Чёрное золото

      Т’Чалла знал, кто перед ним, но не боялся. Да и откуда в нём мог заговорить страх? Ему просто неоткуда взяться. Возможно, волнение, смятение, но не страх. Просто перед ним сейчас стоит человек, о существовании которого молодой король узнал сутки назад. И тем более, не ожидал увидеть его во плоти прямо перед собой. Но так или иначе, они оба сейчас здесь. Смотрят друг на друга и ищут что-то в омутах тёмных, едва ли не чёрных, глаз. Скорее всего, нарастающую ненависть, или кипящую в жилах злость, но… Странно. Ни в одних, ни в других глазах не было всего того, чего они ожидали.       Эти взгляды можно было счесть за дикость, свойственную только что встретившимся хищникам. Они думают, ждут ответной реакции, выжидают агрессивных действий, отслеживают каждый твой вздох, но остаются неподвижны. С одной стороны, люди, но с другой… Хотите смейтесь, хотите нет — действительно дикие кошки. Да, смешно сравнивать их с этими животными, но, что бы мы ни говорили, им присущи эти черты. Даже глаза их разговаривают по-другому. Не как у людей, а как у животных.       — Прикажи ему убраться немедленно! Т’Чалла! — королева не терпела присутствия этого человека. Ей он казался чужим, не одним из них, а лично у неё вызывал отвращение.       — Назови своё настоящее имя… И чего ты хочешь, — проигнорировав свою мать, спросил мужчина. Он встал и подошёл ближе. Король наперёд предположил его действия, и поэтому не удивился ответу.       — Меня зовут Н’Джадака, я — сын Н’Джобу. И я хочу занять трон Ваканды. — Ярость и ненависть сразу вспыхнули внутри. Он понимал, что нынешний король знал… Знал и ему было всё равно. Ему и сейчас всё равно.       — Не может быть… — едва слышно, почти не дыша, шептала Рамонда. Она не верила тому, что было произнесено.       — Король Т’Чака много лет назад пришёл к моему отцу и убил его! Я видел следы когтей на его теле. И, будучи маленьким ребёнком, я остался совершенно один…       — Этого не может быть! — женщина возмущённо двинулась вперёд, перебивая молодого киллера. В мыслях она жалела, что сын позволил этому лжецу и убийце присутствовать здесь до сих пор, но ничего не могла сделать.       Со словами «к сожалению» ей показали кольцо Н’Джобу. Королева застыла на месте. Её сердце рухнуло куда-то в пятки. Нельзя не сказать, что на мгновение её губы задрожали. Глаза неясно бродили по стоящему перед ней молодому человеку и искали знакомые черты брата Т’Чаки.       — Т’Чалла, ты не…       — Я принимаю твой вызов, — при этих словах Н’Джадака злостно ухмыльнулся, и на мгновение казалось, что он готов кинуться на своего брата в этот же миг.

