Ты мой "друг"

Утро воскресенья началось, с не прозвеневшего будильника, который должен был разбудить Эррора, для работы над очередной своей фигуркой, которую он проектировал месяц. За стенкой слышались торопливые шаги и звуки кипящего чайника, который с громким щелчком, выключился. Не умываясь, Эррор сразу же уселся за рабочий стол, одновременно включая люминесцентную лампу, которую по привычке одним движением руки придвинул, ухватившись за держатель патрона. Направив свет над деталями, что со вчерашнего дня, он продолжал отшлифовывать. За стенкой, вновь послышались звуки теперь уже спокойных шагов, пока они вовсе не стихли. Нависая над столом, Глюк продолжал медленную и такую приятную, кропотливую работу, которая с самого утра, наполняла сердце блаженной удовлетворенностью. Как теплый мёд, медленно стекающий с ладоней, просачивающийся сквозь пальцы, и наполняющий своим существом душу, которую он плавно растирал. Каждым движение наждачной бумаги по шершавому пластику, он разогревал сладкий янтарь, согревая этим сердце. Тягучие, липкие, вязкие капли пади упали на стол, рукой Глюк смахнул пластиковые опилки, продолжая работу. После разговора с Киллером, Эррор вернулся домой, где его уже ждал приготовленный дядей ужин, вечером тот был особенно активный. Мысли вновь стали нависать кучевыми тучами. — Эррор, не поможешь мне? — за стенкой послышался раздраженный голос Фогина, который пыхтел и старался дотянуться своими руками до заветных застежек. — Иду! — Глюк встал из-за своего стола, заходя в гостиную, где стоял его дядя, который пытался застегнуть третью застёжку своего бюстгальтера, что напоминал собой корсет, оканчивающийся на талии. Белый кружевной муслин, обтягивал и подчеркивал объёмную грудь, а тонкие ленты над ней подчеркивали ее форму. — Спасибо, а то руки уже не такие гибкие, чтобы шесть застёжек осилить, — руки племянника продолжили работу за своим дядей, который решил не мешать и просто поднял руки. — Куда ты так наряжаешься? — Эррор в своей привычной, грубой и беспокойной манере решил узнать куда его, драгоценный дядя, собрался в таком откровенном нижнем белье, о наличии которого он даже не знал. — Сейчас я иду на свидание к Вайдеру, у меня для него посылка, — мужчина после того как ему помогли с бельем, накинул рубашку, — а после я пригласил Минта в ресторан, в качестве благодарности за помощь с делом Вайдера. Ну как? — торс Фогина в рубашке обтягивали кожаные ремни портупей, которые выставляли приятное для глаз, тело Фогина, в разы сексуальнее. — Сними это! Возьми что-нибудь, не такое откровенное! Там будут заключённые не видящие ничего привлекательного годами, ещё хуже, там будет Минт! У нас дома есть паранджа? — реакция Эррора заставила дядю поежиться, но все же принял его бурную реакцию и решил найти с ним какой-нибудь компромисс. — Эррор верни занавески на место, — Глюк вернул темные занавески обратно в шкаф, к остальным вещам. — Тогда возьми мою форму, — в голове Эррора появилась мысль о том, что в школьной форме к нему никто не будет приставать, потому что сочтут за школьника, который пришел к кому-то, — Нет! Кто знает этих заключённых и их грязные мысли. Лучше возьми свою форму, чтобы они приняли тебя за охранника, — из шкафа Глюк достал новогодний костюм Фогина, чтобы тот смог пробраться к своему лучшему другу, — Нет, вдруг им понравится и твое фото станет там обменной валютой! — вновь паническое перепуганное состояние Эррора, стало выплескиваться наружу и продолжало давить на него опекой и заботой, — возьми что-нибудь более закрытое. Например, лыжный костюм. — Стой! — наконец опомнившийся Фогин решил прекратить все метания Эррора, около всей его одежды, — я буду в свитере. Он не просвечивает, через него не будет видно бюстгальтер и он удобен. — Но! — Глючное возражение утихомирили рукой, что нежна легла на щеку и ласково поглаживала темно-синие родимые пятна на лице. — Не но. Эррор, дорогой, не волнуйся за меня. Мне тридцать девять лет, у меня второй разряд по боксу, я могу пробежать десять километров прямо сейчас и я более чем уверен в том, что в случае чего, Минта буду защищать я, — все той же рукой, Фогин продолжал с любовью оглаживать скулы племянника. — А вдруг зак… — вновь возражение прервал заботливый голос взрослого, что продолжал мягко и с любовью отстаивать свое, так чтобы племянник был спокоен. — Я возьму телескопическую дубинку, что ты мне подарил, — Фогин продолжал натягивать на себя оставшуюся одежду, белые брюки, что так хорошо сочетались с такой же белой водолазкой, были подпоясаны кожаным ремнём, цвета жженой карамели с состаренной медной пряжкой. — Погоди, откуда у тебя бабки на ресторан. Ты взял аванс? — Глюк продолжал скованно стоять и спрашивать, на этот раз, о внезапно возникшей сумме денег. — Я заказал