Гагат

Инумо — горечь прибывания в будущем, видеть как сложилась жизнь и не быть способным сказать это себе прошлому.

— Нет, твоя руна Одал больше похожа на Ингуз. Перерисуй. Гарри устало вздохнул и повиновался. Они сидели в подвале дома Мэтта и уже почти три часа рисовали на зеркале руны каким-то особенным мелком. Все эти значки были ужасно похожими, а их количество было просто невозможное, и свободная поверхность зеркала уже заканчивалась, хотя они оба писали совсем мелко. Им пришлось пропустить сегодняшний тренинг, потому что подготовка к ритуалу занимала кучу времени и требовала специального таймлайна: они наносили специальные знаки друг-другу на предплечья строго с одиннадцати до двенадцати, потом долго возились с зеркалом с часа до трёх, и теперь нужно было дождаться ночи. А ещё Поттеру пришлось отпроситься у Дурслей. Взгляд дяди Вернона выражал глубокое подозрение на что-то неприличное, особенно после того, как Гарри сказал, что останется ночевать у друга, их нового соседа. К счастью, тётя Петунья явно пришла в восторг от слов Поттера, поэтому его всё же отпустили. Они перекусили, храня усталое молчание, после чего перешли в гостиную, и Гарри наконец смог хорошо оглядеться. Дом казался необжитым, но уютным; и, как Поттер ни старался, так и не смог обнаружить признаков того, что здесь живёт кто-то, помимо Мэтта. — Где твоя двоюродная сестра? — Её никогда и не было, — угрюмо пробурчал Делейт, откидываясь на спинку дивана. Он был ещё больше немногословен, чем обычно, поэтому Гарри не стал продолжать расспросы и предложил посмотреть телевизор, на что сосед безразлично угукнул, не открывая глаз и, кажется, готовясь уснуть. Гарри потянулся за пультом и пощёлкал, пройдясь по каналам. Новости его больше не тянуло смотреть, а остальные передачи были глупые и бесконечно далёкие от того, что Поттера интересовало. Наконец он натолкнулся на какой-то фантастический фильм, и, за неимением лучшего, пришлось смотреть его. Он только начал следить за сюжетом, как голова Делейта соскользнула ему на плечо. Поттер с опаской замер, но тот действительно спал, и он решил не будить раздражительного парня. Что, ему плеча жалко, что ли? Ситуация немного смущала, но постепенно Гарри смог привыкнуть и тоже задремал. Магические волны как-то слишком расслабляли, лучше всякого снотворного. Ощущения были немного похожи на чувства от того, как кто-то приятно перебирает волосы. Хотя это, конечно, индивидуально — например, Гермиона терпеть не могла, когда кто-то трогал её шевелюру — самому же Поттеру такое безумно нравилось. Он вернулся в реальность от того, что Мэтт завозился рядом, но не подал вида, что проснулся, чтобы не злить Делейта, ведь тот вполне мог оскорбиться за собственное уязвлённое эго. — Чёртов Поттер, — проворчал голос Мэтта, но, вопреки ожиданиям, в нём не слышалось злости. — Тебя слишком много в моей жизни. Раздались тихие шаги в сторону кухни, выключился наконец телевизор, и Поттер осторожно встал, разминая затекшие конечности, после чего прошёл вслед за Мэттом. Тот не обратил на него внимания, с головой уйдя в сортировку непонятных трав, и Гарри сел за стол, какое-то время наблюдая за парнем. Он обратил внимание на плавность и скупость движений Делейта и вспомнил их вторую встречу. — Каким боевым искусством ты занимаешься? — не выдерживая молчания, спросил Поттер тихо. — Вин-чунь, — лениво сказал Мэтт. — Это одно из направлений ушу. Главной концепцией вин-чун является применение силы своего соперника против него же самого. Не сказал бы, что я мастер, но точно неплох в этом. Могу продемонстрировать что-нибудь. — Давай! — тут же загорелся Поттер. — Хорошо, — Мэтт прошел обратно в гостиную и жестом попросил встать Гарри против него. — Нападай. Гарри без лишних слов, хотя из осторожности действовал в полсилы, выбросил левую руку вперёд. Мэтт неуловимым движением отвёл от себя его кулак ребром правой руки. Поттер автоматически продолжил атаку свободной рукой, но та была заблокирована, после чего парень ощутил на плече довольно ощутимый удар. Все остальные удары принимались на блок