Барышня и Хулиган

Когда мы подъехали к пристани, там уже стояли две милицейские машины. — Его нашли? — бросилась Эмма к первому же милиционеру. — Ищем, — невесело ответил тот, в этот момент от реки раздался крик: — Идите сюда. И все бросились в ту сторону. Эмма вдруг ужасно закричала, а я замерла на месте точно вкопанная. От реки подбежал запыхавшийся Тим. Он схватил меня за руку и поволок к машине. — Вызовите «Скорую», — крикнул кто-то совсем рядом, а я спросила: — Илья жив? Тим покачал головой. — Там труп, обгорелый до такой степени… в общем, головешка. — А вдруг… — У него не хватает безымянного пальца на правой руке. — Боже мой, — пробормотала я, оседая на землю. Тим успел подхватить меня и усадил в машину. — Сиди и не высовывайся. Сейчас опять начнут вопросы задавать. — Тим, зачем они это сделали? Ведь они получили деньги? — Ты забыла, что сказал Илья по телефону: он догадался, кто убил Палыча, и вот результат… Домой мы вновь попали уже под утро. К тому времени не только я, но и Райт лишился своего оптимизма. Вместо того чтобы лечь спать, он принялся курить и вышагивать по гостиной. — Тим, — позвала я, — о чем ты думаешь? — О деле, — недовольно ответил он. — Знаешь, по-моему, она его по-настоящему любит, — вздохнула я. — Кого? — Илью, конечно. — А-а… слушай, шла бы ты спать. — А ты? — А я немного подумаю. — Тогда я лучше здесь посижу. — Совершенно необязательно. — Тим… — А? — Ты Эмме сказал, что не можешь рисковать любимой женщиной. — Ну? — Что «ну»? Ты ведь не просто так сказал? — Не доставай меня, а? — взмолился Райт. — Иди отсюда. Всю ночь на ногах, тебе надо отдохнуть. — Чего ты на меня злишься? — О господи, да ты святого достанешь. Иди спи… Я поднялась в спальню, начав реветь еще по дороге. Ведь знала же, что такому парню, как Райт, верить нельзя. И что теперь? Я вот сижу, реву как дура, а ему наплевать. Он, видите ли, думает. Мне стало так горько, так одиноко, что я зарыдала в голос, сунув голову под подушку. Потом понемногу успокоилась, прислушиваясь к шагам внизу. Я страдаю, а ему до этого нет никакого дела. Он эгоист, черствый, самовлюбленный тип. Я просто идиотка, раз могла вообразить, будто такой человек способен любить кого-то. Он не любил Катьку, и до меня ему нет никакого дела. Закончится это дурацкое расследование, и он отправит меня в Кострому, отмочив на прощание какую-нибудь шуточку. Так мне и надо, сестра предупреждала… Незачем дожидаться, когда он популярно объяснит, что мне пора отправляться домой, я вполне могу уехать сейчас. Все равно толку от нашего расследования никакого. Если Тим нравится играть в Шерлока Холмса — на здоровье, а я устала. Может, Катька в Костроме объявится, а может, она у меня и живет в настоящее время? А что? Из ее подозрительных друзей обо мне мало кто знает, и моя квартира для нее идеальное убежище. Внизу стало тихо. Как я ни прислушивалась, не могла разобрать ни звука. Подождав еще немного, я спустилась вниз. Райт лежал на диване и крепко спал. Я постояла над ним немного, затем поднялась в спальню, собрала свои вещи и написала записку: «Тим, извини, но я считаю, что расследованием должна заниматься милиция». После чего подхватила свою сумку и пошла к входной двери, правда, не удержалась и еще раз заглянула в гостиную. Тим спал как убитый. Я вытерла слезы, покинула жилище, заперла дверь и бросила ключи в почтовый ящик, скорее всего для того, чтоб не иметь возможности вернуться через полчаса. Было по-утреннему прохладно, на улице ни души, только голуби чинно вышагивали по тротуару. На проспекте мне повезло, из переулка показалось такси, и я благополучно добралась до вокзала, купила билет на автобус и устроилась на скамейке. До отправки оставалось еще полчаса, время шло, а я все чаще вертела головой, высматривая в толпе пассажиров знакомую фигуру, но так ничего и не высмотрела. Это только в кино герой непременно появляется в последний момент, объясняется героине в любви, и потом они живут долго и счастливо. И все-таки до последнего мгновения я продолжала