столик на работе, за счёт месяца работы в выходные, — руками Фогин поправил кудрявые волосы, спрятав несколько локонов за ухо, около зеркала он примерял очки, купленные несколько лет назад со своим другом, золотая оправа очков переливалась теплым сиянием, сочетаясь с янтарными глазами. — Но в выходные, в ресторане собираются, — бархатные губы растянулись в улыбке, заставляя одной своей нежностью утонуть в море с шелковистыми волнами, успокаивая ей, взгляд спустился на пол в поискать своей обуви, под цвет ремня. — Ага! Так что достань из шкафа каблуки, — кремовое пальто ниже колен легло на плечи, а вновь выпавшая прядь, заставила его ещё на мгновение задержаться перед зеркалом. — Их?! — удивление Глюка подкреплялось знанием факта, что в ресторане, где его дядя работает хостесом в выходные посещают гости, тесно общающиеся с хозяином, который имеет весьма извращенный взгляд на весь мир. — Пока, милый, — перед выходом, Фогин поцеловал своего племянника в щечку, выходя на лестничную клетку. Около подъезда, его уже ожидал Мятный, что протирал свои солнцезащитные очки галстуком, подаренным ему одним из его поставщиков на прошлом собрании. Снежные волосы были зачесаны назад, перекрывая мятные локоны светлыми, что сильно контрастировали, со смолянисто-черным костюмом какого-то дорого бренда. Подошедший мужчина нахально притянул к себе Фогина, с целью одарить себя сладостным вкусом нежного зефира. — Привет? — изумленные глаза прижатого смотрели сквозь душу, взгляд от которого хотелось бы выкинуть в окно все свои коробки с извращениями, спустится от груди к которой он был прижат, до пояса брюк. — Я хочу тебя поцеловать, всю ночь об этом думал. Ты не против? — продолжая держать собеседника за талию, Минт наклонился приближаясь к лицу для поцелуя. — Я… я не думаю что мы сейчас на таком уровне отношений, — к Фогину сразу пришла мысль о возможном отказе Минта, в помощи его лучшему другу, — Хо. — Не стоит себя заставлять, я все равно добьюсь твоего сердечка, садись, а то мы опоздаем на твое свидание, — Мятный открыл дверь своей машины, жестом приглашая усаживаться его, — прошу в карету, сударь. — Хе-хе-хе, благодарю. За все спасибо, — рука легка на колено водителя, а взгляд был наполнен безмерной благодарностью, в сознание Мятного пищал маленький мальчик от счастья. По коридору в тюремном участке, Фогина сопровождали несколько охранников, заключённые проходящие мимо, мельком оглядывали гостя, и небольшую коробку с подарком для Вайдера. Проверяли её охранники, пришедшие из соседней комнаты. Сотрудник охраны перед комнатой для свиданий ощупал тело Фогина, на наличие какой-либо контрабанды. Перед входом в комнату, Фогин наткнулся на Дрима, голова которого была, остановившись с ним на одном уровне, вошедший в комнату решил поприветствовать гостя. — Привет, Найтмер, — голос прошелся по позвоночнику школьника, вызывая неловкую дрожь, а хриплый голос наконец смог выдать тихое умозаключение. — И, Вы… Как? — грубая рука легла на окрашенные в золото волосы, окутывая сознание в приятную родительскую заботу. — Дрим всегда бежит ко мне при встрече, — разговор прервал сотрудник охраны, вызывающий посетителя в комнату для свиданий. Плотное стекло разграничивало их стол, за которым сидел мужчина крупного телосложения, золотые волосы которого были сострижены под ноль. На холодную металлическую столешницу, падали бледно-жёлтые слезы, заметив гостя заключённый стёр с лица излишки влаги, что предательские не останавливались. — Привет, — рука посетителя прошлась по пространству над столешницей, что не было огорожено бронированной прозрачной стенкой, заключённый обхватил ладонь друга прижавшийся к ней своим лицом, — Я так скучал по тебе, Фогин. — И я по тебе. Я принес тебе книги, которые ты мог бы почитать и… И, — по щекам Фогина предательски стеками тонкие соленные ручейки, рука осуждённого сразу потянулась смахнуть капельки с раскрасневшегося лицо, но прозрачная преграда остановила его заставляя сердце сжаться сильнее. Сейчас лучший друг без его защиты, а он не может даже прикоснуться к нему. — Мне осталось совсем немного, всего шесть лет и мы сможем встретиться, а за хорошее поведение мне могут и условно-досрочное дать — Вайдер пытался хоть как-то подбодрить пришедшего, выдавив из себя радостную улыбку. Найтмер проснулся от звука приходящих уведомлений, уставшие глаза приоткрылись насколько, чтобы они смогли разглядеть лишь пришедшее уведомление от своего брата, содержание которого было скрыто на блокировочном экране. Решив не будить своего нового соседа, спящего на рядом стоящей кровати, Кошмар встал натянув чужой халат, который он удачно приватизировал в свои владения, нагло расхаживая в нем на голом теле. Он уже который день занимается готовкой, в которой Авайт явно профан. За