или отводились в сторону, а Поттера приложили локтем и ткнули ногой куда-то под колено, перехватывая шею и обездвиживая. — Ты очень быстро двигаешься, — восхищённо сказал Гарри, отдышавшись. — И твои атаки очень экономные. Мэтт работал по большой части локтями и ладонями, используя ноги для шустрого перемещения. Казалось, что пробиться под его защиту и ударить по лицу — просто невозможно. Он даже не запыхался. Внезапно послышался звонкий стук клюва о стекло. Мальчики подошли и впустили сычика Рона. Мэтт смерил совёнка недоуменным взглядом, но не сказал ничего, давая Гарри отвязать письмо, после чего тактично вышел из комнаты. «Дорогой Гарри! Прости меня за мою излишнюю экспрессию в прошлом письме, но мы все действительно беспокоимся о тебе. Я не ожидала такой безответственности. Неужели ты забыл о том, что произошло в конце прошлого года? Пора повзрослеть и принять на себя ответственность за свою жизнь. Ты ведь и сам знаешь, как много у тебя врагов и, хотя твои слова о смене внешности немного успокоили меня, я всё ещё считаю твоё решение не следовать указам Дамблдора неправильным. Мы с Роном всегда поддержим тебя, но существуют вещи, которые стоят выше наших интересов. Мы не пишем тебе важных сведений в целях безопасности. Многие люди рискуют жизнями сейчас, и нельзя допускать ни малейшей возможности утечки информации, ведь сову можно перехватить. Надеюсь, ты поймешь. С любовью, Гермиона». Руки Гарри задрожали от бессильного гнева. Гермиона посмела его упрекнуть в том, что он забыл о смерти Седрика и возрождении Волдеморта? Его? Никто из них не видел того, что он видел, не слышал глухое падение тела на кладбищенскую землю, не ощущал острую поверхность кинжала, вспарывающую предплечье. Он просыпался от кошмаров всё лето — и это Гарри-то забыл о конце прошлого года? Немного успокоившись, он пробежал письмо глазами ещё раз и нахмурился. Одна строчка зацепила сознание: «Многие люди рискуют жизнями». То есть существует что-то вроде объединения? А ведь вполне, решает Гарри. Если есть Пожиратели смерти, значит существуют и какие-нибудь… «Приготовители жизни?» Поттер фыркает и складывает в карман письмо, с удовлетворением заметив, что благодаря проколке Гермионы он теперь знает ещё больше. Было неприятно от того, что приоритетом друзей перестал быть он сам, но так и должно быть. Они взрослеют. — Что случилось? — отвлёк его голос Мэтта. Парень стоял, оперевшись на дверь и засунув в карман руки. В его голосе звенел неприкрытый интерес. — Ты аж побледнел от ярости. — Письмо от подруги. — Это твоя девушка? — спросил Делейт, и в его интонациях прослеживалось подначивание. — Нет, — поспешно сказал Гарри. — На самом деле, думаю, она нравится моему другу. — А тебе? Поттер задумался на какое-то время, чтобы постараться ответить честно. Он никогда не задумывался о Гермионе как о девушке. Поттер представил на мгновение, что они встречаются, ну там, держатся за руки, целуются, и думать об этом было странно и отталкивающе. Гермиона воспринималась больше как старшая сестра, и даже Лаванда в роли возлюбленной смотрелась уместнее. — Не думаю, — наконец сказал решительно Поттер. — Я буду рад, если у них с Роном всё хорошо сложится. — Ладно, — и на его губах появилась гаденькая усмешка. — А что насчёт самого Рона? Гарри практически бессознательно подставил на место Лаванды Рона, и, когда перед его глазами встала сцена их объятий и, Господи Боже, поцелуя, его желудок дёрнулся вверх. Ему стало на секунду дурно, и Гарри понял, что будет большим подвигом теперь воспринимать тактильный контакт со старым другом как раньше. — Я убью тебя, — бессильно прохрипел Гарри. — Попробуй, — с самодовольством заявил Мэтт, наслаждаясь воздействием своих слов. Это был уже второй раз, когда его слова приводили Поттера в такое замешательство, и он обязательно заплатит. «Нужно обернуть его же оружие против него самого», — с мрачным предвкушением подумал Гарри. Он сделает вид, будто забыл об этих издевательствах, а в самый неожиданный момент скажет нечто такое, что заставит Мэтта испытать самый большой шок на свете.

