Чёрное золото

      Прошло пару месяцев, перед тем как мужчина начал задавать вопросы. Конечно, они стали мучить Эрика намного раньше, но прийти к Т’Чалле до этого момента ему не позволяла собственная гордость. Поэтому его жизнь в неведении продолжалась довольно долго: вплоть до тех пор, пока мозги уже не посвистывали от напряжения.       Согласитесь, что возникнет слишком много вопросов, вероятных ответов на которые ещё больше. С одной стороны, есть вагон времени порассуждать над ними, а с другой — от тех же самых рассуждений, голова начинает болеть так, что искры перед глазами скачут, ведь с каждой прошедшей минутой их становится всё больше и больше.       О да, внутри образуется просто мясорубка для решения невозможных задач.       Но рано или поздно, каждый захочет узнать правду, а не кутаться в собственных догадках, как в пуховом одеяле в минус тридцать. Вот и Н’Джадака не хотел больше метаться от одного домысла к другому. Терпение мужчины было натянуто, как струна на музыкальном инструменте. Но даже несмотря на это, он не посмел прийти к Т’Чалле днём.       Эрик терпеливо дождался одиннадцати часов вечера, и только тогда вышел из комнаты. Его встретили две безэмоциональные каменные морды, которые у мужчины уже вызывали тошноту. Каждый день одно и то же: стоит ему покинуть комнату, как перед ним возникали девушки в доспехах, и вооружённые с головы до ног. Обычно они следовали за ним, куда бы не лежал путь Н’Джадаки, но в этот раз женщины не пропускали киллера.       — В чём дело? — грубо рыкнул Эрик.       — Куда ты собрался? — спросила одна из них. Это была крупная по кости женщина высокого роста. Выглядела она, конечно, устрашающе и грознее второй девушки, но всё равно — назвать её преградой для Эрика было очень сложно.       — Я не обязан отчитываться вам!       — Нет, не обязан. Но я спрошу тебя ещё раз, а ты без лишних вопросов ответишь. — И вот снова. Ненависть, какое-то презрение, превосходство во взгляде — так смотрели не только они, но и все остальные. Будто бы в нём они видели что-то ничтожное и жалкое. Это выводит и оскорбляет одновременно.       Как же хочется схватиться за голову и кричать: «Хватит! Хватит на меня так смотреть!». Но они продолжают, и ярость волей-неволей закипает в груди, прожигая руки и голову огнём. Хочется выпустить пар, а нельзя.       — Куда. Ты. Собрался? — цедила каждое слово женщина, да так это было противно, что лицо само по себе скривилось от стального скрежета в голосе.       — Ты даже не представляешь, как мне хочется засадить тебе это копьё прямо в голову, но я, пожалуй, воздержусь, — шипел Эрик, а затем, выдохнув, уже спокойно ответил: — Я иду к Т’Чалле.       — Не трать его время и иди обратно спать, — посмеялась та, но быстро замолкла.       — Сама отойдёшь или подвинуть надо? — Н’Джадака уже решил не церемониться, и если уж дойдёт до драки, то, значит, она будет.       — А ты попробуй, — самоуверенно хмыкнула воительница. Она явно получала удовольствие от того, что выводила мужчину из себя.       — Уверена, что силёнок хватит? Я лишь предупреждаю, — ещё слово из её рта и-и-и…       — Я могу спросить у тебя тоже самое…       Думаю, не стоит говорить, что было дальше? Эрик не терпел заносчивых стерв, как эта, поэтому был счастлив размять свои уже отёкшие конечности. Сказать честно, она его разочаровала. Но если не вдаваться в подробности, то разнесся тот участок коридора, Н’Джадаки оглушила Шури, активируя чип на шее, а затем мужчина очнулся уже в комнате.       Но не в своей.       