Барышня и Хулиган

POV Ольга        Я сидела возле открытого окна и, должно быть, в десятый раз перечитывала "Праздник, который всегда с тобой", причём так увлеклась, что вроде бы забыла, где я, собственно, нахожусь на самом деле, уставилась в книгу, уже некоторое время не переворачивая страницу, и предалась мечтам. Париж... Господи, хоть бы раз пройтись по его площадям, прокатиться по Сене на маленьком пароходе...       Раздался разбойничий свист, я вздрогнула, подняла голову, а потом вздохнула. Парижем и не пахло. Я - на своей кухне площадью пять квадратных метров, слева шкаф, справа холодильник, за окном передо мной вместо Эйфелевой башни трансформаторная будка, а рядом с ней клумба, на которой назло всем стараниям нашего дворника второй год ничего, кроме одуванчиков, не растёт.       Я поставила чайник на плиту, для этого мне не пришлось даже подниматься со стула, ещё раз выглянула в окно, точно всерьёз надеялась, что двор стандартной "хрущевки" вдруг возьмёт да и превратится в Елисейские Поля, ещё раз вздохнула и заметила вслух: - Не видать тебе Парижа как своих ушей. Надо сказать, мечта увидеть Париж обосновалась во мне давно и крепко. В пятом классе я прочитала "Трех мушкетёров", и с тех пор Париж стал для меня голубой мечтой. Я взрослела, вносила в свою мечту кое-какие коррективы, а столица Франции становилась всё желаннее. Временами мне казалось, что я свихнулась, но я тут же утешала себя: У человека должна быть мечта, иначе для чего тогда жить?       Судя по всему, моя мечта так и останется мечтой, потому что я с трудом представляла, каким образом могу её осуществить. После окончания школы я поступила в педагогический институт, разумеется на иняз, закончила его и оказалась в средней школе № 27, и только где-то через год сообразила, какого дурака сваляла. Сея разумное, доброе, вечное, о Париже следует сразу же забыть. Отправиться во Францию по путёвке - нет денег. Допустим, меня пригласят в гости (Когда я училась в институте, именно на это и рассчитывала), но даже на билет в один конец я вряд ли накоплю раньше, чем лет эдак через десять. Почти половину зарплаты я отдавала за "хрущевку", в которой жила, а второй половины едва хватало на то, чтобы с трудом дотянуть до следующей получки.       В общем, оставалось лишь одно: смотреть на трансформаторную будку и делать вид, что это Эйфелева башня, чем я и занималась в настоящий момент. Кроме того, в этот же момент я находилась в отпуске. Вчера я вернулась с дачи, где гостила две недели у подруги, денег у меня кот наплакал, потому что я купила себе демисезонное пальто, а значит, остальные дни отпуска обещают быть весьма плодотворными по части соображений, как протянуть до зарплаты, которая будет только осенью.       На плите фыркнул чайник, а я, решив утешить себя, достала шоколад, припрятанный для гостей, и, с грустью гладя на клумбу с одуванчиками, весь его съела, запила чайком и сказала: - Может, мне повезёт и я выйду замуж за миллионера. Идея свежая, а главное, легко осуществимая: Пятеро моих подруг уже несколько лет тоже мечтали об этом. Беда в том, что в нашем районе миллионеры водились неохотно и напоминали приведений: Все о них говорят, но никто их не видел.       Я вздохнула третий раз, захлопнула книгу и посоветовала себе отправиться на пляж - день обещал быть жарким, и чем забивать себе голову разной чепухой, лучше позагорать, тем более что это не стоит ни копейки.       Я поднялась из-за стола и в этот момент увидела нечто совершенно необыкновенное: в нашем дворе показалась машина, белоснежная и элегантная. Ранее ничего подобного видеть мне не приходилось. Я до неприличия широко открыла рот, сообразив, что это, должно быть тот самый миллионер, о котором я только что мечтала. А у кого же ещё может быть такая шикарная машина? Испытывая огромное любопытство (Кому-то ведь счастье привалило, раз миллионеру что-то понадобилось в наших трущобах), я влезла на подоконник и едва не вывалилась из окна. Впрочем, у меня первый этаж, а разбиравшее меня любопытство было сильнее страха заполучить незначительные увечья.       