Гагат

Не бечено.

Мэтт осторожно отпихнул голову Гарри со своей груди и встал с кровати. Было удивительно, насколько сильно они уже привыкли к физическому контакту друг с другом. И дело было даже не совсем в магической связи. Поттер…умел располагать, и это стало очевидным спустя какое-то время. Хотя на первых порах тот был удивительно замкнутым. Мэтт ожидал от него большего дружелюбия и прилипчивости. Но Гарри оказался обладателем редкого чувства такта и осторожности. Он знал, когда стоит замолчать, а когда можно говорить. Непринужденно и ненавязчиво Поттер вошел в жизнь Мэтта и смог даже завоевать какое-то подобие доверия. И если говорить об ожиданиях, то Делейт облажался на все сто процентов. Характер Поттера оказался настолько далеким от представлений Мэтта, что тому казалось будто порой рядом с ним вовсе и не тот самый Гарри Поттер. Он не был тем простым и глупым Мальчиком-Который-Выжил, что следовал канону от собственного невежества. И хотя парень, развалившийся на диване Делейта, не представлял собой копию Шерлока, однако сообразительности ему было не отнять. Он не был безвольной марионеткой, только после общения с Поттером Мэтт понял, что тот просто подстраивается под ситуацию и старается выжать из неё максимум. Это было настолько по-слизерински, что даже странно. Эта пластичность завораживала. Мэтт рядом с Гарри находился в состоянии вечного интереса. Было до безумия увлекательно следить за реакциями Поттера, стараться связать его фразы с каноном, попробовать предсказать его реакцию. А что насчет канона… Тот отрезок времени, в который Мэтт осознал себя во второй жизни он постарался забыть, что у него получилось. Страшно представить, какие психические отклонения он приобрел бы, если бы помнил себя младенцем. Где-то в шестилетнем возрасте, когда он мог более менее связно соображать, Мэтт твёрдо решил держаться подальше от канона. Делейт предпринял всё возможное и оказался в другой стране. Способ, который он использовал для этого, не отличался гуманностью, но серьёзно, ему было не меньше двадцати в прошлой жизни, он жил в мире, гораздо более испорченном, чем нынешний. Ему было тяжело осознавать, как много дерьма произойдет в будущем, и он никак не может помешать ему. Совесть становилась всё более отягощенной: пожары, падения самолётов, смерть великих людей, и он просто решил совсем отбросить её. Ему важна только его жизнь, он живет только для себя. Всё, что у него есть — это он сам. Канон и Мэтт шли по разным дорогам, но правоохранительные органы открыли глаза совсем не вовремя… И теперь он там, откуда начал. И даже после того, как Мэтта буквально столкнули нос к носу с главным героем саги, он не собирался иметь с ним какие-то дела. И вот как всё обернулось. Кто бы мог подумать, что внезапно объявится его копия из будущего. Осознание количества жертв, на которые он пошёл бы проходилось холодком по коже. Да, ему плевать на окружающих людей, но не настолько же. Кроме того, выяснилось, что даже оставь он в покое всю эту историю — демон-божок никуда не денется и пойди догадайся, какие последствия ждут весь мир. Было легче предотвратить всё на начальной стадии. И поэтому решение Делейта трещало по швам. А ведь он даже не уверен, не сделает ли хуже. Если думать о каноне, то ему даже не нужно ломать голову, как что-то предотвратить, ведь нет ничего такого ужасного… Чёрт! Дамблдор! Нельзя допустить его смерти — он единственный, кто может помочь им. А может даже и сам справится, если ему раскрыть кое-какую информацию. Конечно оставался шанс, что вселенная Дамбигадская, но стоило рискнуть. Делейт привёл себя в порядок, от вчерашнего упадка сил ничего не осталось. Он даже позавидовал Гарри, который и не заметил, что ритуал тянул магию. Настроение стало довольно мрачное. А чем по сути он может помешать Волдеморту? Единственная его фишка — это руны, но многие из них требовали длительной подготовки и большого магического резерва. Поттер пошевелился на кровати, зарываясь лицом в одеяло, и Делейт потерял нить своей мысли. Он внимательно посмотрел на Гарри. Тот оказался совершенно непохожим на Рэдклиффа. Начиная от ярких зелёных глаз, улыбки, и заканчивая телосложением: не широкими, но и не узкими плечами, пропорциональной фигурой. Его нельзя было назвать писанным красавцем, но Поттер источал харизму, и это было куда привлекательнее. Он показывал пример живого и умненького подростка, и рядом с ним Мэтт порой чувствовал себя совсем старым дедом. — Вставай, Поттер, — проворчал Делейт, не в состоянии повысить голос, ведь Гарри неосознанно проявил к нему глубокое доверие — заснув вот так в чужом доме. Он вытащил из шкафа пару чистых спортивных штанов и футболку, полагая, что будет честно, если обеспечит его сменной одеждой. Мэтт же заставил его лечь рядом с ним, даже не раздевшись. Ну, а еще он был совсем немного благодарен, что тот облегчил его состояние своим присутствием. — Ага, проснулся, спящая красавица, — язвительно сказал Делейт, когда увидел, что Поттер сонно приподнял голову. Он присел на кровать и быстро цапнул Гарри за пятку, на что тот взвизгнул и машинально пнул Мэтта, чем вызвал бурное негодование. — Ты ещё и пинаешься?! Он напрыгнул сверху, делая вид, что старательно душит Гарри, тот так же старательно отбивался. Наконец Поттер отпихнул руки Делейта и мстительно защекотал Мэтта, расплываясь в радостной улыбке от мгновенной реакции. Щекотка являлась слабым местом Мэтта, и он начал извиваться, задыхаясь от хриплого смеха. Когда они оба выдохлись, а Делейт смог перевести дыхание и открыть глаза, удерживая Гарри за плечи, то обнаружил, что тот практически разлёгся на нём, улыбаясь так, будто Рождество наступило раньше времени. Мэтт застыл, отчего-то завороженный этой открытой задорной улыбкой и блестящими глазами. — Я первый раз слышал, как ты смеешься, — внезапно тихо и немного смущённо заявил Поттер. — Тебе стоит почаще это делать. Мэтт с бурчанием отодвинул от себя наглого подростка, игнорируя как свой собственный разливающийся румянец, так и Поттеровский. — Можешь принять душ и надеть вот это, — впихнул он ему сердито в руки одежду и показал на второй этаж. — Полотенца на полке. Топай. — Ну и какого черта это было? — угрюмо спросил он у самого себя, когда Гарри скрылся. — Только этого мне не хватало.