***

Гарри и Делейт расположились на разложенном диване, прямо над ними зависло зеркало, некоторые руны на котором они обвели собственной кровью, что и позволило ему летать. Минуту назад прилетела сова Мэтта из аптеки с нужным зельем для специального наведённого сна. Жидкость горчила, но Гарри даже не осознал, что именно выпил, как накатила сонливость, и его сил едва хватило убрать пустую склянку и завалиться на диван. Рядом в аналогичном состоянии свалился Мэтт, с усилием положив между ними кристалл. Сознание Гарри начало уплывать куда-то вверх, в зеркало… Он вынырнул из оков сна и изумлённо огляделся: гостиная исчезла, и теперь Поттер с Мэттом сидели в кромешной темноте на холодном каменном полу. Гарри осторожно встал, и у него мелькнуло на пару секунд опасливое подозрение, что всё: ритуал, зелье, кристалл — было подстроено. Но Мэтт стоял рядом, крутил головой с нахмуренным выражением лица и нападать не собирался. — Что-то не так, — пробормотал он. — Мы должны были попасть в её сон, но Альфии нет рядом. Я не мог напортачить с рунами… — Я делал только то, что ты мне говорил, — тут же сказал Гарри. — Я ни при чём. Внезапно темнота начала развеиваться, резко потеплело и подул ветерок. Они стояли посреди огромного зелёного поля или, скорее, газона, ведь трава возвышалась недалеко высокими стогами, ещё не успевшими пожелтеть. Макушку Гарри начало нагревать, неясный запах щекотал ноздри, и он чихнул. — Здесь пахнет скошенной травой, — задумчиво сказал Поттер через какое-то время. Он осмотрелся, и внезапно его взгляд привлекло какое-то темное пятно. — Там кто-то есть! — вскрикнул Гарри, указывая на стог неподалёку. — Что-то мне не хочется поступать в духе домохозяек из дешевых страшилок, — проворчал Делейт, но всё же поплёлся вместе с Поттером. Стоило им подойти ближе, как Гарри словно облили холодной водой. На стоге лежал с прикрытыми глазами мужчина лет тридцати. У него были короткие светлые волосы, а черты лица огрубевшие и жёсткие, но, в целом, это определённо была старшая копия Мэтта. Делейт рядом ошарашено застыл, после чего нервно облизнул губы и громко требовательно сказал: — Кто ты такой? Говори правду! Мужчина усмехнулся, лениво поднимая веки, и сомнения Гарри улетучились окончательно. На него смотрели всё те же голубые глаза непонятного, уникального оттенка: то ли зелёного, то ли серого. — Хотел проверить меня? — спросил Мэтт-старший хрипловатым голосом, почти не похожим на голос Делейта. Он приобрёл совершенно другой тембр, и звучал довольно приятно. Гарри не понял смысла их реплик, но, очевидно, это было то, что мог знать только сам Делейт. — У нас мало времени, — сказал мужчина, чуть приподнимаясь и указывая на свободную часть стога. — Садитесь. Я расскажу вам, кто я. — Меня звали Делейт Мэттью, — начал он, когда они устроились рядом, с подозрением посматривая на мужчину. — Я тот же человек, что и ты. Но куда старше, и не совсем из этой реальности. — Параллельные миры? — недоверчиво уточнил Мэтт. — Именно. В моей реальности всё пошло немного не так… Главное отличие, пожалуй: я ходил на тренинг, но Альфии там не было, и у нас с Поттером не было причин общаться. Так, укрепив своё довольно низкое мнение о нём в Хогвартсе, я закончил пятый курс, не вмешиваясь в сомнительные приключения, и уехал путешествовать, набираться знаний. Я вернулся спустя шесть лет, закончив Академию Рун в Австралии. В Англии к тому времени уже отгремела война. — Война? — в горле у Гарри пересохло. Нет, он знал, к чему ведёт возрождение Волдеморта, но слушать подтверждение своих мыслей было пугающе. С трудом он спросил: — Что