Мой мир - в тебе.

      Прошел год. Или не год.       Уорд уже давно потерял ощущение времени. Каждый день был похож на предыдущий. Подъем. Тренировка. Дело (единственное, что менялось, но особого интереса это все равно не вызывало). При удачном исходе — вечерняя выпивка, при неудачном — выпивка или же ночное решение задачи с поиском другого выхода. Отбой.       Конечно, так было и раньше, но тогда была иная атмосфера… Даже самый мрачный день мог стать светлее от одной улыбки, от одного замечания или взгляда. Скай всегда умела поднять общий дух, придать уверенности, вселить надежду. Даже тогда, когда вокруг царил полный хаос, она умудрялась найти такие пути, которые не приходили агентам, служившим в ЩИТе годами, в голову даже в качестве предположения, не то чтобы плана. Ей не было знакомо слово «невозможно» или «глупо», лишь «я еще не придумала, как это сделать» и «оригинально». У нее был свой неповторимый стиль, который спасал их раз за разом, вытягивал операции, выручал из передряг. Скай помогала всем и каждому. Готова была выслушать, помолчать вместе, дать совет, выпить. А он этим не пользовался… Она предлагала ему тогда, в баре, предлагала «своё плечо», а он ушел к Мэй. Потому что чертова Гидра. Ему нужны были связи со всеми в команде, и лишь Кавалерия была недоступна в своей пилотской каюте.       Какой же он был идиот.       И даже оправдание, что все это было ради ошибочных убеждений, что он служил тому, кто был для него почти что отцом, теперь не проходили. Никогда не проходили.       Этот мир стал серым, когда девочка с именем неба ушла на небо. Уорд был уверен, что это именно так. Ведь не могло быть иначе. Он не знал — заслужит ли когда-либо небеса, но знал, что его новобранец заслужил. Заслужил, но не так рано.       Нет, он все еще не смирился. Он не мог поверить, что то лекарство не сработало. Почему? Почему?! Оно ведь вернуло Колсона с того света, хотя тот сколько был в небытие? Несколько часов? Дней? Так почему же на невинной девочке, для которой клубничное мороженное было высшим счастьем, закончилась милость вселенной? Почему не успевшая еще выполнить и пары пунктов из списка целей на жизнь девочка должна была сейчас лежать в холодном гробу вместо того, чтобы наслаждаться июньским солнцем за окном квинджета? ПОЧЕМУ?       Он не винил никого кроме себя. Раньше был Гаррет, но теперь о нем нет ничего. Его не существовало. Остался лишь Уорд — нераскрытый агент Гидры, перешедший под знамя ЩИТа. Поэтому было логичным ненавидеть то, что осталось от прошлой жизни. Ему говорили: «Ты не виноват», но они не знали и половины. Хотя, может половину они и знали. Ту, что была агентом 7-го уровня, но не ту, что сливала информацию Провидцу.       Каждый день Уорд выбрасывал все свои эмоции на боксерскую грушу. Пытался забыть, отвлечься, взять эмоции под контроль, но ничего не выходило. Он вспоминал, как только начинал учить Скай. Вспоминал споры про сыворотку правды, ее недовольное бурчание и желание получить менее требовательного НО, радостное «бэнг!» каждый раз, когда раздавался выстрел. Это было слишком. Он был ее НО. Она была его новобранцем. А сейчас он никто, а она в земле.       Мир пытался всевозможными способами отвлечь оперативника, подбрасывая то одну, то другую проблему, но тщетно. Уорд не потерял профессионализма, нет, но и не думать о Скай он не мог. Каждый раз на операции он слышал в ухе не голос какого-то нового компьютерщика, а голос Скай с ее шутками насчет «мистер Спасу-Сегодняшний-День» или «скажу куда идти, только если дашь поспать на час больше». Боже, Скай, спи сколько хочешь, только будь живой!       Он выполнял свою работу на отлично, стал для Колсона левой рукой — у правой всегда стояла Мэй, — полностью оправдал свои 7 уровней. Стал настоящим агентом ЩИТа. Таким, каким она его видела. Тем, кого обычно ставят в пример. И это давало надежду, что Скай, наблюдавшая за всем откуда-то сверху и конечно же знавшая о его нераскрытом предательстве, простит его. Подожмет губы, но затем улыбнется и, покачав головой, скажет: «Ай-ай-ай, Уорд. Придется отрабатывать. Сто отжиманий. Нет, лучше двести». А он? А он сделает хоть тысячу. Все, что она скажет. Лишь бы она стояла перед ним.       