все время отсутствия дома, мать ни разу не написала Дриму, явно чувствую свою победу, над всей ситуацией в их семье. Вчера ночью ему пришла некоторая информация, которую для него нашел Оутер, наконец в голове Кошмара сложилась полная картина всех манипуляций матери, что решила разрушить жизнь не только отца, но и его брата близнеца. Мыслительные шестерни крутились, объединяя все воспоминания из прошлого, приводя его к идеи «Должна же быть причина всего этого». Очередное пришедшее сообщение вывело сидящего за столом Найтмера, из собственных дум. Глаза прошлись по экрану телефона, прочитывая около двадцати сообщений брата, сутью которых была мольба брата, прийти к отцу на свидание, что так долго выпрашивал встречи с отцом, в своих заявлениях. Со стороны Найтмера послышался тихий хмык, ответ последовал кратким, обычное согласие было началом пути Кошмара к истине, которую он планирует выведать от осуждённого. До автобуса к месту заключения, было ещё несколько часов, поэтому руки инстинктивно потянулись к плите, чтобы теперь уже по привычке приготовить завтрак, для них двоих. Из комнаты в которой они спят, вышел Авайт, что так же привычно по-домашнему шел только в шортах, глазами Найтмер указал проснувшемуся на ванную комнату, в которую он тут же последовал. На столе было две тарелки на них были тосты, центральная часть которых была заменена яйцом, сверху же Найтмер уже натер сыр, что медленно таял, смешиваясь с жидким желтком. После утренних процедур, хозяин квартиры вышел, направляясь сразу к столу за которым сидел его новый сосед, широко расставив ноги, забывая о факте того, что под халатом у него ничего нет. Грубые от постоянных тренировок ладони, легли на белые коленки, сдвигая их вместе, закрыв бедра низом халата, скрещивая их чтобы прикрыть оголенную кожу. — Что? Я возбуждаю тебя? — ехидная улыбка Кошмара одарила Авайта, а после изящная нога, кончиками пальцев коснулась груди парня, склонившего к нему. — Нет, — тихий голос сказал четко, без заиканий и запинок, — просто будь немного целомудреннее, в понедельник приедет Дрим и кажется мы будем жить втроем. Так что тебе придется контролировать свои… Игры. — Хорошо-хорошо, больше не буду. Я приготовил тебе завтрак, герой, а после я еду к отцу, — к Авайту придвинули кружку с чаем, в которой уже были несколько кубиков сахара. — Это Дрим тебе утром так написывал? Мне кажется я проснулся, из-за этого, — ложкой Авайт перемешивал сахар, в кружке жидкость цвета кирпича завертелась в небольшом водовороте, чаинки завертелись в танце пока Кошмар наблюдал, как Авайт изучал его блюдо. — Кстати, что ты планируешь по случаю приезда Дрима? — поперхнувшись только что выпитым чаем, Авайт нервничая стал краснеть и отводить глаза от собеседника, желая избежать вопроса. — Ну, мы планировали собраться нашей компанией, — кончиком пальца Авайт очерчивал небольшие круги на поверхности стола, — Ты конечно же тоже будешь с нами, мы планировали выпить пива в честь его призового места. Я все думаю как ты подружишься с ними, они немного шумные. А ещё, Экст планировал принести покер и я все думаю насчёт этого. А раз ты там никого не будешь знать, может и ты своих друзей пригласишь, конечно если… — во время своего рассказа, серые руки Авайта вилкой ковырялись в блюде, зубчиками прокалывая желток. — Да ешь уже! — это был крик души Кошмара, которому не понравился тот факт, что его сосед не уверен в завтраке для него, — я в отличии от тебя умею готовить. — Просто вчера на меня подействовало созвездие овна, магнитные волны давили на меня, а Сатурн не был в нужной чакре, поэтому то все немного, много сгорело, — звонкий смех Найтмера, прервал всю эту хиромантию со стороны друга. — Раз я не смогу заплатить тебе сейчас, буду хоть готовить, а то без меня совсем загнешься, — Кошмар вышел из-за стола пока Авайт принялся жадно поедать на удивление вкусный тост, пускай и с его нелюбимым жидким желтком. В комнате Кошмар уже по-хозяйски изучил все, а так же успел прибрать к рукам чужие вещи. Теплые кофты мягко окутывали бледное тело, согревали и напоминали о брате. Вся квартира была пошарпанной, с углов в комнате слезали кусочки обоев, которые были реставрированы с помощью скотча, занавески в каждой комнате были темными, чтобы было проще за ними ухаживать и не стирать так часто как требуется. Над кроватью висели несколько плакатов с группами, которые кажется слушал его брат, в углу комнаты стоял большой шкаф с раздвижными дверями, уже который день основной свет не работал и приходилось освещать комнату настольной лампочкой и какими-то светящимися палочками, которые так удачно были забыты в коробке из который они так же достали новогоднюю гирлянду. Книжная полка около кровати Кошмара была заполнена книгами про постапокалиплис, стимпанк, несколькими