Чёрное золото

      Т’Чалла догадывался, что произойдёт по его возвращению, но не ожидал, что это случится так быстро. Он не успел даже сделать и десяти шагов по своей земле, как его пронесло по ней метров семь. Бок, на который пришёлся удар, прошибла тупая боль, приглушая ту, что возникла от падения на землю. Посмотрев в ту сторону, где он стоял несколькими секундами ранее, мужчина увидел, как брата уже окружили воительницы, а Шури хотела было активировать чип в шее наёмника.       — Стойте! — поднимаясь на ноги, приказал мужчина. — пропустите его и не вмешивайтесь, — женщины опешили, но расступились, а сестра продолжала держать пальцы на активаторе. — Шури, убери это и отойди, — девушка не трогалась с места, с ненавистью и отвращением, глядя на Эрика.       — Слышала, что тебе сказали? — рыкнул в её сторону Н’Джадака. Она презрительно нахмурилась, огрызаясь в ответ:       — Да что ты о себе возомнил? Не смей его трогать, иначе я пущу по твоему телу такой разряд, что ты несколько месяцев и пальцем шевельнуть не сможешь! — начала кидаться угрозами подросток.       — Шури! — Т’Чалла очень редко кричал на сестру, но она должна была уйти прямо сейчас. Иначе девушка точно бы воспользовалась устройством. В принципе, её и сейчас ничего не останавливало. Она до сих пор не активировала чип, только из собственных соображений. — Уходи. Немедленно! — на этот раз она послушала. Эрик проводил подростка взглядом, но затем переключился на её брата.       — Спрошу только одно: ты знал, что всё так будет? — мужчина кивнул. Н’Джадака гадко усмехнулся, потирая глаза рукой. Ситуация казалась настолько глупой и нелепой, что становилось смешно.       — Эрик, пойми, я делаю это лишь из-за Н’Джобу. Здесь его дом, здесь он и должен быть!       Каждое слово брата лишь сильнее выводило его. Как он вообще может хоть что-то знать о человеке, о котором слышал только от других. Удаку ошибался, когда делал это.       — Тебе ли это говорить?! Ты даже не знал его! — бесился киллер. — Верни останки отца обратно в Америку и забудь, что они там есть!       — Нет, — стоял на своём мужчина. Смотря на брата, он понимал, что ещё минута и Эрик нападёт на него. Но даже так, Т’Чалла уже решил сделать то, что считал правильным. Возможно, Н’Джадака этого не понимает, но для каждого, кто родился здесь и вырос, важно быть захороненными на родной земле. Особенно их предкам. Так они становились ближе к тем, кого любили.       — Я больше повторять не стану!       — И не надо.       Эрик тяжело выдохнул, а затем направился в сторону брата. Настоящий бой завязался быстрее, чем кто-либо ожидал. Всё шло резко, неуловимо, а в некоторых случаях даже тяжело. Удары наносились одни за другими, заставляя содрогнуться под их мощью. Мужчины отказывались уступать друг другу, хоть и оба признавали, что их силы были едва ли не равны. Их подготовка — это что-то невозможное, как и они сами. Но Т’Чалла, волей-неволей, всё же был слабее. Он владел меньшим количеством боевых искусств и не имел такую же выдержку и хладнокровие, какими обладал Киллмонгер. Сейчас решали только эти маленькие крупицы, переходящие за грань человеческих возможностей.       Но ещё, их делало сильнее не то, что они были физически к этому подготовлены, а то, в чём были убеждены. Удаку был уверен, что Н’Джобу место здесь. Среди семьи и дорогих ему людей, в родных землях Ваканды, но Эрик уверял себя в обратном: его отец не предал бы Ваканду, будь она ему дорога, не покинул бы своих родных, будь они ему не безразличны. Сейчас это был бой за отстаивание своего мнения. Возможно, это глупо, но так или иначе, эта схватка решала абсолютно всё.       И последний в ней выпад всё же оказался за Т’Чаллой.       Мужчину уже прилично потрепало. Одежда была разорвана в клочья и висела лишь оборванными кусками по швам. Пот струился по лбу, а тело просто гудело от боли. На нём не было ни одного живого места. Король Ваканды был весь в ссадинах, ранах, синяках, по вискам текла кровь, треснутые губы уже начали обсыхать. Но из последних сил он пытался держать оборону, двигаясь ближе к воительницам.       И стоило мужчинам оказаться рядом с ними, как Удаку схватился за оружие одной из женщин, засаживая остриём прямо в ногу Н’Джадаки, и сделал он это с такой силой, что лезвие пробило не только кость, мышцы и мясо, но и вибраниумные пластины пола, заходя в него настолько сильно, на сколько позволяла толщина ноги. Ранение было выше колена, куда-то с внешней стороны. Боль становилась такой дикой, что в глазах начинало темнеть.       — Чтоб тебя!.. — кричал киллер, схватившись вокруг лезвия рукой, тем самым изранив и её. Всё ещё двигающееся по инерции тело делало только хуже, разрубая ногу и дальше. Сильного кровотечения было не избежать, так что густой багрянец уже начал струится по ноге.       