Так красиво

Твоя любовь прижимала к сердцу. Так тихо-тихо и не отпускала. Твоя любовь возвращала в детство. Дарила всё, чего не хватало.

— Дин. Ангел появляется, как всегда, из ниоткуда — без предупреждения, без спроса. Обычно Дин бы возмутился, но сегодня он слишком стар и слишком пьян для всего этого дерьма. Он салютует Кастиэлю почти пустой бутылкой рома, выливает последние капли в горло и без сожаления отправляет бутылку в мусорную корзину. В стену рядом с мусорной корзиной, если судить по звуку. — Где Сэм? — спрашивает ангел, не поведя и бровью. — Взял себе другой номер. Ему нужно поспать. Дину тоже нужно, на самом деле, они оба не спали последние двое суток, пока выслеживали оборотня в небольшом городишке на севере Техаса. Тварюга разошлась не на шутку: убила за неделю десять человек и похитила троих младенцев. Дин с особым удовольствием выпустил ему в сердце всю обойму, но сделанного было не исправить: посреди зала прямо на полу они с Сэмми нашли три окоченевших изуродованных трупика. Выругавшись воспоминанию, Дин протягивает руку за следующей бутылкой, но в глазах троится, так что он лишь бессмысленно хватает пальцами воздух. — Ангел мой, будь другом, дай мне воооон ту красавицу, — просит он, махнув рукой в сторону стола, где стройным рядом стоят девять — погодите, он покупал всего четыре, — бутылок рома. — Я и есть твой друг, — Кас наклоняет голову к плечу и подходит ближе. — И поэтому у меня есть для тебя кое-что получше. — Божественный абсент? — радуется Дин и пьяно хихикает. — Он, должно быть, неплохо бьет в голову, раз уж под ним напридумывались такие хрени, как Земля, например. Кас не отвечает. В причудливом алкогольном тумане Дину вдруг кажется, что ангел становится больше, больше, и вот уже вся комната заполнена Касом, и тут скрипучий продавленный диван прогибается, заставляя Дина покачнуться, и охотник понимает, что его друг просто подошёл ближе. Бедром — на нем нет джинсов, потому что он где-то их потерял, — Дин чувствует прикосновение мягкой плащевины, на плечи ложатся тёплые ладони, и Дина ведёт в сторону бесконечно долго, словно он падает в Большой Каньон, и приземляется, наконец, в крепкие объятия. Ангел пахнет потом и перегаром, а, нет, это Дин так пахнет, а ангел не пахнет ничем, как бы мужчина ни вжимался носом в отворот его пальто. Зато он удобный, как водительское кресло импалы, и можно расслабиться, потому что Кас не даст никому ударить его в спину, если, разумеется, не ударит сам, но он такого никогда не сделает. Дина переполняет восторг от этого незнакомого ощущения безопасности, и он, не зная, как отблагодарить ангела, прижимается влажными губами к шее, а затем легко прикусывает, потому что когда ты кого-то целуешь в шею, потом ты начинаешь прикусывать, это же естественно. Кас прижимает его сильнее, дышит горячо и громко. — Что ты делаешь? — А что ты делаешь? — мямлит ему в шею Дин, вылизывая место укуса. — Дружеские объятия. Сэм говорил, что человека надо обнять, когда ему плохо. Дин с сожалением поворачивает голову, невольно вытирая слюну о воротник белоснежной рубашки. Правильно, дружеские объятия. Никакого сексуального подтекста, фу, плохой Дин. Хорошие светлые ангелы не хотят глупых человечков с их грязными мыслями. Дину немного стыдно, но не настолько, как могло бы быть, будь он трезвым. — Мне не нужны дружеские объятия, — вздыхает он, не пытаясь отстраниться. Ладони Каса на его спине весят, кажется, целую тонну, но это та ноша, которую он бы ни за что не стал сбрасывать. — Мне нужна воооон та бутылка. И горячая цыпочка в этой постели, можешь трансгрессировать мне какую-нибудь из бара? Он пошло шутит, стараясь прогнать неловкость. Кас, благослови его отец, не ведётся. — Тебе нужно спать. — Да не могу я спать, — огрызается Дин тихо. — Кошмары? — предполагает Кастиэль. Счастливый, он не видит снов. — Эти младенцы… — Я могу тебя усыпить, — ангел подносит руку к его лбу, но Дин отшатывается. — Ну нет. После твоих волшебных штучек башка трещит, а у меня итак похмелье впереди. Не хочу сдохнуть так глупо в рассвете лет. Язык заплетается так сильно, что Дин удивляется, как Кастиэль его понимает. Но тот понимает — рука возвращается на место. — А сейчас… тебе спокойно? — вдруг спрашивает Кас странным голосом минуту спустя. Дин согласно кивает, расслабляясь, и вдруг мир вокруг начинает кружиться, болтаться, мелькать, и, когда все останавливается, они с ангелом уже лежат на узкой кровати — Кас на спине, а Дин рядом, на боку. — Ты что, сейчас трансгрессировал нас на кровать? — смеётся Дин ошарашено. — Я перенёс тебя на руках, — отвечает Кас и прижимает его крепче, свободной рукой укладывая тяжелую голову себе на плечо. — Спи. — А ты… — Я буду здесь, — отвечает на неозвученный вопрос Кастиэль. Дин послушно закрывает глаза и думает о том, что ему и правда стоит поспать. Ещё он думает, что будет здорово, если Сэмми завтра опять вломится к нему без стука. Ещё — что ямочка над ключицей Каса просто очаровательна. И что ангел, видимо, не знает, что дружеские объятия не могут продолжаться по ночам. И что с его-то везением вполне может статься, что он влюблён в это небесное недоразумение. С этой мыслью Дин, наконец, засыпает. Этой ночью он не видит снов.