, хватаясь рукой за бок. Его изрядно потрепали сегодня, пытались добраться до сердца через одно из ребер. Путь не из легких, кровав и настолько невыносим, что демон кусал себе губы, чтобы сдержать крик. Идти было невероятно сложно, ему не только бок нашпиговали, но и ногу серьезно побили. Он еле идет, и даже не ступает на левою ногу, тянет ее за собой. Еще несколько сантиметров, и он упадет на койку. Стиснув зубы и пытаясь игнорировать боль, он подходит к кровати, если можно так назвать пару досок, которые лежат на кирпичах, а на них накинут матрас, и падает на них. Оливьер истощен, он совсем уже не может соображать, и лишь вслушивается в тишину. Нет криков. Хорошо. Он напрягается - а может, он услышит ее? Такой желанный голос. Анаель… А в голове мелькают мысли о том, что он мог бы все бросить и отказаться от этих чувств. Зачем он все это сделал? Похоть? Азарт? Любопытство? Ну а зачем он пошел за этим до конца? Почему он так упорно не желает ее отпускать от себя? Так бережно хранит все эти воспоминания про семь встреч, как семь грехов? Дурак. Демон всегда был уверен в себе и то, что начинал, должен был довести до конца. Все, до чего дотрагивается Оливьер, принадлежит только ему и больше никому. И то, что он делает, правильно до последнего движения, как бы глупо это не было. На миг ему показалось, что его кто-то позвал. Оливьер резко сел на импровизированной кровати, и от этого заныли раны, но он не обратил на это внимания. Показалось. Сейчас лишь тишина. - Придурок ты. Только сейчас демон увидел фигуру Жана возле двери. И как он только сюда попал? Ученый был явно не в восторге от состояния друга, он подошел ближе и покачал головой. - Жан, - такая глупая улыбка на лице у демона. – Дружище. И вся злость и ненависть вдруг испарились. Жан невольно улыбнулся на слова Оливьера, попытался было снова сделать грозный вид, но не получилось. Он увидел в глазах демона надежду, радость встречи, и, может, даже раскаяние. - Как ты? – Жан хочет спросить совсем другое, но все вопросы улетучиваются. Каким бы демоном он не был, дружба важнее какого-то там сарказма, иронии или злости. - Мне бы выпить алкоголю, - Оливьер улыбается, казалось бы, той же улыбкой, что и всегда, но сейчас в ней было много грусти и печали. - Я вижу, что ты сейчас в отличной форме, - ученый пытается перевести все на шутливый тон. – Станцуем? - Жан, я знал, что ты любитель танцев, - демон уже более уверено улыбнулся и посмотрел на друга. – Я видел те плакаты у тебя в шкафу. Ученый фыркнул на слова приятеля и скрестил руки на груди, демонстрируя, что он обиделся. Это развеселило демона, напоминая, какой же у него был забавный, странный друг. Друг… А он всегда считал, что это миф, иллюзия, и удивлялся людям, доверяющим другим. А вот сейчас он сам доверяет другому демону, и это абсурдно, это неправильно. Но, может, иногда надо идти и против правил? Ну да. Пойдешь ты против правил, а потом будешь лежать в вонючей камере, глотать свою кровь и просить о пощаде. Прекрасное нарушение законов. Как там говорится? Незнание закона не освобождает от ответственности. А Оливьер хотел кое-что спросить у друга, но боялся получить ответ. Наверное, впервые за столько веков он чего-то боялся. Он опустил взгляд в пол и попытался набраться смелости спросить. Жан наблюдал за этим и понимал, что именно тот хотел услышать. - У нее нет крыльев, - еле слышно прошептал Жан. Демон резко поднял взгляд, не веря собственным ушам. Крыльев нет? Ее прекрасных, белых крыльев нет? Они вырвали их? Вырвали?! И злость, ненависть, горечь, грусть – все слилось в одно, он растеряно посмотрел на друга и прошептал: - Их нет? - Послушай, Оливьер, - Жан вздохнул, понимая, что времени нет, и надо объяснить демону, что тому предстоит сделать. – Посмотри мне в глаза. Оливьер попытался сконцентрироваться на глазах друга, но все мысли в голове занимала лишь она. Ей больно, страшно, он так хотел ей помочь, но не мог. Она так далеко. Все из-за него! Из-за его чертовой упертости. - Оливьер. Ты хочешь ее спасти? На слове «спасти» все мысли исчезли, он изумленно посмотрел на Жана. А такое возможно? Да он жизнь отдаст, чтобы ее спасти! - Ты еще спрашиваешь? – молвил демон. Жан лишь улыбнулся. Он посмотрел, нет ли кого в камере, и лишь потом тихо, но быстро начал рассказывать другу: - К тебе придет босс и кое-что предложит. Он покажет тебе нож, с помощью которого ты сможешь убить Анаель… - Что? – Оливьер не мог себе представить, что Жан будет о таком говорить. - Влюбленный ты идиот. Слушай меня. Ее будут пытать долго, может, даже веками, как и тебя. Но вопрос такой: хочешь ли ты, чтобы она столько мучилась? Конечно, он не хотел. Столько времени ангел будет в боли. Она будет страдать, ей будет больно. Но он того не желает. Оливьер качает головой и хрипло отвечает: - Не хочу. - И я так же думаю, - Жан сделал паузу, смотря на своего друга, но продолжил. – Ты должен ее убить. Понимаешь? Лучше ты, чем Сатана. Ты знаешь, у него крыша может поехать и он такое натворит, что Анаель будут опознавать по нескольким кускам мяса. А он предложит тебе ее пытать. Думает, что из-за этого она тебя возненавидит и откажется. Но послушай меня, есть план. Ты должен ее убить. Это будет продолжаться веками, и лучше все завершить сейчас. От твоей же руки. - Да, - отвечает Оливьер и пытается принять мысль, что от его руки должна умереть Анаель. Жан кладет руку на плечо друга и легонько сжимает его. Демон смотрит на его ладонь, а затем переводит взгляд на ученого. - Соберись, Оливьер. Ты знаешь, что так будет лучше. - Спасибо, - тихо, еле слышно шепчет Оливьер. Ученый смотрит на демона и не узнает в нем того старого знакомого, который бы всех убил ради того, чтобы спасти свою шкуру. Жан думает о том, что все эти чувства и ангельские штучки – бред, и лучше с ними не сталкиваться. Но он понимает одну вещь: он не бросит своего друга. - Свинья… - бросает Жан и видит улыбку демона. И камера опять опустеет. Оливьер останется на некоторое время в тишине, со своими мыслями, которые будут страшнее любой пытки. Но в скором времени он услышит шаги. *** Элис стояла возле камеры, где находилась Анаель. Ангел сейчас сидела без верхней одежды, обнажив спину, и касалась кончиками пальцев ран, тех мест, где раньше у нее были крылья. Это были глубокие, рваные порезы, с которых до сих пор стекала кровь. Можно было увидеть белую кость, как будто ее насильно разломали. В комнате было много перьев, белые, с капельками крови, они заменяли здесь ковер. По щекам девушки текли слезы. Губы покраснели, зеленые глаза сейчас наполнились болью. Рыжие волосы спутались и испачкались. Девушка прикрывала грудь рукой и не могла поверить в то, что ее крыльев больше нет. Демоница вышла из своего укрытия. Она целый час рассматривала ангела, пытаясь понять, что в ней нашел Оливьер. Но ничего так и не увидела. У Элис как всегда были невероятно красные губы, и слой косметики скрывал какие-либо изъяны в ее внешности. Она была идеальна. Стояла в кожаном костюме, подчеркивающим ее шикарную фигуру. - Болит? – в её устах это прозвучало не как вопрос, а как издевка. - Ты