Киллмонгера почти оглушила боль. Он не мог ни двигаться, ни что-либо говорить. Перед глазами всё плыло, а в голове раздавался звон. Тело не прекращало редко, но резко вздрагивать.       — Приведите сюда врачей! — послышалось каким-то эхом в ушах. Как будто бы голос был где-то далеко-далеко. Эрик даже начал сомневаться в своём сознательном состоянии.       — Не смей! Не хорони его в Ваканде, Т’Чалла! — мужчина оторвался от земли, выдёргивая оружие вместе с ногой из холодной поверхности, тем самым, разрубая её ещё сильнее. Вакандец подхватил под руки мужчину, стараясь уложить обратно на землю, лишь бы не дёргался. Он уже терял сознание, но продолжал что-то говорить, что-то, что Удаку, даже при большом желании, не смог бы разобрать.       — Не шевелись. Как только ты придёшь в себя, я всё тебе объясню.       Н’Джадака уже не слышал, что ему говорил брат. Его накрыла холодная темнота, которая в итоге растворила мужчину в себе.

***

      Очнулся Эрик только после лёгкого чувства невесомости и неизбежного падения в чернильную вязкую пустоту. Мужчину подкинуло на кушетке, когда он резко пришёл в себя. Его окутало весьма знакомое нам ощущение паники, как после неожиданного пробуждения. Обычно такое бывает, когда ты засыпаешь так крепко, что начинает казаться, словно ты рухнул с кричащего резкого обрыва.       Мужчине сложно давалась реальность, но всё же, он пришёл в себя. А первое, за что… — Кхе! — кого зацепился взгляд, оказался его «обожаемый» кузен, видеть которого он не хотел даже в следующей жизни.       — Я так полагаю, ты всё-таки сделал то, что так сильно хотел? Не так ли? — он только что пришёл в себя, а прикончить кого-нибудь уже хотелось. И скорее, ни кого-нибудь, а именно Удаку, — Киллмонгер сел на кушетке, разминая ноющие мышцы. У него болело то, что даже априори не могло болеть.       — Да. Сегодня утром, — он глядел на мужчину и медленно осматривал его раны и ссадины. Все люди в Ваканде, видимо, без исключений, ненавидели Н’Джадаку. Его тело было усыпано побоями позавчерашней давности, в то время как на самом короле не было ни царапинки. Это резко взбесило.       — Шури! — киллер рефлекторно вздрогнул. Он никогда не слышал такого голоса у брата: грубый, какой-то злой и раздражённый. Было даже непривычно. Девушка через минуту стояла уже возле брата. — Что это? — указывая взглядом на Эрика, спросил вакандец. Киллмонгер даже опешил. В каком смысле: «Что это?»?       — Это? — подросток немного опешила, указывая на всего мужчину. Она не особо поняла, что имеет ввиду брат.       — Нет. Я про это. — Т’Чалла подошёл к наёмнику, а тот, не ожидая его действий, просто не успел уловить неловкий момент, когда рука мужчины уже лежала на его подбородке, задирая голову выше, показывая продолговатый красно-чёрный подтёк на лице с разбитой кожей. Но через мгновение, Н’Джадака скинул чужую руку с лица.       — В целом: рана.       — Он пролежал здесь трое суток и ты хочешь сказать, что ты совершенно ничего не сделала, чтобы исцелить оставшиеся его побои? — возмутился мужчина, отчего его сестра была гневно выведена из себя, а сам Эрик удивлён.       — Скажи «спасибо», что я вообще ему помогла. Однажды, он чуть не убил моего брата, не убил меня и близких мне людей, а затем, он хотел разрушить нашу страну! И я не единственная, кто не понимает, какого чёрта ты возишься с этим уродом!       — Шури! — девушка не стала слушать, уходя из лаборатории. А между мужчинами повисло привычное им молчание, но всего на пару минут. Грубо говоря: до тех пор, пока Т’Чалла не собрался с мыслями. — Вечером, на закате, мы должны провести обряд. Это наш старый обычай. Ты обязан быть там. — И ты думаешь, я соглашусь на это? — усмехнулся мужчина, провожая взглядом спину брата. Тот что-то поискал на столе среди груды склянок, а затем снова вернулся к кровати, чем-то смачивая возле неё приличный кусок ваты. Он хотел было прислонить мокрую часть к виску и скуле Эрика, но тот отстранился. — Либо приложи сам, либо приложу я, — перевёл тему Удаку, но Эрик заметил этот аккуратный манёвр с его стороны. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Ты думаешь, я на это соглашусь? — Я не буду у тебя ничего спрашивать или думать над этим. Ты придёшь, и тогда поймёшь, почему я поступил так, — решительно парировал все вышесказанные слова Т’Чалла.       Оба замолчали. Н’Джадака взял из рук того вату и приложил к ранам. Он ожидал какого-нибудь неприятного дискомфорта, боли, возможно, пощипывания, но ничего не почувствовал, кроме лёгкой редкой вибрации.       Киллер в последний раз посмотрел на мужчину, прежде чем тот покинул лабораторию, и увидел лёгкую улыбку на губах. Это было так неожиданно. Этот человек — Боги, до чего же он странный! Как возможно улыбаться тому, кто пытался уничтожить тебя, и всё что тебе дорого? Невозможно. Это просто невозможно.