Белоснежное чудо достигло стоянки на углу нашего дома и пристроилось по соседству с мусорными баками. Дверца распахнулась, и из машины показалась женщина с платиновыми волосами, в голубом костюме, в голубеньких босоножках и с довольно вместительной сумкой в левой руке. Она немного постояла, разглядывая наш двор и направилась к моему подъезду, а машина не спеша тронулась с места и вскоре исчезла за углом. Если миллионер и заглянул в наш двор, так мне от этого мало радости, коли у него уже есть подружка. Женщина как раз подошла к подъезду, и я с удивлением узнала в ней Катьку, свою сестру. Тут и она заметила, что я торчу в окне, и крикнула весело: - Привет. Ты чего, окна моешь? - Нет, котов гоняю, - пробормотала я и пошла открывать дверь.       Надо сказать, что с родной сестрицей мы виделись от случая к случаю и без особой охоты. Катька на четыре года старше меня. Когда мы были маленькими, она заставляла меня мыть посуду, убираться в квартире, за что я её люто ненавидела, так как от природы была довольно ленива. Повзрослев, Катька посылала меня с любовными записочками к своим приятелям, а если я отказывалась, таскала за волосы. Любви к ней во мне это не прибавило. Училась Катька плохо, целыми днями валялась на диване, листая глянцевые журналы, и каждые пять минут повторяла: "Куплю себе такую тачку.... Куплю себе такую шубу..." - до тех самых про, пока я, потеряв терпение, не запускала в неё подушкой, после чего Катька либо замолкала, либо швыряла подушку в меня, и мы отчаянно дрались.       Мама, гладя на старшую дочь с недоумением, повторяла: "В кого только ты у нас такая?" Сама она всю жизнь проработала в школе учительницей начальных классов и о "Тачках" и шубах даже не мечтала, имея на руках двух девчонок, больную мать и тихоню мужа, который в возрасте сорока лет всех нас удивил: оставил семейство и женился на лаборантке, работавшей с ним в одном отделении НИИ. Правда, мама получила кое-какое моральное удовлетворение - теперь, глядя на Катьку, она приговаривала "Вылитый папаша, прости господи"       С трудом закончив девять классов, сестрица поступила в швейное училище, через два месяца сообщила, что выходил замуж, уехала со своим избранником в неизвестном направлении и с тех пор жила отдельно, появляясь в родном городе весьма редко. Через некоторое время и я покинула родной город и уже начала забывать о том, что у меня есть сестра, когда вдруг получила от неё письмо, а вскоре и сама Катька возникла в нашей общаге, произведя настоящую сенсацию, ибо явилась она на "трёхсотом" "Мерседесе", в шубе из соболей и в компании молодого человека бандитского вида. В гостях они побыли минут пятнадцать, и я уже было решила, что Катьку привели ко мне отнюдь не родственные чувства, а желание похвастаться: ведь всё, что она когда-то присмотрела в глянцевых журналах, у неё было, и я должна была это засвидетельствовать, но в последний момент сестрица, отправив спутника в машину, сунула мне в руки конверт и прошептала: "спрячь. От этого зависит моя жизнь".       Следующие три месяца стали для меня сущим мучением. Конверт я спрятала, но не проходило и дня, чтобы я о нём не думала, пытаясь отгадать, что же там такое? Конверт был тонкий, в нём лежал сложенный листок бумаги, а что на нём написано, прочитать было невозможно, не распечатав конверта, хотя я и старалась изо всех сил. Заглянуть внутрь я так и не рискнула, напоминая себе, что сестра мне доверилась и если бы она хотела, чтобы я знала, то не стала бы запечатывать конверт, а коли уж она запечатала....       В конце концов я так разозлилась, что решила: в конверте нет ничего интересного, а Катька всё придумала нарочно, чтобы я ломала голову и изнывала от любопытства.       