графическими романами и комиксами, так же имелась полная коллекция какого современного романа, который гость прочтет позже, а так же из недавно переставленных там было несколько книг про электронику, в которых были сделаны несколько закладок. С другой стороны от все той же кровати, стоял стол, внутри которого были самые разные вещи, начиная от папки с рисунками и эскизами, заканчивая небольшой паяльной станцией. В углу около окна, что было напротив двери, стоял усилитель рядом с которым был стратокастер черного цвета, с первого взгляда можно сказать что она пережила многое, царапины на корпусе были меньшим из всех, привычная белая накладка была полностью разрисована, а особо большие сколы были залеплены разными наклейками. Около инструмента стояло несколько ящиков, из которых виднелся гриф уже сломанной гитары и множествео деталей, рядом стоял сломанный скейтборд, который так же принадлежал брату, чьи вещи все ещё не были убраны в кладовку. Кошмар ушел из дома в школьной форме, имея при себе только спортивный костюм, возвращаться обратно не было никакого желания, даже забрать свои вещи, а Авайт был настолько добр, что сразу предложил все свои вещи в использование. Даже вещи брата Авайта, Найтмер смог прибрать к рукам и на протяжения всего времени в их квартире, спит в огромной футболке призывника. Очередной свитер был взят Найтмером для похода к отцу, перед выходом из дома он обнял друга и ушел. Поездка была долгой, краткий сон длиной в час прошел быстро, постоянные мысли о деньгах, которых у него нет, не собирались в ближайшее время уходить. Возможно у него получится заработать на студентах, которым будет нужна его помощь в написание курсовых, Кошмар ухмыльнулся своей собственной идее, которая казалось не такой фэнтезийной. К комнате для их разговора его вели охранники, каждый их взгляд в его сторону был изучающим, с нескрываемым презрением. Посетителя облапали несколько пришедших охранников, из вывернутых карманов вывалились несколько купюр, плотная связка ключей с большим количеством брелоков и маленький железный контейнер с мятными конфетами, которую так же осмотрели. Спустя двадцать минут, его наконец пропустили в комнату где уже за стеклом сидел его отец, золотые глаза буквально сияли, а улыбка никак не сходила с лица. — Привет, Дрим, — Вайдер пытался привстать, но его остановила цепь с помощью которой одна из его рук была прикована к стулу, на котором он сидел. — Привет, пап, как дела? — Найтмер сел напротив, через силу он смог наконец поднять свои глаза на отца, — У меня все хорошо. — Я очень рад это слышать, как твоя учеба? — Вайдер ласково улыбнулся расплываясь в очередной волне радости. — Хорошо, есть тройки, но в целом я очень стараюсь, — Кошмар хорошо вжился в роль и даже тупая улыбка брата получилась, — Тренер часто хвалит меня на тренировках. Мы с Авайтом теперь живём вместе, потому что возникли проблемы с мамой, а Найтмер сейчас в другом городе, участвует в спортивном соревновании для галочки. — Ты так вырос, — свободная рука легла на стол пальца прикасаясь к прозрачной перегородки, — Я так скучал по тебе, Найтмер, — с уголков глаз стекли несколько слезинок, — Спасибо что пришел ко мне. Я очень с. Скучал по тебе. — П-пап? К-как ты понял? Я ведь точная копия Дрима сейчас, — удивленный Найтмер привстал, придвигаясь ближе к лицу отца, что даже не пытался скрыть свои эмоции. — Я узнаю своего сына, насколько бы ты не был похож на своего брата, — на лице Кошмара застыло удивление, наконец он сможет задать все вопросы, ответы на которые он должен получить сегодня. — П-почему ты… Почему ты здесь? Разве ты не мог найти нормального адвоката? Д-да все же улики показывают на то, что ваши действия были лишь самообороной и первыми начали эти парни! Были же видео с камер! Почему же ты сейчас здесь? — Найтмер сорвался на отца, его слова граничили с криком, Вайдер сидел молча, отпустив глаза в стол. — Если я сейчас не буду здесь, то на моем месте был бы Дрим, — тихий голос звучал печально, опущенный глаза боялись подняться на сына. — Но ведь вы могли себя оправдать, любой хороший адвокат мог это сделать, — Кошмар продолжал прессовать отца своими вопросами, — Из-за тебя Дрим не сможет работать в полиции, это ведь его мечта. Своим упрямством ты разрушил жизнь моему брату! Ты ведь сам это прекрасно понимаешь. Почему ты ничего мне не говоришь, отвечай! — Найтмер, я не смог бы как-либо защитить ни себя ни Дрима в суде, каждый адвокат с которым я связывался, был знаком с твоей матерью, прокурором дела которого она была. Она не дала нам шанса оправдаться, поэтому чтобы не рушить жизнь Дрима, вину решил взять я, — лицо Кошмара застыло в удивлении, вновь присев на стул он продолжил тихим тоном. — Почему тебя не было в моем детстве? — с глаз сына