кто? – Анаель смущается, смотрит на демоницу и пытается надеть обратно платье, чтобы спрятать свое тело. Элис наблюдает за этими попытками и улыбается шире. Забавно видеть, как тебя смущаются. - Элис. Любовница Оливьера, - почти гордо молвила демоница. Анаель наконец надела когда-то белоснежное платье, которое сейчас приобретшее кроваво-желтый оттенок. Она прижала руки к груди и испуганно смотрела на Элис. В ее глазах читался страх, переживание и надежда. Так забавно, загнанная в угол, а еще на что-то надеется. - Любовница. Та, с кем он неоднократно спал, - продолжает говорить Элис, и с каждым словом она злится все больше, понимая, что Анаель красивая, что она и правда ее соперница. – Со мной он проводил ночи страсти, когда тебя еще и не было. Он меня поставил на первое место среди всех своих любовниц. Именно меня он хотел постоянно, пока не объявилась ты! Ей хотелось наброситься на ангела и вырвать все рыжие волосы, выколоть глаза, отрезать губы и грудь, истерзать ее тело, и, может, тогда Оливьер не будет хотеть Анаель. - Прости… - такое тихое, невинно сказанное слово, которое сбивает с толку демоницу. Прости? Она сказала «прости»? Эта Анаель просит у нее прощения? Еще и так смотрит, как будто и правда винит за все себя. Элис останавливается и пытается понять, где здесь подвох. Просить прощения? - Что? – может, Элис это послышалось? - Прости… - Анаель смотрит на демоницу и правда хочет попросить у той прощения. – Я не знала, что у Оливьера кто-то был. Я не знала. Я бы никогда такого не сделала, зная, что у него кто-то есть. Прости… Демоница смотрела на девушку, прокручивая в голове сказанные ею слова. Она ожидала яда, криков, каких-то колких слова со стороны Анаель. Элис думала, что девушка будет все отрицать и говорить о том, что Оливьер лишь ее и не принадлежит больше никому. - Я сделала тебе больно? – спрашивает ангел, чем удивляет демоницу еще больше. – Ты же его любила… - Больно… - на автомате отвечает Элис, и это совсем выбивает ее из колеи. – Любила… - Прости, что причинила тебе боль. Прости… - искренно говорит Анаель и делает шаг к демонице, но та сразу отступает назад. Элис удивленно смотрит на девушку. Где же крики? Обвинения? Где это все?! И она просит прощения за боль? Какую боль? - Ты странная, - шепчет Элис и исчезает из камеры, оставляя Анаель одну. Демоница убегала, думая о том, что ангелы странные и что это какая-то болезнь. Ее очень воротило от этого разговора и ей хотелось быстрее услышать про смерть ангела. *** Сатана неспешно шел, засунув руки в карманы брюк, и что-то напевал себе под нос. Ему хотелось поскорее закончить с этим. Нет, конечно, хотелось еще немного поиграть в злого босса, устроить разгромы, показать всю силу, но эти ангелы, да будь они прокляты, съели ему столько нервов! Они же пытались спасти свою драгоценную сестрицу, столько всего наговорили о том, что демоны противные, что именно они соблазнили ангела. Бред какой-то. Не хотелось с ними спорить. Он был совершенно не согласен, но если начинать спор, значит, нужно готовиться к войне, эти ангелы же очень неуравновешенные. Пришлось прийти к общему мнению, что надо продолжать пытки. Но внесли небольшую поправку: чтобы Оливьер пытал Анаель. Они думали, что демон не откажется, в противном случае ему скажут, что убьют его благоверную, если не захочет исполнять приказ. Таким образом, они возненавидят друг друга. Дьявол ловко открывает двери в камеру одним движением руки. Он заходит совсем спокойно и видит Оливьера на кровати. Улыбка радости, издевки появляется