***

— Мы ещё успеем на тренинг сегодня, — тихо сказал Гарри после совместного завтрака. Он чувствовал себя отчаянно смущенным в одежде Мэтта. Утреннее происшествие… Поттер не мог понять, что именно произошло, ведь они всего лишь дурачились, как и все мальчики их возраста. Возможно дело в том, что Мэтт первый раз показал эту свою сторону — то, как он не мог сдерживать своего тихого смеха, и то, как искренне он улыбался — это почему-то приводило в странный трепет. «Наверно, дело в том, что я не привык, что он… открывается мне?» — подумал Поттер. — «Мы мало знаем друг друга, в этом то и всё дело». Они всё же пошли на тренинг, и, если честно, чувствовал предвкушение, потому что ему начало нравится вот так откровенно говорить с кем-то о своих переживаниях. Ему не стоило бы забывать, что жизнь Гарри Поттера богата на неожиданности. Едва они вошли в здание, как Гарри наткнулся взглядом на… В строгом костюме, с собранными волосами, он выглядел крайне необычно, но это определенно был Дамблдор. На его лице виднелась привычная мягкая улыбка, которая почему-то ещё больше насторожила Гарри. Что здесь делал этот волшебник? Он не почувствовал радости от его появления, и ему стало практически неинтересно зачем директор появился, Поттер даже сделал бы вид, что не заметил его, но тот приветственно махнул рукой и сам подошёл. — Гарри, мой мальчик, я почти не узнал тебя! Как похорошел-то, а без очков и вовсе теперь стал другим человеком! — Добрый день, профессор, — неохотно поздоровался Поттер, всё ещё чувствуя иррациональную обиду. — Что вы здесь делаете? — Тебе наверное не придётся по душе, что я скажу, но послушай, пожалуйста. Эти встречи с магглами придётся прекратить. Я уже немного поработал с мисс Эллинс, Лэренси, и Аланом, они не вспомнят о тебе. Поттер почувствовал себя так, будто ему дали под дых. — Вы сделали что? — прохрипел он. — В первую очередь ты подвергал опасности их, Гарри, — успокаивающе сказал Дамблдор, пытаясь погладить его по предплечью, отчего Поттер раздраженно отстранился. — Хорошо! — почти рявкнул он. — Отлично! Может вы меня ещё в комнате запретё?! Может и у Дурслей память отнимите?! Ярость затопила его, но здравый смысл всё же начал проступать через неё, и Поттер сдулся. Ему пришло в голову, что Мэтт куда-то делся, и он обрадовался, ведь директор наверняка собирался стереть память и ему. Ну уж нет. — Извините, — пробормотал он, стараясь незаметно оглядеться. Вот! Макушка парня виднелась из одного из дальних кресел в конце фойе. — Вы правы, но мне стоит пойти уладить дела с бумагами, ведь я должен был подписывать их после каждого визита… — Конечно, я буду признателен, если ты сделаешь это, — расслабляясь кивнул профессор. — Честно говоря, вся эта маггловская бумажная волокита никогда не давалась мне… Очень хорошо, что ты не злишься больше, мой мальчик. И я, и твои друзья просто беспокоимся о тебе. Гарри уже практически не слышал, что ему говорит Дамблдор, с нетерпением дожидаясь его ухода. Он вздохнул с облегчением, когда двери за волшебником закрылись, и тут же бросился к Мэтту. --… представляешь, да? Он даже не спросил, а просто пошел и стёр память! — жаловался уже с полчаса Гарри. Они сидели в том самом кафе, где обедали и раньше, и Поттер жестоко разделывался со своей жареной картошкой, успевая топить молчаливого Мэтта в потоке обиды. — А если бы я встречался с Альфией? — Поттер, — устало вздохнул Делейт. — Твой Дамблдор прав. В твоих интересах сейчас ограничить свой круг общения. Несмотря на то, что некоторые действия директора тебе не нравятся, вы всё ещё на одной стороне. У тебя ведь нет других вариантов? Они замолчали.