Но тут явилась Катька, тёмной дождливой ночью, с многочисленными ссадинами на лицеи руках и первым делом спросила: - Конверт цел? Отлеживалась она у меня дней пять, не пожелав ничего объяснить, и вновь исчезла, правда ненадолго: пожаловала на мой день рождения в компании очередного молодого человека бандитского вида, обнимала меня, называла сестрёнкой и даже подарила золотую цепочку и отбыла через полчаса на вишнёвом "Опеле". После этого я пришла к выводу, что жизнь Катьки в отличие от моей чрезвычайно насыщена событиями, и задавать вопросы перестала. Если сегодня она появилась на шикарной тачке, значит, дела у неё идут неплохо и беспокоится нечего.       Я распахнула входную дверь, Катька вошла, бросила сумку на пол, огляделась, хмыкнула и сказала: - Ну и сарай - Ага,- расцвела я в улыбке. - Но и он мне не по карману. - Кто ж тебя просил в училки идти? - Я ж не знала, что швеи-мотористки миллионами ворочают. - Ладно, - махнула рукой Катька, взяла меня за плечи и смачно расцеловала, я вытерлась ладонью, поморщилась, заметив ворчливо: - Губищи-то накрасила... Ты опять на две минуты или хоть чаю выпьешь? - Я надолго, - сказала она, заглядывая в комнату. - У тебя ведь отпуск? - Конечно, летние каникулы. - Отлично. - Вслед за мной Катька вошла в кухню. Взгляд её наткнулся на книжку на подоконнике, сестрица усмехнулась и весело спросила: - Всё о Париже мечтаешь? - Мечтаю, - огрызнулась я. - Понятно. Хочешь, куплю тебе путевку? Всего-то семьсот баксов. - Да. - Я широко улыбнулась и спросила: - У тебя есть семьсот баксов и ты готова потратить их на меня? - Ну... сёстры должны помогать друг другу, - туманно ответила Катька, а мне стало ясно: она не так просто появилась у меня, что-то ей нужно, путёвка в Париж нечто новенькое... В общем, следует быть настороже, - Я тебе тут кое-что привезла, - продолжила сестрица. - Хочешь взглянуть? - Конечно, - хмыкнула я, мы вместе вернулись в прихожую за сумкой и втащили её в комнату. Катька поставила сумку на диван и расстегнула "молнию". Кое-что оказалось шикарным брючным костюмом персикового цвета. - Примерь, - сказала Катька. - Покупала на себя, думаю, тебе как раз.       Несмотря на четыре года разницы, мы с Катькой примерно одного роста и одной комплекции. В детстве считалось, что мы очень похожи. Возможно, что граждане были правы, но только сейчас: Катька в шикарном костюме, с крашеными платиновыми волосами, с модной причёской и дорогой косметикой, а я рядом: в шортах, майке, волосы зачёсаны назад, очки в дешёвой оправе... Словом, если мы и были похожи, то примерно как замашка-Золушка на свою дражайшую мачеху. Я напялила костюм и с удовлетворением констатировала, что даже очки меня не портят. - Блеск, - отойдя на пару шагов, кивнула Катька. - Очки сними. - Я без них плохо вижу. - Это потому, что книжки дурацкие читаешь. Какая тебе от них польза? Только глаза портишь. - Чего тебе мои глаза, за свои беспокойся. За костюм спасибо, если это подарок, конечно, а если взятка, то выкладывай, чего тебе от меня надо. - Кто ж так сестру встречает, дура? - Надулась Катька, но ни чуточки не обиделась. Она стащила с меня очки и уставилась в зеркало, но смотрела не на свою физиономию, а на мою. - Сама дура, - подумав, ответила я. - Конечно, мы ж родственники, причём близкие. Слушай, тебе надо покрасить волосы. - Не надо, - категорически возразила я. - Ни красить, ни стричь, потому что делать это надо регулярно, а у меня денег кот наплакал. Лучше я буду с хвостом ходить и с тем самым цветом, которым меня наградил господь. - Папаша, - поправила Катька. - Это он у нас была такой пегенький... - А ты сама-то какая? - Скривилась я. - Да я уж и забыла... - в это месте Катька набрала воздуха и вдруг заорала: - Я забыл, какого цвета твой платок зелёный был... - ..Чокнутая..