на лице босса. Он наклоняет голову в сторону, издавая хруст, на который сразу реагирует демон. Оливьер поднимает голову и видит Сатану, и от этого он кривится еще больше, пытается сесть. - Здравствуй, Оливьер. Сатана подходит ближе, взмахивает хвостом и в воздухе появляется стул, на который он садится, закидывая ногу на ногу. В его руке появляется уже зажженная сигара, он кладет ее рот и втягивает в себя опьяняющий никотин. - Я бы сказал, что приятно тебя видеть, босс… Но как-то в такой ситуации, - Оливьер разводит руки в стороны, указывая на камеру. – Сам понимаешь. Сатана вновь взмахнул хвостом и выпустил изо рта клубок дыма, от которого демон немного скривился. - Оставим в стороне правила этикета, мой дорогой Оливьер, - Дьявол осмотрел демона и причмокнул губами. – Прекрасно выглядишь. - Твоя же работа, - выдавил из себя Оливьер, чувствуя боль в ноге. - Точно-точно. Ты мне скрасил одинокие вечера, - Дьявол стряхнул сигаретный пепел на пол. - Мы вместе прекрасно повеселились, - ответил в тон своему боссу демон. Наступила тишина. Они смотрели друг на друга, один с ненавистью, другой – с интересом. Но никто не хотел нарушать эту тишину первым. Дьявол слегка прищурился и наклонился вперед. Его хост неодобрительно дергался со стороны в сторону. - Закончим любезности. Я хочу быстрее с этим всем покончить. Родственники твоей пассии весьма истеричный народ, - в руках Сатаны вместо сигары появился обыкновенный нож. – Ты хочешь, чтобы все это завершилось? - Да, - глухо отвечает Оливьер. - Я сделаю доброе дело и дам тебе со всем покончить, - Дьявол изучал лицо Оливьера, пытаясь что-то в нем найти. – Ты будешь пытать Анаель, тем самым заслужишь наше прощения. И все будет как прежде! - Да, - опять повторил демон. - Что-то ты не рад… - Сатана был недоволен ответом. Он выпрямился и как-то странно посмотрел на Оливьера. - Если бы не боль, я бы тебе здесь оду запел, - прошипел Оливьер, и правда чувствовавший невероятную боль. - Оу… Ничего, пройдет. Элис залижет тебе раны, - Сатана подмигнул демону. - Как на счет того, чтобы приступить к этому сейчас? Оливьер лишь кивает, не может сказать и слова в ответ на вопрос. А Сатана радуется этому. Они идут вдоль коридора к камере Анаель, а демон думает лишь о своей сущности и о том, что ему предстоит. Он делал ей не раз больно. Из-за него все началось. Он демон. Демон. Чертов демон! А она лишь ангел из тех, что описываются что в сказках, а не тех, какими они являются на самом деле. Они стоят перед входными дверями. Он все обдумывает, сжимает нож. Его впускают внутрь и закрывают двери за спиной. Оливьер видит ее, такую хрупкою, измученную, его… Она не верит своим глазам, бежит к нему и обнимает. А он вдыхает ее запах, испорченный кровью, потом и слезами. Он не обнимает, и даже не слышит ее, но отрывки фраз до него долетают: люблю, прости, скучала. Она тот ангел, который подарил ему новые чувства, который немного изменил черную душу. Оливьер закрывает глаза и медленно их распахивает, пелена жажды застилает его взгляд. Мужчина помнит: ему надо ее убить, пытать, но все же потом оборвать жизнь. Жан точно что-то придумал и, может, она останется в живых. Но если это и правда, тогда нужно вселить в нее ненависть к нему, чтобы она не хотела вернуться. А он будет дальше существовать с этими воспоминаниями. - Оливьер? – она смотрит в его серые глаза, он утопает в ее зеленых. Такие тонкие черты лица. Такие желанные для него. Он так мечтал об их встрече, но не такой, как сейчас. Оливьер представлял не раз, как они спасаются и убегают