Он ни разу не заплакал. Даже тогда, на кладбище. Но каждый раз, когда он оставался один, комната наполнялась немым криком. Каждое его движение — обычно такое четкое и отлаженное — было словно деревянным, рваным. Каждый вдох резал легкие, каждый выдох уносил желание жить. Он с предвкушением ложился на кровать, зная, что во снах он может встретиться со Скай. И какого было его разочарование, когда в пять утра начинал звенеть чертов будильник. Он уже сменил их наверно штук десять, раз за разом не удерживаясь и швыряя их об стену. Это помогало в какой-то степени. Приводило в себя.       Новый ЩИТ не был для Уорда таким категоричным, как для Колсона. У ребят были свои мысли, правильные даже в чем-то, вот только реализовывать их они не умели. Точнее, умели, но выбирали не лучшие пути. Уорд знал, чем все это закончится, потому что он знал Колсона и видел ребят. Рано или поздно все сошлось бы в один единый поток. А пока можно было потерпеть пару волнений.       Заполонившие мир нелюди озадачили оперативника чуть сильнее. Как минимум потому, что теперь он был не самый крутой. И неважно, что нелюди «читерили», как говорил Мак. ФитцСиммонс удалось засечь одного из нелюдей, который перемещался между местами и причинял ЩИТу множество хлопот, после чего была вычислена и деревня, где собрались и нелюди, и претенденты на то, чтобы ими стать (как выяснилось впоследствии). Уорд сразу выразил свою позицию, что ничем хорошим это не кончится. Мол, живут они себе мирно, никого не трогают, пусть и продолжают. И не прогадал.       Разрушение. Хаос. Война. Смерти. И распространение теригена по морским просторам планеты.       Говорить «я же говорил» не хотелось совершенно, так как теперь нелюди появлялись на каждой улице, и до них надо было добраться быстрее, чем это делало правительство, внезапно решившее предпринять хоть что-то, чтобы «обезопасить» гражданских. Как мило с их стороны.       И как мило смотрят друг на друга Колсон и Розалинд. Слишком мило. Так мило, что Уорд сразу находил причину уйти подальше, лишь бы не видеть, как остальные влюбляются. Ведь — он знал это наверняка — он больше никогда не сможет влюбиться в кого бы то ни было еще.       Джемма исчезает через портал. ЩИТ, первые пару месяцев активно пытавшийся что-то найти, постепенно отходит, готовя прощальную речь на проводы одного из лучших агентов. Фитц же стоит на своем, и это восхищает Уорда. Он помогает ему (или по крайней мере пытается), подбадривает. Если уж у него не сложилась личная жизнь, то у ФитцСиммонс просто должна! Обязана! Он понял это, как только увидел их первый раз в Автобусе. Грант летал по всему земному шару за малейшей зацепкой, которая могла помочь. Он нашел десятки старинных манускриптов, поговорил с сотнями специалистов, исследовал несчетное количество зданий и уже сам почти потерял надежду, чувствуя, что в сердце зарождается жалость, вытесняя веру в то, что их дуэт сможет все преодолеть. Но вот что-то. Маленький клочок папируса с одним лишь словом «Смерть». И именно этот папирус становится главным. Они находят Джемму. И Уорд рад. Фитц неимоверно рад. Но с Джеммой что-то не так.       Спустя какое-то время она рассказала о планете, похожей на Землю только тем, что там может выжить человек.       После этого рассказа и выяснения, что Гидра ищет этот портал и тех, кто смог пройти и выбрать обратно, у Уорда в голове стоял только один вопрос: «Как далеко этот мир может зайти за грань нормального?»       Мир уже давно стал сумасшедшим. Верх стал низом, лево — право, хорошее — плохим, а плохое — хорошим. Абсурд начался еще тогда, когда он увидел девчонку в фургоне, записывающую очередное «компроматное видео на людей в черном». Затем она оказалась на самолете. И это совершенно не входило в планы Уорда. «Это все девчонка? Она залезла тебе под кожу?»       Да. Да-да-да. Именно это она и сделала в первую же секунду появления. Тогда-то мир и стал крутиться в другую сторону, заставляя Гранта выбирать между Гидрой и собой. Ею. Но выбрал он слишком поздно.       Он думал, что когда крышка гроба закрылась — мир перестал кружиться, но тот лишь ускорил обороты, доказывая, что так и не состоявшаяся история Скай и Уорда — всего лишь песчинка в круговороте событий, слишком мелкая, чтобы быть значимой.       Уорд это понимал. Но ему было все равно. Потому что она была для него всем. Миром. Вселенной.