надеяться. Автобус тронулся с места, а я закрыла глаза и даже отвернулась от окна. Город остался позади, и я почувствовала странное спокойствие, будто этих сумасшедших дней вовсе не было в моей жизни, точно они мне привиделись во сне, а теперь я проснулась. В полдень я вышла из троллейбуса неподалеку от своего дома, подумала и завернула в парикмахерскую. Покрасила волосы в привычный цвет, стянула их в хвост на затылке, достала из сумки очки и сразу же почувствовала себя в своей тарелке. Подходя к родному подъезду, я что-то насвистывала, прикидывая, что, наскоро перекусив, отправлюсь к кому-нибудь из девчонок. Мы сходим на пляж, а вечером… На ступеньке, в трех шагах от моей квартиры, сидел Райт. Услышав, как хлопнула дверь, он поднял голову и уставился на меня. — Это ты? — спросил Тим с сомнением. — Я, — пожала я плечами. — Давно ты тут сидишь? — Минут пятнадцать. Уже начал волноваться… Ты совсем на себя не похожа, — заметил он, а я опять пожала плечами: — Наоборот. — Очки… у тебя что, зрение плохое? — Минус два. — Я в этом не разбираюсь. Может, мы войдем в квартиру? — вздохнул Райт. Мы вошли, я бросила сумку у порога и прошлась по своим двадцати трем квадратным метрам, но никаких следов Катькиного присутствия не обнаружила. — Значит, здесь ты и живешь? — спросил Тим, оглядывая мои хоромы. — Квартира твоя или снимаешь? — Снимаю. — Понятно. Не скажешь, что это дворец. — Да, после твоей выглядит довольно паршиво. Но мне нравится. Когда я была маленькая, мы тоже в «хрущевке» жили, правда в двухкомнатной. — А мы в коммуналке. Настоящий барак, длинный такой коридор и восемь комнат. Мама привыкла. Даже когда я купил ей квартиру, ни за что не хотела переезжать. Еле уговорил. — У тебя есть мама? — несказанно удивилась я, Тим скривился, а я покраснела. — Извини, я не правильно выразилась. — У меня отец умер восемь лет назад, был путевым обходчиком. Мама тоже на железке работала. — И где они? — Давай это останется маленьким секретом? — Ну хорошо... — Ну вот и отлично. — А здесь как очутился? — После армии, служил тут неподалеку… Ты чего сбежала? — Я не сбегала, — сказала я, поставив на плиту чайник. — Я оставила тебе записку, где все объяснила. — Ничего ты не объяснила. Я тебя чем-то обидел? — Вовсе нет, — ответила я. — Слишком много трупов. Боюсь, что мы только все запутали еще больше и ни в чем так и не разобрались. Пусть этим занимается милиция. — Они займутся, — проворчал Тим. — Оглянуться не успеешь, как в каталажке окажешься. — Значит, так мне и надо, — отрезала я и разлила чай в чашки. Тим настороженно наблюдал за мной. — Ты меня не любишь? — вдруг спросил он, от неожиданности рука у меня дернулась, и чай расплескался. — Мы не подходим друг другу, — уклончиво ответила я. — Почему это? — разозлился Райт. — Просто не подходим… — Ерунда. Вчера я был занят и не сказал, что люблю тебя, вот и вся причина. Ты обиделась и сбежала. — Ну и что? Сути это не меняет. Мы не подходим друг другу, и я не хочу продолжать расследование. Я просто боюсь, это тебе понятно? — Вот сейчас возьму и уеду, будешь знать, как валять дурака. — Я решительно поднялась и распахнула входную дверь. Тим со своего места в кухне прекрасно ее видел. — Выгоняешь, значит? — спросил он с ехидством, я сочла ниже своего достоинства продолжать беседу и молча смотрела в пол. — Я уйду, а ты будешь сидеть на своей кухне и обливаться слезами. И ждать письма, потому что у тебя даже телефона здесь нет. Совершенная дикость. Мне ты из гордости не станешь звонить и начнешь страдать, ночами не спать, реветь и ждать неизвестно чего… — Ну и что? — усмехнулась я. — К этому можно привыкнуть. — Ты думаешь? — неожиданно серьезно спросил Тим и нахмурился. — Конечно. Сначала привыкаешь, а потом все проходит. И ничего уже не чувствуешь. Больно только в первый месяц. — А ты откуда знаешь? — спросил он с подозрением. — Я книжки читаю. — Слава богу, я думал, у тебя богатый жизненный опыт. Может, ты закроешь дверь? Нет? Ладно, сам закрою. Даже если ты права, я не собираюсь мучиться