- покачала я головой. - Обедать будешь? У меня есть пельмени и варенье к чаю. - Пельмени? Буду. Я сняла костюм и определила его в шкаф. Катька критически разглядывала меня, пока я дефилировала в одном белье, и заявила не без гордости: - Фигура у тебя лучше моей. Мужики, поди, с ума сходят? - Где они, мужики-то? - хмыкнула я. - Я в школе работаю. Коллектив дружный, за последние десять лет новички только я и Юлька, она физику преподаёт. Средний возраст преподавателей пятьдесят два года. Юлька высчитала, если не врёт конечно. Но и так заметно, что очень скоро без пенсионных торжеств дня не пройдёт. - Что ж ты, кроме своей школы, никуда не ходишь? - Почему не хожу? Вот на пляж собиралась... - Ясно, - Вздохнула Катька и опять полезла с вопросами: - А парень у тебя есть? - Пашка иногда заходит, но если честно, лучше б он к кому другому заходил. - Это рыженький, нудный такой? - Точно. Его три недели назад с завода уволили, и теперь он не просто нудный, он кого хочешь в гроб загонит. - А больше новостей нет? - Нет, - покачала я головой. - Значит, ты в отпуске и совершенно свободна... - И ещё без денег, - добавила я. - А что ты там на счёт Парижа болтала? - Ничего я не болтала, - обиделась Катька, устраиваясь за столом, а я принялась варить пельмени. - Я ж знаю, у тебя мечта. А семьсот баксов для некоторых людей деньги плевые. - Для тебя? - задала я вопрос. Катька уставилась в окно и вдруг заявила. - Помоги мне, а? Я потёрла нос, остерегаясь давать поспешные обещания. - А чего делать-то? Сестрица выразительно вздохнула, переведя взгляд на мою физиономию. - Тут такое дело. Мужик у меня... не мужик, а розовая мечта или голубая, фиг её знает, одним словом: конфетка. Денег куры не клюют. Зовёт меня на Канары на десять дней. - Здорово, - согласилась я слегка завидуя чужому счастью. Правда, интересовал меня Париж, а Канары были совершенно безразличны, я даже не знала где они находятся. Но совсем дурой я не была и слышала, что Канары - это круто, и с мужиком Катьке вправду повезло. - Он женат, - заявила сестрица без энтузиазма. - Кто? - нахмурилась я. - Мужик этот, естественно. А жена его сущая стерва. Вечно его выслеживает. Короче, она подозревает, что мы с ним... - Это плохо, - посочувствовала я. - Ещё бы... Развестись с ней сейчас он не может, у них общий бизнес и всё такое. Сказал, что едет с друзьями на охоту, в тайгу. Она комаров до смерти боится и в тайгу не сунется, как бы не подозревала. Там такая глухомань, о сотовой связи и не слыхивали... - Катька замолчала, с томлением глядя на меня, я моргнула и, не выдержав, сказала: - Ну... По-моему, всё отлично придумано. - Так-то оно так, - пригорюнилась Катька, - но жена у него хитрющая, и, если окажется, что муж в тайге и я одновременно исчезла из города, её и комары не остановят. - И что? - насторожилась я, начав соображать, куда клонит Катька, но отказывалась в это верить. - Ты могла бы мне помочь, - заявила она. - Как? -хмыкнула я, уперев руки в бока, и чуть не проворонила пельмени, чертыхнулась, убавила огонь и покачала головой. - У тебя отпуск, - вкрадчиво продолжила сестрица. - Какая разница, где тебе сидеть: на своей или на моей кухне? А меня ты здорово выручишь. Как только я вернусь, сразу же поедешь в Париж. Если не веришь, я тебе деньги вперёд дам - заказывай путёвки хоть сегодня.       Я немного постояла с открытым ртом, швырнула ложку, которую до сего момента держала в руках, и спросила с обидой: - Чего ты мелешь? - Надо сказать, Катькино обещание произвело на меня впечатление, а в Париж хотелось так, что во рту пересохло. Я жалобно вздохнула и неожиданно разозлилась на сестрицу. - Всё очень просто, - добавив в голос вкрадчивости, начала она, почему-то переходя на шёпот. - Тебе только и дел, что показываться на моей работе. Она придёт, увидит тебя и успокоится. Заметь, все довольны: и грымза эта, и ты, и мы... - Как же я на твою работу пойду? - не поняла я. - Что я там делать буду? - Ничего. Я сейчас в отпуске и ты, естественно, тоже. Короче, работать не надо. Главное, чтобы эта его мымра тебя там увидела, если ей придёт в голову охота проверить: в городе я или куда уехала. - А где ты работаешь? - окончательно перестала я понимать что-либо. - В ночном клубе, - ответила Катька. - Кем? - испугалась я. - У меня сольный номер. - Танец живота, что ли? - ожидая самого худшего самого худшего, допытывалась я, а Катька заявила: - Нет. Я пою. - Что ты делаешь? - Тут надо пояснить: Вот уж чего сестрица не умела, так это петь. Кому это знать, как не мне, я закончила музыкальную