подальше ото всех. И есть только они вдвоем и больше никого. Но он не сдерживается, целует эти губы. И в этом поцелуе есть страсть, жажда, любовь и некая ласка. Она жадно отвечает на его поцелуй, забывая обо всем. Касается руками его щек. В один момент он прижимает ее к стене, руками очерчивая ее талию. Вспоминает о ноже и достает его, разрезает ткань платья и кидает его на пол. Обнаженная, с ранами на теле, но полная желания к нему. Такого дикого, огромного, что не может совладать с собой. Оливьер становится на колени, осматривая ее раны. Касается кончиком языка пореза на бедре, чувствуя солоноватый вкус крови. Проникает языком в рану, вылизывая ее и нежно целуя. Девушка запускает руку в волосы мужчины, чувствует, как жжется рана, но поцелуи, дыхание и руки Олвиьера заставляют ее стонать и прижиматься спиной к стене, от чего порезы еще больше болят. Он встает и резко разворачивает ее спиной к себе, девушка вжимается щекой в холодную стену, чувствуя, как мелкие камушки впиваются в ее кожу. Она упирается руками в камень, чтобы ей было удобнее. Оливьер рычит при виде вырванных крыльев, руками скользит по ее ягодицам, сжимая бедра. Целует область возле ран и тихо шепчет: «моя». Он накручивает ее волосы на руку и оттягивает назад, заставляя запрокинуть голову, впивается в ее губы поцелуем, прижимаясь тазом к ее ягодицам, и делает толчки, желая возбудить их обоих. Анаель стонет в его губы и хочет сказать хоть слово, но он сжимает ее горло и перебивает поцелуем, углубляя его и проникая языком в рот. Демон отпускает ее волосы и горло, прижимаясь грудью к ее спине, не давая возможности сменить положение. Руками проводит по груди, чувствуя затверделые соски, играется с ними, зажимая между пальцев сильно, не жалея ее. И Анаель непривычно, может, даже больно, но это ее любимый и она так хочет его, что привыкает ко всему и ей даже начинает нравиться эта грубость, это зверское желание. Оливьер проводит рукой по ее животу, опускаясь ниже и касаясь ее сокровенного места. Играется с ней, доводит до громких стонов и молитв о том, чтобы он это прекратил. Оливьер лишь улыбается, целует ее в плечо, кусая кожу зубами и оставляя следы. Мужчина медленно вводит в нее один палец, затем сразу второй, начинает двигать быстро и жестко, надавливая на стенки лона, заставляя ее извиваться. Второй рукой он расстегивает ширинку брюк, приспуская их, касаясь возбужденной плотью ее ягодиц. И он сам не может себя сдерживать, рычит от желания, но не входит в нее своим достоинством, лишь тянет время, быстрее двигая в ней пальцами. Ангел забывает о стыде, о смущении, сама себя не узнавая, она тянется руками, касается его боков, опускается на бедра и дотягивается до его достоинства. Одно лишь прикосновение, и перед глазами демона все потемнело. Такое нежное, контрастирующее с его жесткими движениями. Она сжимает его достоинство уверенней, чувствуя его желание, его возбуждение, проводит пальчиками по набухшим венам и слышит его стон, чувствует поцелуй в шею. Его пальцы выскальзывают из ее лона, он убирает ее руки от своего достоинства и входит им в нее. Так резко, быстро и до упора, что она стонет и царапает щеку об стену. Оливьер останавливается, берет ее лицо, впиваясь пальцами в щеки, и поворачивает так, чтобы были видны раны. Он пошло, совсем не нежно провел по ним языком и начал двигаться в ней быстро и без жалости. Демон заставлял ее стонать, почти кричать от ощущений. Бил по ягодицам, оставляя красные следы, облизывал ее раны, целовал в шею или же кусал за кожу, возле ран. И это