стекли по-детски горькие слезы, — Я ведь тоже твой сын, а Дрима ты любишь больше. — Найтмер, это не так! — со своего стула сорвался Вайдер, как пёс он был прикован и не мог придвинуться ещё ближе, рука легла на стекло, приближаясь к сыну, — я всегда был, есть и буду твоим отцом. Прошу прости меня за то, что я плохо исполнил роль отца для тебя, но отсутствия меня в твоей жизни было условием того, что я мог хоть иногда участвовать в ней. — Это ведь из-за мамы? — Кошмар принял это только вчера, смиренно улыбаясь, осознавая все манипуляции матери. — Ты не должен знать этого, главное, что ты все же пришел ко мне сегодня, я так рад что ты рядом со мной сейчас и прошу прощение за все что не сделал для тебя, — через небольшую щель под бронированным стеклом, отец прикоснулся к руке своего сына, — Найтмер, дорогой, забудь о наших отношений с мамой. — Я хочу это знать и мне плевать какой бы эта правда не была, — в комнате стояла тишина, заключённый так и не решался что-то произнести, за дверью послышался голос охранника, который предупреждал о скором окончании их свидания. — Ещё в колледже я влюбился в твою мать, которая кажется не видела в моих чувствах ничего, она решила что наш брак будет отличным смешением наших сильных сторон и ее целью было родить ребенка, сочетающего в себе мою силу и ее ум. Но у нас родились два очаровательных мальчика, по вам было видно в ком из вас будет больше ее влияния. Эндан назвала тебя Найтмер, потому что считала что ты станешь кошмаром для каждого, что решил с тобой сравняться. Дрима назвал я, вы были моей мечтой, поэтому я ходил на поводу у Эндан и потакал каждой ее прихоти. Все началось с малого, а последним ее условием было отсутствие в вашей жизни, я сделал это только для того, чтобы мог хоть иногда видеться с вами, под ее присмотром и столько сколько она разрешит. Как бы она не наговаривала на меня, знай, что я никогда не совершал всего о чем говорила Эндан, даю слово, — в дверь вновь постучали сообщив о оставшихся пяти минутах, Найтмер взял отца за руку приближаясь к ней. — Я люблю тебя, пап, я очень хочу разделить с тобой много воспоминаний и поэтому я обязательно вытащу тебя отсюда, — Найтмера вывели из комнаты, слезы вновь скатывались по лицу градом падая на железную столешницу, теплое чувство умиротворения и спокойствия разливали в душе сладким нектар. Пальцы заключённого проводили по костяшкам Фогина, ласково оглаживая их, успокаивая маленькую плаксу. Пустая комната с бетонными стенами источала запах сырости, мурашки сами собой появлялись от отсутствия какого-либо отопления. Из щелей под окнами дул холодный осенний ветер, прохлада прошлась по щиколоткам и сильнее давила на гостя. Горькие слезы наконец утихли, Фогин прошёлся рукавом своей водолазки по щекам, стирая мокрые дорожки, янтарные глаза блеснули, а покрасневшие круги под ними не пройдут ещё несколько часов. Руки друга согревали заключённого, к ним хотелось прижаться лицом и раствориться в заботе и любви. — Вайдер, у меня ведь для тебя есть очень хорошие новости. Мой… Знакомый поможет тебе, он сказал, что его адвокат встанет на твою защиту. Ты можешь в это поверить? Со. Совсем скоро ты выйдешь и мы проведем столько времени вместе, — промерзлые стены сокрушали своим, до костей пробивающим, ознобом, руки сидящих друг на против друга мужчин стали деревянеть, охватывающий холод окутывал пальцы. — Хе-хе-хе, это уже вторая подобная фраза в этой комнате, спасибо тебе. Я так хочу выбраться отсюда у меня, столько дел по ту сторону решетки, — лицо Вайдера вновь засеяло, состриженные под ноль волосы загорелись ярким златом, а комната стало пропитываться тёплыми и поистине согревающими солнечными лучами. Из комнаты, Фогина вывел сотрудник тюрьмы, тот сопровождал его до выхода где стоял Минт, о чем-то говоря по телефону. Раздраженный голос Мятного сопровождался крайне злым выражением лица, фаланги пальцев потирали переносицу, казалось тот готов наброситься на человека, с другой стороны их телефонного разговора. Во время разговора тот краем глаза заметил подошедшего мужчину, злость сразу же улетучилась, заменяя собой безмерную влюбленность. Фогин сперва опешил, потом улыбнулся, подбежал к нему прыгая в его объятия, длинные руки обхватили того придержав за аппетитный зад и пользуясь моментом, Мятный просто наслаждался происходящим. Окончательное чувство эйфории настигло его после поцелуя, которым Фогин выразил всю свою благодарность. Темно-фиолетовые кудрявые локоны, загорелись медным перламутром. — Фогин? Я тут встретил мальчика — сына Вайдера и он сказал что даст показания в суде, а ещё что у него имеются некоторые доказательства. Надо будет лишь возбудить дело против Эндан, с обвинениями ее в превышении своих полномочий, адвокат запросит материалы её почты и у нас