школу, наша мама, добрая душа, любила устраивать детские праздники и всегда просила меня: "Оленька, разучите с Катей какой-нибудь романс", - и я честно старалась, пока не поняла: не только романс, но и самую простую пустяковую песню про кузнечика Катька не в состоянии спеть без того, чтобы всё не перервать. Оттого я сейчас и седа с выпученными глазами, силясь понять, с чего это Катька вздумала так шутить. Должно быть, вид у меня был на редкость глупый, сестрица поморщилась, а я разозлилась: - Ты не умеешь петь. - А кто умеет? - разозлилась в ответ Катька. - Я хоть на первый канал телевидения не лезу, хотя ничуть не хуже них... Просто у меня денег нет... Ладно, это всё ерунда. Главное, тебе надо каждый вечер появляться в кабаке, чтоб любая собака знала: Никуда я не уехала. - Ты точно спятила, - обиделась я. - как же я буду сидеть в твоём кабаке? Ты что же, в парандже выступаешь? - Глупость какая, нет, конечно. - Тогда твои коллеги должны знать тебя в лицо и... - Мы похожи, - хмуро заявила Катька. - Возможно. Но не до такой же степени, чтобы принять меня за тебя. - А ты постарайся. За семьсот баксов плюс... скажем, пятьсот баксов на расходы в Париже, ну и сто баксов сейчас, чтобы ты не чувствовала себя сиротой казанской... - Ты что, в самом деле миллионера подцепила? - нахмурилась я. - Разумеется. И если я поведу себя с умом, он бросит свою мымру и женится на мне, а Канары для этого самое подходящее место... Ты мне сестра и в таком деле просто обязана помочь, тем более что для тебя это ничегошеньки не стоит и даже наоборот. Заходишь каждый вечер в кабак, выпиваешь рюмку мартини и двигаешь дальше. Вовсе ни к чему с кем-то трепаться. А если начнут доставать, не церемонься и посылай к чёрту, можешь мне поверить, никто не удивится. Главное, чтоб все знали: я в городе. У мымры в кабаке свои люди, они ей непременно донесут, что я в городе, а через десять дней я вернусь и ты поедешь в Париж. Ну, как? Я и краску для волос прихватила. Между прочим, я закончила курсы парикмахерской и сама себя стригу лучше всяких мастеров. Мы тебе сейчас тебе такую причёску забацаем...       Вместо того чтобы послать сестрицу к чёрту, я стала прикидывать: Смогу ли я в самом деле в течение десяти дней выдавать себя за другого человека так, чтобы никто этого не заподозрил? В институте я играла в студенческом театре. Между прочим, леди Макбет. В конце концов, если меня разоблачат, то это Катькина проблема - расхлебывать кашу, раз уж она ее заваривает. Десять дней лицедейства, а потом Париж… Если честно, раздумывала я недолго, приключений в моей жизни не водилось, а тут вдруг такое: откажусь я, и что? Буду читать Хемингуэя, сидя у окна, ходить на пляж и мечтать о Париже, слушать сетования подружек, что вот, мол, лето кончится, еще один год из жизни долой, а он так ничем и не порадовал. - Ну… - нетерпеливо сказала Катька, ухватив меня за руку. Я сглотнула и решительно ответила: - Я согласна. Следующие два часа мы занимались моим внешним видом. Сестрица покрасила мне волосы, после чего занялась прической и макияжем, строго-настрого запретив мне смотреть в зеркало, пока она не закончит. Когда же мы наконец вышли в прихожую и замерли возле большого зеркала, я была потрясена: как много все-таки значат тряпки, прическа и макияж. В первое мгновение меня ошарашил даже не тот факт, что я так похожа на Катьку, а то, что совершенно не похожа на себя. - Господи, - пробормотала я и стала разглядывать свое отражение в зеркале. Конечно, сходство с сестрой не было полным, но, как правильно заметила Катька, мне ж не в тыл врага идти, и кому вообще надо меня разглядывать. - Я там особо не распространялась, что у меня есть сестра, - заявила она. - Так что никому в голову не придет сомневаться, что это я собственной персоной сижу в кабаке. А ты не испытывай судьбу, показалась минут на десять и сматывайся. Главное, чтоб мымра была уверена: я в городе. - Понятно, - кивнула я и поинтересовалась: - Когда мне приступать? - Сегодня. Я тебе билет на автобус купила. - А ты? - А я у тебя