было больно, настолько, что перекрывало желание девушки, но все проходило и это еще больше ее возбуждало. Ее, такую хрупкую, такую нежную, и так жестоко, без ласк берут. Мужчина меняет позу, выходит из нее, укладывает на пол и, не теряя ни секунды, опять становится с ней единым целым. Он тянется за ножом, которым он должен ее убить, делает надрез на плече, собирая губами кровь, и целует ее. Она чувствует вкус собственной крови, и ей противно, даже тошнит, но мужчина не позволяет ей отстраниться, продолжая ее целовать. И лишь потом он отрывается от ее губ, что перейти на грудь. Кусать соски, тянуть на себя и рычать от еще одной волны возбуждения. Она теряется в нем, понимает, что это все не правильно, и ей противно, но желание вновь ее наполняет, и она отдается ему полностью и без остатка. Он выходит из нее, касается достоинством раны на внутренней стороне бедра. Горячая плоть скользит по ее коже, она поднимает взгляд и смотрит на это. Оливьер видит ее взгляд, специально надавливает на рану сильнее и слышит ее полу крик, и видит, как она кривится от боли, а ему это нравится и даже больше заводит. Он делает толчки в рану, его достоинство становится немного красным от крови, мужчина отстраняется от нее и хитро смотрит на ангела. - Слижи ее языком, - в его взгляде читается похоть, желание. Ангел не понимает в чем дело, не может разобрать, чего от нее хотят. Оливьер садится на пол и притягивает ее к себе, заставляя взглянуть в его глаза. Он проводит кончиками пальцев по ее щеке и выдыхает в губы: - С него слижи кровь… Она смущается и краснеет, становится совсем испуганной, а он не хочет долго ждать, заставляет ее встать на колени и почти утыкает носом в его достоинство. - Давай, будь хорошей. Помоги мне. Оливьер проводит руками по ее спине, избегая ран, довольно улыбаясь и чувствуя ее дыхание на своей плоти. Его достоинство пульсирует, он кусает губы и сдерживает себя, будучи на грани, чтобы не закончить этот процесс. Такого он еще никогда не чувствовал, никто так его не заводил как Анаель, даже одна мысль о том, что ее губы так близко от его возбужденной плоти. Ангел боялась, ей не позволяли выпрямиться, а лишь надавливали сильней на голову или на спину. Ей не нравилось это все, но раз так хочет ее любимый… Она осторожно касается пальчиками его достоинства. Ее щеки становятся красными, она приближает губы ближе к плоти и замирает, оставляет поцелуй. И слышен стон мужчины, который так ласкает уши Анаель. Она начинает водить язычком по плоти уверенней, собирая капельки собственной крови. Оливьеру просто сносит голову от этого, от одного лишь понимания того, что это делает она, его ангел. Мужчина запускает пальцы в ее раны, там, где были крылья, и слышит крик девушки, но это его не останавливает. Он хочет большего. - Возьми… его… - охрипшим голосом говорит демон. И девушка его слушается. Берет достоинство в рот и двигает головой. Это вызывает у нее рвотные рефлексы, ей не нравится этот вкус, эти движения, но Оливьеру плевать. Он начинает толкаться бедрами и нажимать рукой на макушку Анаель. Она упирается руками в пол, пытаясь отстраниться, но он этого не дает. Его уже давно ничем не остановить. Демон забывает обо всем, и лишь ее ноготки, которыми она впивается в его кожу, возвращают его в реальность, он отпускает ее голову и смотрит на испуганные глаза. Анаель вытирает рот рукой и пытается отползти от него. Зеленые глаза… Оливьер осторожно, на коленях, подползает к ней и собирает кончиками пальцев слюну в уголке губ. Он все еще ее хочет. Но видеть ее