произошло? — Ну, — оценивающе и с неприязнью посмотрел на него Мэтт-старший. — Всё закончилось благополучно. Гарри Поттер как всегда всех спас, плохие Пожиратели Смерти — те, что выжили, — попали в рай под названием Азкабан, а все остальные построили семейные гнёздышки и доживали оставшийся век в своих сахарных домиках. Всё было хорошо… Я продолжал путешествовать, время от времени занимался исследованиями под руководством Отдела Тайн в Министерстве. Однажды мне в руки попался один из неоконченных проектов Волдеморта, — он поджал губы. — Только не говори… — с ужасом начал Мэтт. — Ты же не завершил его? — У меня ушло на это больше семи лет, — дёрнул плечом Делейт-старший, избегая смотреть в глаза своей копии. — Это был, скорее, экспериментальный журнал — он пытался создать философский камень. Думаю, Том работал над ним в молодости, но не смог закончить, ведь некоторые специфические знания Волдеморт не мог бы получить при всём желании. Это была самая гениальная вещь, которую я держал в своих руках, и спустя долгое время мне удалось закончить исследование. В две тысячи шестнадцатом году я попытался создать философский камень. — Что нужно было для его создания? — внезапно холодно спросил Мэтт. Его плечо, прислонённое к спине Гарри, словно окаменело. Он жёстко прищурил глаза. — Фламелю повезло, он смог получить самый нужный ингредиент — сердце последней огненной нунды. Тебе нужно было найти что-то такое, что дало бы невероятное количество энергии… Серьёзно, это то, что я думаю? — Да, — довольно подтвердил Мэтт-старший. Его лицо приняло выражение садистского наслаждения. — Нужны были жертвы. Много жертв. Поселения в Индии и Африке подходили отлично… Я провел этот ритуал несколько раз, но на звершающей, пятой стадии… — Пять?! — подскочил Делейт и практически умоляюще спросил: — Зачем? Почему я стал таким? — Я — это ты, — ответил мужчина с металлом в голосе. — Я такой, каким ты можешь стать. Не больше и не меньше. Ты и сейчас способен на жестокость, можно сказать, ещё с детства. Вспомни только причину депортации. — Это было совсем другое… — Ну конечно, — язвительно заметил Делейт-старший. — Но мы здесь не для того, чтобы разбирать наши моральные качества. Если бы ты не перебивал, узнал бы, что пятый ритуал прервался. Тут произошёл конец цепочке событий, начатых задолго до эксперимента. Он замолчал на какое-то время. — Волдеморт — поистине необычный человек. В истории не было ещё ни одного случая, когда кто-то мог разорвать свою душу более, чем на две части. Процесс этот крайне мучительный, а он сделал подобное аж семь раз в конечном счёте. Том привлёк внимание одной из потусторонних сущностей, мелкого злого божка. Боги не могут напрямую забирать энергию, но так как душа Тёмного Лорда держалась в его теле буквально на честном слове, он смог, хм, потеснить её и устроиться вместе с ней в теле Тома. Полагаю, он каким-то образом собирал окружающую магию, будучи наконец-то в состоянии взаимодействовать с энергией напрямую, а не ждать скудных подачек малочисленных верующих в него. Думаю, именно появление посторонней души и превратило Риддла в ту истеричку, что он теперь. Но божок так же усилил его. Я не знаю, что именно он планировал сделать после того, как соберёт достаточное количество энергии, но ты, Поттер, убил Волдеморта. И божка тоже. А ведь у таких маленьких, словно пятилетних детей, сущностей есть родители. Время для них течёт совершенно по-другому, и с опозданием в почти двадцать лет они узнали о смерти своего ребёнка. Крупные боги не трогают людей, пока от них не исходит опасность, но убийство одного из них было непростительным. Они