переночую и завтра на Канары. Позвоню своему, и он приедет за мной. - Это меня слегка смутило, и я задала еще один вопрос: - Ты на чем приехала? - На автобусе, - не моргнув глазом, ответила Катька. Я едва не брякнула: "Чего ты врешь?", потому что своими глазами видела, как сестрица выходила из роскошной тачки. Но я тут же себя одернула: Катька и в самом деле могла приехать на автобусе, а уж потом остановила машину… Поэтому водитель и отбыл, не став ее дожидаться. - Вот мой паспорт… на всякий случай. - А как же ты без паспорта? - удивилась я. - У меня загранпаспорт имеется, этого вполне достаточно. Вот деньги. В паспорте мой адрес, а вот ключи. А теперь садись, я тебе кое-что покажу и кое-что растолкую. - Катька извлекла из своей сумки пачку фотографий и разложила их на столе. - Эта гнусная морда - Юрий Павлович, хозяин нашего притона. Ты с ним особо не церемонься, почувствуешь, что ситуация напряженная, говори: "Да пошли вы все", и двигай дальше. Главное, не очень базарь с общественностью, потому как наших дел ты не знаешь, брякнешь чего и кто-то особо умный заподозрит, что тут нечисто. Прикинься пьяной или скажи, что зубы болят. - Ты ж говоришь, что в твоем кабаке мне надо появляться по вечерам, да и то минут на десять. Что ж, за это время мне сто вопросов задать успеют? - Нет, конечно. Тем более что я сама вопросы не задаю и чужие не приветствую. На всякий случай сообщаю… Мало ли что. Катька продолжила инструктаж, а я хоть и была занята поглощением информации, все же слегка удивилась: ни о ком из своих многочисленных знакомых сестрица не сказала доброго слова. - Слушай, а у тебя друзья есть? - не выдержала Я. - У меня? - хмыкнула Катька. - Пруд пруди. Только это такие друзья… баб остерегайся. Бабы приметливее мужиков, могут заподозрить. И еще. В наш кабак приличные люди не ходят - решишь с кем закрутить любовь, дождись меня. Все ясно? - Конечно. - Я пожала плечами и, не удержавшись, спросила: - А тот тип, с которым ты на Канары едешь, он на фотографиях есть? Катька засмеялась: - Любопытно? - Любопытно, - кивнула я. - Вернемся, я тебя с ним познакомлю. - Слушай, а как мы встретимся? - опять спросила я. - Когда? - не поняла сестрица. - Когда ты вернешься. Представь, я в этом самом кабаке… - А… Ну это совсем просто. Как прилетим, я тебе звоню, а ты сидишь дома и меня ждешь. Можешь начинать перекрашивать волосы, хотя мой тебе совет: оставайся блондинкой. Я даже не ожидала, что ты будешь так шикарно выглядеть. - Я тоже, - пришлось согласиться мне. Мы выпили чаю, и через полчаса Катька отправила меня на вокзал. Не успела я покинуть родной двор, как проезжавший мимо джип скрипнул тормозами, открылось окно и парень с физиономией, похожей на репу, громко крикнул: - Хочешь подвезу, детка? - Спасибо, мне недалеко, - пробормотала я и стала высматривать такси. Через минуту возле меня вновь остановилась машина, на этот раз "Фольксваген", передняя дверь распахнулась, и парень лет двадцати пяти с улыбкой во весь рот заявил: - Прошу. - Я такси жду, - слегка смутилась я. - Я и есть такси, - обрадовал меня парень. - Куда едем? - На вокзал, - ответила я, устраиваясь рядом, "Фольксваген" лихо тронулся с места, вливаясь в поток машин на проспекте. Парень то и дело поглядывая на меня, продолжая ухмыляться. В другое время я бы посоветовала ему смотреть на дорогу, а тут вдруг сама разулыбалась. Он доставил меня к автобусу и дал свой номер телефона. Я клятвенно обещала позвонить, как только вернусь от сестры. - Вот и женихи пошли, - усмехнулась я, устраиваясь возле окна и махнув рукой парню на прощание. Неожиданно это развеселило меня, я зажмурилась и подумала: "Настоящее приключение"… Но тут что-то похожее на занозу кольнуло меня: я всегда была тихоней, звезд с неба не хватала, до парней и всяких там авантюр у нас Катька охоча, а я не Катька, и все, что я сейчас делаю… "Да заткнись ты", - посоветовала я самой себе. В этот момент автобус тронулся, я посмотрела в окно и рассудила, что теперь поздно что-либо менять, а потом пожелала себе удачи...