испуганной, со страхом во глазах… Касается ее волос, ласково проводит по ним рукой. Он целует ее губы, совсем нежно, любя. Она тает, отвечает на поцелуй, подпуская его ближе. Он вновь входит в нее, но на этот раз осторожно, нежно. Они смотрят друг другу в глаза, с их уст срываются стоны. Все превращается во что-то более нежное, ласковое. И каждого из них накрывает оргазм. Они стонут друг другу в губы и не отводят взгляда с глаз. Он поцелует ее нежно, как в последний раз, пытаясь запомнить вкус ее губ. Оливьер посмотрит в ее глаза, запоминая их цвет. Зароется носом в волосы, вдохнет их аромат, затем проведет губами по шее, тоже вдыхая ее запах. И единственная мысль о том, чтобы только не забыть этого. Он демон. Мерзкий демон. А она его чистая душа. Он обращался с ней так, как умел, ему нелегко давались эти ласки, нежность. Оливьер показывал всегда свою сущность и забывал о том, что делает ей больно. Он не заслуживает ее. Он накидывает на ее плечи свою рубашку. Целует в лоб и не хочет отстраняться. Ему плевать, что за дверью кто-то есть, и они все слышали. Он выдыхает. Еще минутка. Мужчина сжимает нож. Еще секунда. Проводит ладонью по ее щеке, касаясь пальцами губ. Он неотрывно смотрит в ее глаза. Никогда не забудет. Анаель улыбается, сейчас ей важен только он. Сейчас она свободна, потому что он рядом. И не важно, что будет дальше. Лишь этот миг. - Люблю… - шепчет демон И Оливьер не дал словам сорваться с ее уст, он быстро воткнул нож в сердце. Ее глаза наполнились удивлением, а улыбка исчезла, она лишь приоткрыла рот. - Тс-с-с… Все хорошо. Он поворачивает нож. Оливьер убивал много раз, но в этот у него дрожат руки. Она смотрит в его глаза, а губы подрагивают. Он держится, дрожащим голосом говорит. - Ты свободна. Жизнь покидает ее тело. Ее глаза становятся неживыми. Тело обмякает. Он держится. - Люблю… - в последний раз говорит он. Ее взгляд мертвеет и устремляется куда-то вдаль. Оливьер все еще пытается запомнить каждую ее черту. Прижимает к себе и продолжает шептать слова любви. Мужчина еще долго будет сидеть на полу и проклинать этот мир, себя, свою сущность… Пока двери в камеру не откроются и не войдет он… Жан. - Оливьер… Ученому придется несколько раз позвать своего друга, пока тот не услышит его и не поднимет взгляд. - Иди сюда. - Я сделал это, - словно мантру повторяет демон. - Иди сюда, Оливьер. Он не может сам подняться с места, но все же встает на ноги и подходит к другу. Жан смотрит на демона и понимает, что никогда его таким не видел. Разбитым, растерянным и не понимающим, что происходит. Жан не понимает друга. Или понимает… Он не желает понять. Сейчас он пришел за другим. - Оливьер, услышь меня, - Жан пытается привлечь внимания друга, и когда тот смотрит в его глаза, спокойно продолжает говорить. – Не делай больше глупостей. Демон не может понять, о чем говорит ученый. А Жан хлопает Оливьера по плечу и протягивает ему стакан с вином. - Выпей. И не забывай: не будь козлом. Увижу, что плохо себя ведешь… Так набью по заднице, что неделями сидеть не будешь. И это не приглашение на БДСМ-вечеринку. Оливьер берет вино и выпивает его. Он непонимающе смотрит на друга. Мгновение, и все темнеет. Мгновение, и больше нет ничего. Жан поймает тело друга и положит рядом с Анаель. А затем уйдет, убрав за собой следы. Ученый перенесется в свой кабинет, довольно улыбаясь, что сделал такое дело, и наберёт смс Рамиелю, сообщая, что все успешно сделано. Еще неделю после этого Сатана будет ходить злой и искать виноватых. Закончилась история любви демона и ангела…