***

      Минуты поединка летели быстрее секунд. Словно всё случилось в один момент. Щелчок — и уже Т’Чалла не может встать. Силы вытекали из него всё больше и больше, в глазах мутнело, — возможно, от воды, а возможно, от бессилия.       Тело мужчины сводило острой растягивающейся болью. Пальцы, руки и ноги не слушались. Подкашивались. В нём не осталось сил, но король всё равно поднимался, всё равно делал эти смешные попытки нанести хоть какой-нибудь урон брату. Дышать тяжело. Грудь как будто бы окаменела, не трогалась с места, сдавливая лёгкие при каждом вздохе, в котором отражалась нестерпимая пронизывающая боль.       Т’Чалла видел глаза напротив себя. Они наливались краснотой при каждом ударе, словно на мгновение в них расцветали розы, — таким ярким казался этот свирепый взгляд.       Это был не просто ритуальный поединок. Мужчина чувствовал в каждом ударе Н’Джадаки столько злости, обиды, ненависти, желания отомстить, что это просто выбивало из сознания. Король цеплялся за отголоски реальности, но лишь продолжал ощущать физически всю ту боль, которая делала его брата сильнее и сильнее.       Т’Чалла чувствовал отвратительный свёрнутый ком внутри. Сейчас, к сожалению, он винил отца за случившееся. За то, что тот когда-то убил родного брата, убил своего племянника. Разумеется, не физически. Он уничтожил его жизнь. Настоящую. Которая должна была быть в Ваканде, вместе с ним. И всё наверняка было бы по-другому…       Мужчина ощущает тяжесть и вину на себе, словно это он виноват в случившемся, словно он мог что-то изменить.       — И это ваш король? Король Ваканды?! — Разум киллера уже не подчинялся ему. Внутри хлестал адреналин и ожесточённая агония. Его раздирали изнутри собственные чувства, которые он на протяжении многих-многих лет хранил в себе, держал под замком, скрывал даже от самого себя. А теперь… Такая потрясающая возможность освободиться.       Т’Чалла помнил лишь огонь, исходящий от тела брата, помнил надрывное хрипящее дыхание. Ощущение беспамятства, тяжесть воды над собой и вину… Съедающую твой разум, ранящую душу. А затем темноту. Сплошную, холодную, поглощающую…       Всё бы было по-другому. Узнай он раньше, Т’Чалла не допустил бы этого. Не важно как, но он бы сделал хоть что-нибудь, чтобы дать своему брату шанс, который у него отняли много лет назад.       Пелена, тьма и смятение сошли с короля Ваканды только когда Н’Джадака рухнул на колени. Ран было много, остриё оружия заходило в мужчину почти на половину. Т’Чалла проклинал себя за то, что сделал. Но был ли у него выбор? Он обвинял отца в убийстве, хотел помочь своему брату, а в итоге… Он сотворил это с ним, он залит его кровью.       К горлу подступил душащий комок, на душе сразу стало горько и ужасно противно от самого себя. Дрожь начала пробирать нутро, заставляя отвернуться от всего мира одновременно. Поступки его брата пугали, заставляли сомневаться в здравомыслии, но не смерть. Боги, всё что угодно, лишь бы он жил, лишь бы исправить все совершённые ошибки и суметь покаяться перед живым, а не мёртвым, Н’Джадаки.       — Мой отец говорил, что, даже покинув дом, он не видел ничего прекраснее, чем закаты Ваканды. Я, — тяжёлое дыхание шумело так, что невольно создавалось ощущение, что это дышала загнанная лошадь, — всегда хотел увидеть их. Возможно, я разделил бы мнение отца.       — Ты жалеешь о содеянном? — Мужчина склонился к брату, стараясь разглядеть ответ в его глазах. Он пытался заглянуть прямо в душу, но там… Лишь такая щемящая пустота и потерянность, что сердце заходилось внутри. Он просто потерялся.       — Нет… — честно ответил мужчина, на губах собиралась багровая густота, которая каплями начала стекать с подбородка. Когда кровь ударялась о колени Н’Джадаки или пролетала мимо них, прямо на каменную плитку, стук был таким громким для Т’Чаллы, будто бы это тяжёлый барабанный ритм оглушает его уши. — Но-о, — как-то несвойственно протянул мужчина. — Думаю, если бы тогда мой отец не предал Ваканду и не случилось того, что случилось… Не так бы мы с тобой встретились, брат. — Н’Джадака посмотрел на того и чуть было не повалился на землю, но его подхватил Т’Чалла.       Мужчина не повторит ошибок своего отца. Ни за что. Слишком сильно он винит себя, слишком сильно жалеет о том, что произошло много лет назад.       — Шури, возвращайся в лабораторию. Поторопись…       Сказав сестре только это, мужчина сильнее подхватил Н’Джадаки под руки и понес его в сторону тёмных стеклянных сводов.