месяц. С какой стати, когда… Ты меня слушаешь? — Нет, — покачала я головой. — Напрасно. Я проснулся сегодня, а тебя нет. Только эта дурацкая записка. Ну я и представил, что тебя и вправду нет, ни сегодня, ни завтра… На кой черт мне такая жизнь? И я вовсе не хочу, чтобы все это кончалось. Слышишь? — Нет. — Я тебя люблю. Теперь слышишь? — Райт, ты свинья, — пробормотала я и заревела, так мне было обидно. — Все, все, все, — шептал Тим, заключая меня в свои объятия. — Моя грудь в твоем полном распоряжении, можешь жаловаться сколько угодно и орошать ее слезами. Допустим, я не знаток женской психологии, но это оттого, что у меня никакого опыта, я первый раз влюбился, честно. Ты бы не ругалась со мной, а тактично намекала, когда и что я должен делать, чтоб ты на меня не злилась и всегда была довольной. — Иди ты к черту, придурок, — рявкнула я. — Ну, придурок и придурок, я в умники сроду не лез. Я попыталась его оттолкнуть, но вовремя передумала — чего доброго, возьмет и в самом деле уедет, а мне этого, если честно, совсем не хотелось. В общем, часа через два мы покинули мою квартиру, а затем и Кострому, сумку разбирать так и не пришлось. По дороге мы ни разу не вспомнили о трупах, строили планы, прикидывали, как объясним все Катьке (это в основном я прикидывала), и несколько раз клялись друг другу в любви. В результате обратная дорога показалась нам безобразно короткой, я и глазом не успела моргнуть, а мы уже тормозили возле дома Тима. Но в этом тоже были свои преимущества. Мы вошли в холл, Тим меня обнял и начал целовать, а я расстегивать пуговицы на его рубашке (нечто подобное я видела в одном фильме, но оказалось, что в реальности это довольно нелегко, впрочем, может, у Райта пуговицы какие-то не правильные), я повисла на его шее, и тут кто-то кашлянул за моей спиной. Тим недовольно поднял голову, а я, повернувшись, увидела в приоткрытой двери, которую никто не потрудился запереть, мужскую физиономию. Райт распахнул дверь, и мы замерли от неожиданности, обнаружив на пороге милиционера. Он еще раз кашлянул и спросил: — Тимоти Райт вы будете? — Я. — А войти можно? — Проходите, пожалуйста. Мужчина вошел, посмотрел на Тима с улыбкой и вроде бы даже подмигнул ему. Потом нахмурился и сказал со вздохом: — Иванова Екатерина Юрьевна вам доводится женой? — Бывшей, а что случилось? — Теперь я испугалась по-настоящему. — Поедем в отделение, там вам все объяснят. — Что объяснят? — запаниковала я. — Боюсь, несчастье с супругой приключилось. — Господи… Я с тобой поеду, — заявила я. — Я ее сестра… то есть, ну вы понимаете… — Понимаю, — вздохнул милиционер. Через полчаса мы выходили возле мрачного двухэтажного здания. Здесь нас поджидал Виктор Иванович, с которым мы успели поговорить по телефону. Увидев меня в новом обличье, он нахмурился, а я растерялась: узнал он меня или нет, вскоре выяснилось, что узнал. — Вам придется опознать… убитую, — деревянным голосом сказал он. — Я готов, — торопливо заверил Тим, приткнув меня на единственный стул в длинном коридоре. Они ушли, а я осталась в коридоре, бессмысленно разглядывая пол под ногами. Мужчины вернулись буквально через пять минут, я вцепилась в руку Тима, глядя на него с надеждой, он отвел глаза и кивнул. — Когда ее нашли? — спросил Райт. — Вчера, ближе к вечеру. В районе деревни Михайлово, там лесополоса… ребятня с собакой гуляла. Если б не собака, ее могли бы очень долго не обнаружить. Труп сунули под поваленное дерево и засыпали землей. Все цело ключи, деньги, медицинский полис, по нему и установили личность. — Как ее убили? — с трудом разлепив губы, спросила я. — Задушили. Несколько дней назад. У меня к вам большое количество вопросов. Например, где вы были в прошлую среду, примерно в десять часов утра? — Она погибла в это время? — нахмурился Райт. — Боже мой, — пробормотала я, значит, когда я спешила на свидание с сестрой в пригородный универмаг, Катька была уже мертва. Мы опять поехали в милицию, отвечали на какие-то вопросы и что-то подписывали. Признаться, соображала