***

      И в действительности, чтобы он ни говорил в лаборатории, мужчина всё равно присутствовал на обряде. Он снова пил тот странный отвар, его снова закапывали в песок. Это вызывало смятение и какой-то страх, но лишь на мгновение. Пока шёл процесс. А затем пустота. Она кажется тёмной, но и в тоже время тёплой, не отталкивающей. Хотя в какой-то момент ты всё же должен проснуться, выпутаться из неё. И когда ты это делаешь, то оказываешься совершенно в другом месте.       Эрик не имеет понятия, случайное ли это место или же есть какая-то закономерность. Но в этот раз он просыпается совершенно в незнакомой для себя обстановке. Переливы различных цветов в небе завораживают глаза, не позволяя оторваться ни на секунду. Они льются из голубого, синеющего цвета в нежные оттенки, и ещё более яркие краски, уходящие совершенно в противоположные части горизонта. Ты не можешь оторваться от них ни на миг… Но когда тебе всё же удается это сделать, создается такое ощущение, будто весь мир поблек, перед этим небосклоном. — Н’Джадака, — киллер резко поворачивается на такой знакомый ему голос. — Отец, — Эрик не двигается с места, пока Н’Джобу не делает характерный жест рукой, намекающий на неспешную прогулку. Мир окутывают странные переливы и всплески света, мелькающие в глазах. Мужчины идут медленно, вслушиваясь в природу саванны. Хотелось просто идти дальше и не думать ни о чём, но наёмник понимал, что, возможно, это последний шанс поговорить с отцом. — Мне жаль, что так получилось. Т’Чалла не имел право беспокоить тебя. — Почему же жаль? — озадачивает старик вопросом своё дитя. — Там твой дом. В Окленде родился я, там была женщина, которую ты любил… Там была твоя жизнь… — мужчине не дали договорить, когда отец глухо хохотнул. — Н’Джадака, ты многого не знаешь о своём старике. Мой дом всегда был здесь, в Ваканде. Рядом с нашими предками. Рядом с моим сыном, который также, как и его отец, родился на этой земле. И единственная женщина, которую я когда-либо любил — это твоя мать. Поэтому есть только одно место, которое я могу назвать своим домом — это Ваканда. — пожимая крепкое плечо своего ребёнка, говорил Н’Джобу. Эрик нахмурился, с лёгким удивлением смотря на отца. — Т’Чалла сделал всё правильно, оставив тебя здесь и вернув мои останки. Думаю, теперь всё встанет на свои места. — В каком смысле? — у Эрика была пустота в голове, и то, что говорил ему отец минутой ранее, уже испарилось из его сознания. Весь мир вокруг них словно исчез, оставляя лишь эхом разносившиеся слова. — Ваша судьба, как братьев, будет лучше, чем была моя с Т’Чакой, я уверен. — искренне улыбался, произнося эти слова, Н’Джобу. Он смотрел куда-то вдаль горизонта и наслаждался этими видами. — С чего ты это взял? — Я вижу… — усмехнулся тот. — Интересно, что же ты видишь? Как мы пытаемся убить друг друга? Сомневаюсь, что это является началом пламенной братской любви, папа, — с едким сарказмом говорил мужчина.       Н’Джобу гулко посмеялся на это. — Я тоже часто ссорился с братом… Но тем не менее! Я вижу не то, что видите вы, а нечто большее. — грустно вздыхал он, вспоминая былые времена, когда рос в Ваканде. — Через ваше прошлое я строю дорогу в будущее и понимаю, что вас двоих ожидает. И эта дорожка идёт с самого рождения Т’Чаллы. — На этих словах Эрик стал слушать внимательнее, так как даже не понимал о чём идёт речь. Его взгляд так и не перестал быть удивлённым, а скорее, с каждым словом отца, становился всё более шокированным. — Я не понимаю… — честно сказал наёмник, взъерошив свои дреды на голове. — Ты и не должен ничего понимать. Всё это началось задолго до того, как ты потерял меня. Я покинул тогда Ваканду не потому, что больше не мог жить по её законам, а потому, что умерла твоя мать. Женщина, которая была всем в моей жизни. Тебе было месяцев шесть от роду… Ваканда напоминала мне о ней, поэтому я забрал тебя и уехал. Затем через год я вернулся, чтобы присутствовать при рождении своего племянника.       