Тело всё ещё чувствовало электрические импульсы, отказываясь слушаться мужчину. Руки и ноги двигались совершенно не в ту сторону, в которую хотел Эрик, и это раздражало. Чувство бессилия — самое противное, что может испытать человек. Даже стараясь двигаться так, чтобы мышцы наконец-то пришли в норму, у него не получалось встать.       — Очнулся?       — Где я? Если скажешь, что всё ещё в Ваканде, я тебя убью, — Н’Джадака, разумеется, понимал, что да, но крохотная капля надежды всегда жила в его подсознании.       — Да, ты всё ещё в Ваканде. Ты в моей комнате, — спокойно отвечал Т’Чалла. Угроза его нисколько не напрягла, а лишь развеселила. После драки в коридоре в нём ещё оставался пыл для угроз. Удивительно.       — Не пояснишь, какого чёрта я здесь забыл? — устало выдыхал слова Эрик.       — Насколько я знаю, ты сам хотел прийти ко мне. Так что, это я должен спрашивать, зачем ты хотел меня увидеть.       Т’Чалла присел на край своей же кровати и посмотрел на брата. Он выглядел потрёпанным, но и в то же время совершенно нормальным и здоровым. Хотя что-то в выражении его лица настораживало. Словно что-то случилось, словно его что-то беспокоило. Но мужчина даже не рассчитывал на то, что ему выложат всё, как на духу.       Если скажет хоть что-то, уже чудо будет.       Они не разговаривали больше двух месяцев, и его это вводило в замешательство. Он понимал, что понадобится время, но оно как-то неожиданно растянулось. Ну, месяц, ну, полтора, но не более. А здесь…       Т’Чалла наблюдал за братом, пока была возможность: разглядывал умиротворённое тёмное лицо, невольно улыбался, поражаясь эстетичности его черт, словом, восхищался. Мужчина не сомневался в том, что своё обаяние и очарование кузен унаследовал от матери. Он не похож на Н’Джобу ни капли… Если судить по фотографиям, разумеется. Сложно не признать естественную красоту Эрика. И почему-то Т’Чалла был уверен, что та драка случилась не только из-за упрямства обоих.       Он заметил дрожь на ресницах, словно они трепыхались во сне. Но Н’Джадака не спал, несмотря на то, что его глаза были так естественно закрыты. Дыхание не шумело, как это бывает обычно, а грудная клетка тяжело поднималась и опускалась при вздохах.       — Хватит на меня смотреть, — всё-таки сказал киллер. Он был уверен, что Т’Чалла видит его таким же, как и все остальные. Взирает на него с такой же ненавистью или неприязнью. Но нет. Мужчина открыл глаза и увидел другие напротив себя. Тёмные, чуть скользящие по нему самому, но живые. С естественным блеском и взглядом. В них не было ничего жестокого или отрицательного. Скорее, напротив. Т’Чалла смотрел на него и пытался что-то понять. Не важно, что именно: его или его поступки. Главное — он отличался от остальных. Смотрел не так, как они. По-другому.       И, наверное, это был единственный человек в Ваканде, от взгляда которого Н’Джадака отвернулся.       — Ты скажешь, что случилось, или так и будешь молчать?       — Как будто бы тебе не всё равно… — и в глазах снова смятение и пустота. Душераздирающая больная пустота. Её не должно быть у человека, но она есть. И поглощает его с каждым днём всё сильнее.       — Не всё равно. Если хочешь что-то спросить или сказать, говори.       Одно это слово — «говори», — и почему-то в груди защемили тоска и боль, как от старой незажившей раны. Уже лет десять он оставлял свои проблемы и мысли при себе, так как рассказать о них было некому, да и никто бы не стал слушать. Так что с этим человеком не так? Зачем он отличается от других? Зачем так обманчиво прикидывается? Странно. Раньше ему было плевать на это, но когда действительно понимаешь, что это единственный, кто сейчас рядом, по телу начинает литься тепло. Когда ты забываешь о чём-то, это не беспокоит, но стоит задеть за живое, как вдруг становится куда больнее, чем раньше.       — Зачем ты меня спас? — Киллмонгер посмотрел прямо в глаза брата, чтобы уловить хоть крупицу лжи, если та проскользнёт на его губах.       — Я не хотел повторять ошибки своего отца, — Т’Чалла отвечал правду, так как не хотел врать. Сейчас это ни к чему.       — Всего лишь? — усомнился мужчина. Сердце заухало в ушах, мешая слышать брата.       — Ты сделал много ужасных вещей, но мы все их совершаем. Убивать тебя только поэтому было бы бесчестно. И не всегда мы поступаем верно с первого раза, а не давать шанса изначально — хуже, чем убийство.       Киллер усмехнулся.       — Слишком благородно. Даже для тебя. — Затем, помолчав с пару минут, продолжил: — А зачем ты дал мне свободу? — Эрик ощутил какое-то спокойствие, поэтому решился говорить дальше. Сейчас это не казалось чем-то унизительным или глупым. Он просто говорил с человеком, который спас ему жизнь, он просто искал ответы на свои вопросы. В этом не было чего-то недопустимого для него. Создавалось лишь ощущение, что он советуется со старым другом.       — У тебя её и нет. — Н’Джадака нахмурился. Вроде он не за решёткой, да и наручников на нём не было — чем не свобода? — Когда в твоё тело вживлено GPS-устройство и шокер, сложно назвать это свободой. Ты живёшь здесь лишь потому, что это твой дом. Ну, точнее то, что ты должен был считать домом. Твой отец был убит, а я даже не представляю, что ты делал, когда остался один. Тебя не забрали в Ваканду, хотя были обязаны…       — Не смеши меня. Это место никогда не сможет стать моим домом, принцесса. То, что было, уже не вернуть, как бы ты ни старался. И если ты не посадил меня за решётку только поэтому, хочу тебя разочаровать: напрасно. Можешь это сделать прямо сейчас, — насмешками отзывался на каждое слово мужчина. И каждая такая фраза угнетала и странно задевала. Ведь Т’Чалла хотел верить в обратное.       — Не стану.       — Почему? — вкрадчиво выговаривал каждый слог Киллмонгер. Он никак не мог понять, зачем тот это делал. Почему, несмотря на то, что он говорил, Т’Чалла поступал не так, как он ожидал?       — Я уже сказал, — Н’Джадака уловил, как мужчина улыбнулся глазами, едва заметно, но искренне. — Что-то ещё? — после недолго молчания спросил вакандец.       — Нет, — скупо ответил он, но перед тем, как брат встал с постели, добавил: — Пока что.       — Хорошо, — ответил мужчина. Затем, взяв уголок одеяла, он накрыл тело Эрика до предплечий и был готов посмеяться в голос, когда глаза брата округлились до монет.       — Что ты делаешь? — чего-чего, а уж того, что за ним будут ухаживать, как за кисейной барышней, Н’Джадака совсем не ожидал. Он, между прочим, планировал иди в свою комнату и спать там!       — Твоё тело будет в таком состоянии, в котором находится сейчас, до утра. Тебя чудом доволокли досюда. Сомневаюсь, что тащить тебя обратно кто-то согласится, — усмехнулся Т’Чалла и отошёл от своего ложе.       — Ну уж нет. Здесь я спать не собираюсь. — В момент, когда Эрик приподнялся на локтях, его тело сковала дрожь. Пробирающая боль, которая была похожа на судорогу всего тела, повалила мужчину обратно, и не отпускала и дальше. — Прикажи кому-нибудь отнести меня в мою комнату.       — Спи здесь, я всё равно уезжаю.       Мужчина молчал. Ему становилось всё равно на то, что творилось вокруг. Он закрыл глаза, но не засыпал. Н’Джадака слушал: как ходит по комнате Т’Чалла, как хлопнула за ним дверь, и последующие часы тишины. Он слушал её и наслаждался спокойствием.       Впервые за очень долгое время.