я с трудом и даже плохо помню, что говорила. Одно мне было ясно: Виктор Иванович подозревает нас во всех убийствах, произошедших в городе за последний месяц. Следующие дни пролетели в хлопотах, связанных с похоронами и следствием. Тетка на похороны приехать не пожелала, сославшись на нездоровье и дальнюю дорогу, вот так и вышло, что из родни были только мы с Тимом. Правда, проводить Катьку собралось много людей, за что я им была очень благодарна. Рыжая Зинка меня не признала, но мы быстро подружились. Катьку жалели, но при этом намекали, что человеком она была рискованным, и ее ранняя кончина мало у кого вызвала удивление. После поминок, которые проходили в клубе, мы вернулись домой вдвоем с Тимом, он был задумчив, я тоже, разговаривать не хотелось. Я устроилась перед телевизором и тупо взирала на экран, так и не сообразив, что канал вещает на английском. Тим, заглянув ко мне, выключил телевизор и устроился рядом. — Не плачь, — сказал он тихо. — Чего уж теперь… — Я не плачу, — ответила я, вытирая слезы. — Народ вовсю перешептывался, что Катьку убили неспроста. Лось, сторож, Илья, теперь вот Катька и исчезнувший Палыч, есть о чем подумать. — Ты опять? — спросила я, отстраняясь от него. — Я тут на карту области взглянул. От деревни, где Лося убили, прямая дорога в город, как раз через это самое Михайлове. — И что? — А ты подумай. Катька была с Лосем, кто-то навестил их под утро, а через сутки она уже лежала в лесу. Следствием установлено, что она приобрела путевку в дом отдыха, он в сорока километрах севернее, но дорога к нему опять-таки через Михайлове. — Постой, это что же получается? Катька отправилась с убийцей Лося? — Точно. Избавившись от одного любовника, она уехала с другим в дом отдыха. Правда, он там не появлялся, по крайней мере, его никто не видел. Но Катька оттуда тебе звонила, это установленный факт. Вернулась в город с попутным транспортом, но тут выяснила, что меня выпустили из тюрьмы, и решила не рисковать. Скорее всего убийца повез ее обратно в дом отдыха, чтобы она там пересидела трудное время, а по дороге убил. В доме Лося нарочно оставил ее сумку, чтобы Катьку заподозрили в убийстве бывшего любовника. — Почему ты думаешь, что нарочно? — Зачем Катьке две сумки? Ведь одну нашли рядом с ней, а другая осталась в деревенском доме, да еще со свидетельством о разводе. Если б детишки труп не обнаружили, менты бы решили: Катька что-то не поделила с любовником и укокошила его, а потом сбежала от правосудия. Соображаешь? А настоящий убийца гуляет на свободе. — Может, Катьки вовсе не было в деревне, когда Лося убили? — Была. И убийство это заранее спланировали, поэтому сестрице твоей и нужно было алиби. Для того она тебя и вызвала. — Но зачем ей убивать Лося? — Это может знать только ее сообщник. Она ему доверяла, а он завез ее в лесок и задушил. Вот сволочь… Конечно, особо теплых чувств у меня к ней нет, но такого она не заслужила. — Думаешь, милиция во всем разберется? — Кто их знает, — пожал плечами Тим. — Поймать бы гада, своими руками придушил. — Мы подозревали Илью, но он мертв. Кто же тогда этот таинственный убийца? — Палыч его наверняка знал, потому и погиб. Вот что, позвони-ка этому типу на «Понтиаке», как там его, Аркадий Викторович? Пора ему из Праги вернуться. Я вздохнула, набрала номер и через секунду услышала мужской голос. — Слушаю. — Аркадий Викторович, — испуганно начала я, — меня зовут Ольга, Ольга Иванова. Возможно, вы знали мою сестру Екатерину, она работала в клубе «Лейла» у Юрия Павловича. — С Юрием Павловичем я знаком. А в чем, собственно, дело? — Мне необходимо с вами поговорить. Моя сестра погибла, а Юрий Павлович исчез… — И чем я могу вам помочь? — Это сложно объяснить по телефону. Мы могли бы встретиться? Это действительно очень важно. — Честно говоря, не знаю… ну, хорошо. Кафе «Мечта» вас устроит? Скажем, через двадцать минут. — Да, конечно. Спасибо вам… — Я повесила трубку и посмотрела на Тима. — Поедем? — Конечно, — кивнул он. — Этот Аркадий — наша последняя надежда.