Старик устало присел на ствол дерева, что был вырван с корнем из земли. В следующую минуту к нему подсел и Н’Джадака. — Это было счастливое время. Встреча с семьёй немного помогла мне. Мы жили там на протяжении нескольких месяцев, и знаешь, — тут он на мгновение замолчал. — Когда ты в первый раз увидел Т’Чаллу, мне казалось, что ты обрёл для себя смысл жизни. Какими глазами ты глядел на него! Я ни за что бы не поверил, что маленький ребёнок способен на такой взгляд, пока сам не увидел его. Тогда я подумал, что если бы вы росли вместе, никто бы на свете не сумел разлучить вас в будущем. Вы не смогли бы существовать друг без друга.       Он улыбался, и когда наконец, посмотрев на сына, увидел его непонимающий шокированный взгляд, то приобнял за плечо. — Поверь мне, сын, он станет для тебя тем, кому ты захочешь подарить свою жизнь. И ты для него станешь таким же человеком. И это случится очень скоро. Просто перестань отталкивать то, что может сделать тебя счастливым, и тогда всё будет хорошо, — это наставление казалось Эрику безумным. Не говоря уже о том, что тот рассказал до этого. — Это невозможно… — Для моего сына нет ничего невозможного, — улыбнулся Н’Джобу. Затем взгляд его опустел и сделался грустным. Но потом в глазах засверкали живые огоньки и он продолжил: — Знаешь, когда это произойдёт? Когда ты поймёшь, что значит для тебя Т’Чалла? — И когда же? — мужчина не верил в его слова, но интерес брал вверх. — Скажи, какую цель ты преследуешь в жизни? Или преследовал раньше, — Киллмонгеру показалось, что его отец сменил тему, но всё же ответил на вопрос. — Сейчас у меня нет никаких стремлений, но до этого я хотел отомстить за тебя, занять трон Ваканды и поднять нашу страну над всеми остальными, я хотел, что бы наши люди перестали страдать… — Вы оба поймёте это. Неважно где и при каких условиях. Просто в какой-то момент, ты осознаешь, что ради Т’Чаллы будешь готов отказаться от всех своих целей, лишь бы быть рядом с ним. А он, чтобы сделать тебя счастливым, воплотит их в жизнь. И наоборот. Ты сделаешь его стремления реальными, когда он откажется от них ради тебя. Вы будете жертвовать собой, чтобы спасти друг друга. И это предначертано вам судьбой. От этого не уйти. Поэтому, просто закрой глаза, и вернись туда тем человеком, который будет способен на такое… — Что?       Весь мир померк в одно мгновение. Н’Джадака почувствовал удары сердца, которые отдавались острой болью в груди. Частое сердцебиение почти убивало. Становилось страшно от тех мук, которые скручивали тело. Ты начинаешь метаться во все стороны, лишь бы уйти от этого. И… Оказываешься снова в реальности.       Но первое, что ты осознаешь, так это то, что ты не можешь дышать. Воздуха вокруг как будто бы нет. Ты хватаешь ртом кислород, но ничего не получается. Паника, страх, шок и ужас накрывают с головой, заставляя тебя кидаться во все стороны, еле удерживаясь на ногах. И это продолжается до тех пор, пока ты не почувствуешь чужие руки на своём теле.       Эрика подхватили за предплечья. Взгляд ещё долго метался по лицам, пока не сфокусировался на одном из них. На том, которое было прямо перед ним. Т’Чалла держал его, чтобы он не упал, смотря прямо в глаза. В его мимике можно было увидеть тяжёлое понимание и волнение, а с губ слетало всего пару слов: — Дыши, Эрик, дыши…