пришли как раз в тот момент, когда я напитывал руны. Их появление спровоцировало слишком сильную вспышку магии, больше нужной в миллиард раз. — И что произошло? — с ощущением чего-то очень нехорошего спросил Гарри. — Ритуал произошел, но вместо пары сотен людей погибли… все люди. Сердце Гарри рухнуло куда-то вниз. — В меня поступила вся энергия этих жизней, мою физическую оболочку уничтожило, и на духовном плане меня ждали очень разгневанные предки. Фактически, я тоже стал богом, хотя и очень мелким, а у таких, как мы, существуют строгие правила и законы. У меня не было шанса на существование, ведь то, каким образом я получил божественный статус (хотя здесь виноваты двое рассеянных родителей, неспособных выбрать удобный момент), — нельзя простить. Я мог выбрать погибель или ещё один шанс. И вот, я здесь. — Ты хочешь всё исправить? — тихо произнес Поттер. — Да. Я использовал большую часть всей своей энергии на перемещение в прошлое. Мне пришлось хорошо потрудиться, чтобы увидеть вас сейчас, хотя на тебя, Поттер, я не рассчитывал… Я не могу напрямую общаться с людьми, поэтому выбрал медиума-константу. Альфии не было в моём прошлом, так что пришлось немного подстроить события. Я могу влиять на носителя и немного управлять вероятностями. — Ты заставил её поссориться с родителями, зная, что это приведет к их смерти? — неверяще прошептал Мэтт. — Да, и всё сработало. Вы встретились, она передала тебе пароль, и теперь между нами установится контакт. Я могу покинуть эту страдалицу. Её пустое самоуничтожение порядком надоело. Гарри сжал кулаки. Как хотелось сейчас вмазать по этой самодовольной физиономии! Но он понимает: лучше две жизни, чем жизни всех существующих людей на свете, хотя это и не оправдывает Делейта из будущего. Наверняка можно было найти другой выход. — Я не смогу часто видеться с вами, — нахмурившись, сказал Делейт-старший спустя минуту молчания. — И я мало на что смогу повлиять, так как израсходовал почти все свои силы. Скоро мне придётся пойти дальше. Вы должны уяснить — нельзя убивать Темного лорда, но и оставлять в живых тоже. Он опасен вдобавок и тем, что находится внутри него. Не знаю, как вы сможете выпутаться из ситуации. Я поищу информацию на потустороннем плане и приду к вам во сне в конце лета. — Ах, да. Ту связь, что между вами, тоже создал я. Хватило капельки божественной энергии от меня при встрече — и тадамс! Ваши шансы на выживание возросли! Я серьёзно, магическое партнерство — единственное, благодаря чему вы сможете хоть как-то противостоять Волдеморту. Ариведерчи! Без всякого перехода, Гарри вдруг осознал себя лежащим на диване. Рядом тяжело дышал Мэтт, и Поттер встревоженно обернулся. Парень прикрывал ладонью лицо в бессознательном жесте, но было ясно видно его белую, как простыня, кожу. Он находился на грани обморока. Поттер приподнял его туловище с дивана, немного паникуя, похлопал по щекам, с трудом отведя в сторону руку. Взгляд Делейта чуть прояснился, но лёгкая дрожь по телу не прекратилась, как не исчезла и смертельная бледность. Гарри осторожно положил его обратно, быстро метнулся на кухню, набрал стакан холодной воды. Когда он приложил прохладный фарфор к губам Мэтта, тот жадно глотнул — румянец вновь вернулся на его кожу. — Что случилось? — обеспокоено спросил Гарри, когда убедился, что с тем всё в порядке, хотя и не прекратил приобнимать Мэтта за плечи на всякий случай. — Полагаю, это был стресс и магическое истощение, — недовольно пробурчал Мэтт, ложась обратно. Спустя секунду его лицо вновь потеряло все краски, и он решительно скомандовал: — Так, иди сюда. Раз уж от