будут все доказательства, что он не виновен, главное чтобы она не знала обо всем, чтобы успеть подчистить за собой, — Фогин молчал, наслаждался моментом проведенным с ним сейчас, — Тебе удобно? — лицо залилось пунцовым румянцем, зрачки Минта переливались мятным блеском, а последующие за этим объятия, вызвали калейдоскоп эмоций. — Очень, ты столько сделал для меня и я не могу не сделать этого, — Фогина донесли в таком положении до машины, где они в очередной раз соприкоснулись губами, Мятный навис, прижимая своим крупным телом мужчину под ним, тоненькая грань его воздержания и самообладания вот-вот треснет и вырвется наружу. Опомнившись Минт отстранился, на губах все ещё присутствовал вкус человека, его мечты, тяжёлый вздох сорвался с уст. — Не смог сдержаться, прости, — лбом Мятный прижался к груди сидящего перед ним, щекой ощущая ткань бюстгальтера, что немного выпирала, долгие секунды молчания прервал вздох Фогина, сахарные губы расплылись в улыбка, кончики пальцев прошлись по скулам лежащего на нем парне. — Мы можем опоздать, — столик в ресторане Фогин выбрал сам, самый дальний, специально чтобы другие посетители не подходили к ним, негласное разделение мест о котором знал хостес, очень помогло в этом. Потолки были высокие, свисающие лампы-цилиндры нависали над столиками освещая их, стены оттенка серой гавани были увешены несколькими картинами современного художника. Черное, матовое, паркетное покрытие перекликалось с дизайнерским арт объектом, мозаика из разных тонких деревянных вставок, украшало центральную стену. Барная стойка того же оттенка, что и полы выступала неделимым монолитом, угольный мрамор отделял бармена от сидящих напротив него девушек. Стеклянные полки были заполнены бутылками с алкоголем, а талантливые руки смешивали коктейль для девушки, подошедший официант взял одну из бутылок красного вина, направляясь к дальнему столику. Молодой студент подмигнул своему коллеге, что сидел за квадратным столом, кофейного оттенка. На лице Фогина появились нотки стыда перед собеседником, растущее чувство растерянности усиливалось из-за их свидания, в особенности из-за будущих вопросов коллег, которые точно расспросят его о Минте, прибавилось к итак неловкому хостесу, но это все терялось когда они вновь говорили друг с другом. Вечер медленно спускался, за окном стали стихать звуки машин и проезжавших мотоциклов. Заходящее солнце, веером раскрыло яркие краски, облаков цвета индиго, смешивались с пурпурными оттенками, краснели и розовели, ближе к горизонту наливной тон золотистых волн неба, переходил из рубинового колорита. На рабочем столе под холодным люминесцентным светом, костлявые пальцы держали в руках пластиковую фигурку, которую на протяжении целого дня сглаживал, шлифовал и полировал Глюк. Алые кончики фаланг, натирали тонкие детали пластмассы, несколько пластырей закрывали среднюю часть пальцев жёлтой окраски, по которым случайно прошлись лезвием скальпеля. В руках был молодая девушка, которую он заканчивал для заказчик, который готов был вывалить за нее круглую сумму. Это не было никаким извращением, обычный подарок своей жене в их годовщину. Работа над чем-то разряжающим и успокаивающим душу занятием, расслабило и помогло усмирить мысли Глюка. С самого утра в голове стоял вопрос «Что между мной и Фрешем?». Тот поцелуй был ошибкой, ни сколько для Эррора, сколько для Фреша. С каких пор желание завладеть, огородить и ограничить, стало расти и охватило его друга. Чувство самобичевания росло с каждым воспоминанием грусти на лице Свежего, его огорчение, его разочарования в друге, который должен был его поддержать, но, идиот, как сам себя сейчас провозгласил Оши, лишь загонял того в свою клетку, запирая внутри не предлагая ему ключ от двери. Как же лицемерно это со стороны Глюка, решил держать все, что он считает своим настолько близко к себе, что это переходит рамки заботы. А хуже всего в этой ситуации то, что из-за своего эгоизма он совсем позабыл про того человека, что любит его всем сердцем. Инк при их первой встрече был зачарованным эльфом, что околдовал его, чувство между ними вспыхнули моментально. Эррор должен быть хорошим другом и он им будет, наконец сделает все правильно, чтобы Фреш мог искренне радоваться отношениям, а не подавлять свои безответные чувства. Вечером домой вернулся дядя, приподнятое настроение говорило об отлично прошедшем свидании. Без стука, Фогин прошел в комнату к племяннику, нежно потрепал по голове, прижался к макушке носом, еле уловимый запах алкоголя можно было прочувствовать спустя минуту, пока вернувшийся стоял и продолжал свои объятия. — Как прошел твой день? — не открываясь от своей работы, Глюк спросил нависшего над ним мужчину, хоть ответ его был очевиден. — Просто отлично! Я был у Вайдера, а Минт сказал что поможет возбудить дело против Эндан и адвокат Минта поможет нам в пересмотре дела. Точно! Я ведь встретил и Найтмера, только вот зачем он перекрасился? — наконец отпустив племянника, Фогин уселся на не заправленную кровать с мятой постелью, одеяло которой давно свисало до пола. — Я рад это слышать, — из выдвижного ящика, Глюк достал подарочную коробку в которую завернул только что законченную куколку, наконец люминесцентная лампа отключилась и отодвинулась на свое место, уставшее глаза слипались и намекали этим самым на время для отдыха. — А помнишь как в детстве был так дружен с Дримом, помнишь как вы прибегали домой чтобы посмотреть мультики, а потом снова убегали гулять? — эти размышления погрузили Фогина в приятные воспоминания, пока сам обладатель комнаты, скоро натягивал на себя свои, уже изрядно поношенные, но очень любимые спортивные штаны, — Вы были лучшими друзьями, пока. Кхм, к-куда ты? — Я иду к дядь Минту, мне нужно с ним поговорить, — Глюк наклонился к сидящему на своей кровати мужчине для поцелуя, который вновь прижался к макушке носом. — Только не задерживайся, лучше позвони если будешь задерживаться, а я пока приготовлю ужин, дорогой, — спустя минуту вся квартира опустела, оставшийся мужчина прижался к мягкой подушке лицом, сожалея о сказанном прошлом Эррора, слез почти не осталось, лишь тихий скул слышался из закрытой двери. Улица была освещена фонарями, холодный синий свет озарял дороги, по которым изредка проезжали, с громким гулом, машины. Глюк решил пройтись по лестнице, обдумать слова, которые он скажет Минту, их встречу с Фрешем и его взгляд. Каждый шаг по бетонным ступеням, как зыбучий песок сковывал следующее движение, обувая в чугунные сапоги, грузное эхо давило на барабанные перепонки, а подступающие этажи сдавливали грудную клетку. Железная дверь была и преградой и шансом отступить, стук был тихим, чтобы жильцы не услышали, но сам Эррор понимал раз его дядя дома, то тот мужчина тем более сейчас сидит и словно мартовский кот наевшись сметаной, смакует воспоминания о проведенном свидании. — Открыто, — голос звучал раздраженно, были слышны посторонние звуки его телефонного разговора, — Послушай, Тхенес*, если я говорю что мне нужно купить в этом городе аквапарк, значит так оно и будет. Да я понимаю всю безответственность, но я хочу чтобы это было в качестве благотворительности. Твоя работа заключается в том, чтобы выполнять все мои требования. Жду его на этой недели, пока, — наконец светловолосый обратил внимание на пришедшего гостя, который стоял переступаясь с одного края придверного коврика на другой, — Эррор, а я думал Фреш вернулся со своего свидания. Зачем пожаловал? — Дядь Минт, я пришел поговорить насчёт того разговора недавно. Я думаю, что не смогу следить за Фрешем и его парнем, понимаете… Мне хоть и не нравится Джи, и я считаю его очень подозрительным, но раз Фрешу нравится быть в этих отношениях, то как друг я должен поддержать его, — слова еле произносились тихо, хриплый звуки раздражало горло, опаляло адским пламенем гортань, оканчиваясь горячим дыханием. — Эх, хорошо, ты молодец, что решил поддержать моего сына, — усевшись на диван Мятный закинул ноги на ногу, рукой зачесывая спавшие локоны назад. — Вот, — в руке Глюк держал флешку, в которой была вся информация, которую помог найти ему Оутер, — Там все что есть в ноуте Джи, это все что я могу дать. Помогать я больше не буду, но все что есть отдам. Д-деньги я не тратил, вот Ваша кредитка, — за флешкой, которую уже кинули во внутренний карман рубашки последовала кредитка, которую Минт несколько раз провертел между пальцами, оценивающе смотря на своего собеседника. — Уверен, что не хочешь взять ее в качестве платы за флешку? Ты можешь купить ту кофемашинку на которую копишь, твой дядя очень обрадуется ей на день рождение, — кредитка была протянута обратно, но Глюк стоял на своем. — Не надо, я могу сам сделать подарок своему дяде, — очередная улыбка была схожа с усмешкой, кредитка вновь вернулась к хозяину составляя компанию флешке в кармане. — Ты кажется очень честный, или очень тупой, раз решил так сделать. Но тебя можно понять, целый день с твоим дядей напомнил мне о многих воспоминаниях. Этот Вайдер, кажется он тоже для тебя как семья, так? — Глюк сел рядом на диване, собирая свои мысли в кучу. — Дядя Вайдер был с нами с самого моего детства, казалось он уделяет мне времени больше, чем своим сыновьям, но он всегда отшучивался о том, что жена не пускает его на порог и только сейчас я понял, что время проведенным со мной он пытался заглушить ту пустоту, где должны были быть Найтмер и Дрим. В начальных классах, мы с Дримом были лучшими друзьями и он постоянно спрашивал у меня о своем отце, а я все гадал, почему он сам не поговорит с ним. Теперь я