тебя не избавиться, я должен воспользоваться хоть какими-то плюсами. Гарри нерешительно прилёг рядом, прикасаясь боком к Мэтту. Тот довольно вздохнул и пробормотал: — Кстати, мне интересно, почему ты не убегаешь, сверкая пятками? Даже меня этот… эта копия привела в отвращение. — Ты мог бы стать им, но теперь вряд ли, — успокаивающе сказал Поттер. — Я даже не могу представить себе, что ты можешь совершить всё это. — Зато я могу. Не надо думать, что я ангел. — Я знаю. У тебя отвратительный характер. — Ну спасибо. Они хмыкнули. — Но это действительно ужасно, — тихо сказал Гарри. — Из-за него Альфия винит себя в смерти родителей. — Нам нельзя ничего рассказывать ей. Однако… Мне кажется, с ней всё будет хорошо. Она стала куда веселее, — ответил Мэтт. — Наверное, — с тяжелым вздохом согласился Гарри. — Что будем делать? — Во-первых, нужно найти всю информацию о магах-партнёрах. Во-вторых… Ты меня отвлекаешь. Гарри непонимающе посмотрел на него и проследил за насмешливым взглядом Мэтта. Он залился краской по самые уши, когда осознал, что последние пары минут неосознанно поглаживал запястье соседа большим пальцем руки. Поттер поспешно убрал руку, давая обещание себе обязательно подумать о том странном физическом контакте, на который их провоцировала магическая связь. — Итак. Во-вторых, нам нужно разузнать о всяких потусторонних сущностях. Возможно, мы найдём способ вытащить из Сам-Знаешь-Кого божка. — Кстати, — встрепенулся Гарри. — Что твоя копия говорила о его разделенной душе? Ты знаешь что-нибудь об этом? Делейт отвёл взгляд, начав пристально разглядывать потолок, и его лицо исказило мучительное сомнение, после чего он пробормотал: — Нет. Откуда? Короче говоря, нам придётся хорошенько порыться в книжных магазинах, хотя я и сомневаюсь, что мы найдём что-то стоящее. Поттер согласно покивал, устроился поудобнее и задумался. То, что он узнал, в корне меняло всю ситуацию. Им нельзя побеждать Волдеморта, но с учётом новой информации тот становился ещё опаснее. Кроме того, несмотря на внешнюю браваду, тот Мэтт здорово напугал его. Просто не верилось, что лежащий рядом ворчливый подросток, успевший стать неплохим приятелем, мог целенаправленно убивать тысячи людей ради продления собственной жизни и создания золота. Что он мог хладнокровно распланировать смерть родителей Альфии. Против воли он задумался о том, что истоки его поступков находятся прямо рядом с ним. Мэтт. А ведь он действительно демонстрировал довольно низкие моральные качества вроде того, как пытался манипулировать Гарри и Лэренси на первом сеансе тренинга. Или то, что ему искренне наплевать на окружающих людей. Скорее всего, и чужие страдания не трогают Делейта. Поттер нахмурился. Нет, ему не стоит так быстро вешать ярлык «злодея», как на первом курсе. Поттер ведь ясно видел, как ошарашило Мэтта своё отражение из будущего. Тот старший Делейт определённо произвёл на него отталкивающее впечатление, и Мэтт вовсе не одобрял его поступков, судя по его реакции. Гарри будет настороже, но судить приятеля станет только за поступки, совершённые в настоящем времени. И всё. — Ещё один вопрос, — медленно произнёс Гарри спустя какое-то время. — Я только задремал, блин, — недовольно пробурчал Мэтт. — Почему ты такой болтун? — Передадим ли мы кому-то полученную информацию? — Знаешь, нам следует подождать до конца каникул, а потом в Хогвартсе хоть организуй пресс-конференцию. Я ещё не решил, стоит ли вообще влезать в эту историю, — сонно промямлил Делейт. — Ты можешь пожалеть в будущем, — ответил Гарри. — У тебя есть шанс повлиять на историю. — Я подумаю над этим завтра. Спи.