понял, что был детским проводником между ними, я почти не помню почему мы с ним перестали общаться, помню лишь переезд, после которого любые прикосновения меня пугали, только дядя тогда мог меня успокоить. Мелким пиздюком я понял, что самое дорогое, что есть в моей жизни это он. П-простите за тот случай в прошлом году, на собрании в школе, я. — но Глюка перебили. — Можешь не объясняться, все хорошо, сейчас между нами очень даже хорошие отношения, ты так не считаешь? — вопрос был риторическим, скорее подтверждающим сей факт, — Фогин словно нереальный, столько бескорыстной любви, кажется я его совсем не знаю. — Он и мне не говорит о своем детстве, я даже не видел своих бабушку и дедушку, лишь фото родителей которое я как-то видел года четыре или пять назад, а после оно исчезло, как и вся коробка в которой я ее нашел. Я не горжусь тем что тогда лазил в вещах своего дяди, но тогда мне казалось что что-то гложет его, — спокойная атмосфера между ними успокаивала, кто знал, что разговор с отцом своего друга, сможет так успокоить, — дядя вернулся очень счастливым, вы хорошо провели время? — Отлично, но вот поясница болит, — Минт состроил вымученную гримасу на лице, что вызвал громкий смех Ошибки. — Я думал мой дядя целомудреннее, хаха! — пусть комментарий и ложный, но отрицать факт того что он смешной, нельзя. — Пхаха! Мы просто вчера занимались, он предложил мне сделать тренировку вместе с ним, я не думал что десять километров это так много, — решив привстать поясница Мятного вновь дала о себе знать и с громких хрустом, щелкнула, — но даже так сегодня было ещё лучше. В коридоре тюрьмы он. Прыгнул в мои руки и мне было уже плевать на мою поясницу. Мы были похожи на парочку, а мои руки были на… Где-то были. — Я бы на Вашем месте, руки так сильно не распускал, прошлый такой раз окончился для человека, гипсом на руку, — спокойно с тонкими нотками заботы, сказал Эррор, серьезный голос вызвал у Минта легкую усмешку, чтобы попытаться разрядить обстановку. — Ам. У меня вопрос, «об» или «из-за»? — пытаясь узнать свою будущую участь, Мятный решил расспросить приближенного к его парню, о всех возможным последствиях. — Я разве не сказал? Гипса было два, — лёгкая паника слышалась в смехе пытаясь скрыть наступающую эмоциональность, граничащую с мелкой истерикой. — Ха-ха-ха, очень своевременная информация, — вечер этих двоих был семейным, разговоры по душам успокаивали, комната была наполнена смехом, не этого ждал Ошибка когда постучал в дверь, но он точно не был разочарован. Ночь склонилась над городом, звёзды ясно озаряли дворы домов, усыпая своим видом небосвод насыщенного индиго. Попутка остановилась около голосующего парня, со спортивной сумкой, приглашая того сесть рядом с водителем. Степные поля вдоль дорог, бирюзовой гладью простирались на километры вперёд, дорога казалось бесконечной, уходящий в последние рубиновые краски заката. В машине играла любимая песня попутчика, очередная песня под гитару о любви шута и королевы. Пальцы водителя отстукивали ритм мелодии, попутчик же подхватывает такт отстукивая ногой бас, вскоре тот тихо запел. Какой же он дурак, раз посмел своей гордыней, хоть на миллиметр, хоть на шаг приблизиться к покоям королевы. Какой же он мечтатель, какой чудак, желающий объятий леди. Последний куплен звучал с печалью, с грустью, хриплый голос надрывался, желая скрыть поступающие слезы. — Кажется это песня очень важна для тебя, — водитель не отрывая глаза от дороги, чуть убавил звук, пока Оутер вновь собирал волосы в хвост. — Вы правы, даже больше чем я могу себе это представить, — ночные звуки пробивались сквозь гитарные песни, поперёк дороги мелькали небольшие силуэты маленьких сурков, что обитают в степных краях, шелест степной травы и яркий блеск от маленькой речки придавал из поездки особый шарм. Дорога заняла почти шесть часов, вернувшись в свою квартиру в середине ночи, Оут застал готовый ужин, до конца убранную квартиру, стопки высушенного и выглаженного белья, к столам же не прикасались, оставили рабочую атмосферу не тронутой, чтобы ненароком не спутать ничего важного. В комнате все ещё стоял запах Киллера, который кажется остался на несколько ночей, после отбытия к родственникам. Разобрав сумку и подготовив оставшиеся детали от подарка, Оутер уселся на кровать, написав о своём прибытии, сообщение было отправлено в четыре ночи, но ответ не заставил себя ждать, ещё несколько смс и Оутера погнали в кровать. Сон был не долгим, будильник так нахально ворвался с оглушающим треском, рука, что за последние несколько дней приобрела несколько царапин, все ещё не до конца вымытая от мазута, потянулась, грузно упала на телефон, вяло и устало проводя по экрану пальцем, с наспех заклеенной изолентой на рану, чтобы отложить будильник на чуть позже.