Одинокий волк и милая кошечка

***

       Нацу и Люси дружили много лет. А началось все в одном из лесов, который звался «Fairy Tail» Это было чудесное место для всех обитателей флоры и фауны. Каждый мог найти здесь дом и свою семью. Темный зеленый лес мог укрыть своей широкой листвой всех, кто в этом нуждался. В этом месте не было место людям, которые в этом мире могли только уничтожать вокруг себя всё, лишь бы достичь своего комфорта.        И все же, каких животных там только не было! Даже домашние любимцы, которых бросили и предали некогда заботливые и добрые хозяева. Для них, это место было единственным, куда они могли податься, ведь больше их никто нигде не ждал. В этом лесу было тихо и спокойно. Иногда даже многие поражались, что здесь скапливалось столько невиданных людскому глазу созданий.        Лес «Fairy Tail»  был домом и семьей для всех, к кому отвернулась спиной матушка Судьба. В этом лесу царило нечто, что заставляло человеческие души трепетать. Морщинистые кроны деревьев излучали магию, что протекала в каждом зеленом листике. Это место по праву называли волшебным… Времена года не трогали вечнозеленый лес, поэтому для всех его обитателей были созданы свои условия.        Протекали лазурные реки, в которых смело могли поселиться русалки, озерные нимфы, и другие морские существа.        В северных частях леса, мог быть даже белый и холодный снег, для тех, кто больше предпочитал холод.        Существ в этом лесу было много, меньшую часть из которых занимали  гибриды. Это полулюди, полузвери, чаще всего их можно встретить у людей, которые решили побаловать себя дорогим удовольствием и завести себе, например, кошечку, которая еще и умеет готовить, или например укладывать детей спать, и при этом будет сладко мурчать, как только вы ее почешите за ушком.        Но не всегда люди ответственно относятся к тем, за кого поручились заботиться.        Не всем везет. Гибридам в том числе. Многие, неугодные и непокорные, сбегают, становясь дикими, и с радостью могут напасть на того же человека или себе подобного. Тот, кто слаб, на дикой и опасной природе, проживет не больше чем трое суток — дальше его либо съедят, либо убьют, за вторжение на чужую территорию.        Но возможно, кое-кому удалось обрести нечто более ценное, чем крыша над головой и еда на столе.

***

       По природе своей Люси была слабым гибридом. И пускай ей достались грация и инстинкт по-королевски воспитанной кошки, но в лесу, где нет места чему-то подобному, такое вряд ли поможет ей.        Ее прошлые хозяева сурово с ней обошлись. Вначале она была самым счастливым питомцем, у которого был теплый кров и заботливая семья. Но затем ей пришлось бежать. Не смогла стерпеть то, что хозяин ее домогался, и за это она оцарапала его лицо. Хозяйке это тоже не понравилось, ведь сколько бы Люси не говорила, что она ничего не сделала, ей никто не верил. В итоге избив маленькую, хрупкую кошечку, ее безжалостно выкинули на улицу.        Шло время, и благодаря своему слуху и зрению, она смогла кое-как охотиться и убегать от хищников. Иногда, когда была поздняя звездная ночь, Люси, глядя на небо и поджимая к груди коленки, с улыбкой вспоминала свою другую, маленькую хозяйку — это была девочка, которая единственная заступилась перед ней тогда, но все равно ничего не смогла сделать. Это был ее маленький огонек, который не позволял бедной кошечке окончательно возненавидеть людей. Ведь она до сих пор верила, что есть среди них те, у кого доброе сердце.        И один юноша, смог укрепить тот факт, что по внешности, людей судить не стоит.        Когда впервые Люси встретила Нацу, то была уже готова распрощаться со своей жизнью. Тогда, грозный и страшный волк, смог спасти ее от двух задиристых котов, у которых на уме, были явно плохие мысли.        И какую же силу она увидела в тех серо-зеленых глазах. Тогда она поняла — Нацу действительно был волком-одиночкой. Он даже не стал слушать ее слова благодарности, а только осмотрев ее на наличие повреждений, ушел. Также неожиданно, как и появился.        Но у Судьбы, всегда свои планы, и никто не смеет их нарушать.        Это шутница постоянно сталкивала дикого волка с этой милой кошечкой. То они в одном месте ягоды нашли, то Нацу случайно застал Люси моющуюся в речке, то он вновь спас ее от хулиганов, ворующих чужое.        И в скором времени волк стал наблюдать и тайно присматривать за этой непутевой кошечкой. Запомнил ее запах так, что даже если она за сотни миль будет от него, он все равно ее отыщет. Приносил ей еду, и только смущенно бурчал, когда та его с улыбкой благодарила.        — Расскажи мне, кто ты? — в один из вечеров задала вопрос кошечка, придвинувшись к волку ближе, чтобы иметь возможность греться о теплое и сильное тело.        — Ты итак знаешь. — Буркнул он, вгрызаясь в прожаренное на углях мясо. Ночь темным мраком спустилась на землю, укрывая таинственный лес приятной тишью. И только треск поленьев от огня, прорывался сквозь приятное молчание.        — Нет, — надула губки Люси, забавно нахмурив бровки, — ты говорил только свое имя, но никогда не рассказывал откуда ты? Мне интересно, почему?        Обладатель забавной розовой шевелюры, которую однажды Люси попросила потрогать, тяжело вздохнул. Эта кошка выводила его иногда из себя. Хотелось прям повалить ее на прохладную траву, ухмыльнуться, и так игриво протянуть: «Сейчас узна-а-а-ешь…». Но вместо этого он вновь рыкнул сам на себя за такие мысли, понимая — Люси с ним никогда не будет. Он — волк-одиночка, который никогда не подпускал кого-либо к себе так близко кроме Люси. И вновь протяжно вздохнув, юноша начал свою историю.        Его изгнали из клана за то, что он убил человека. В порыве гнева конечно, и если в этом долго копаться, то и за дело. Но все же, из-за этого его выгнали, хотя ему даже повезло, что он не лишился жизни. Просто Нацу не любил людей. Терпеть их буквально не мог. А все идет из детства, где охотники, прямо на его глазах, убили отца. После этого он вообще стал сторониться и своих сородичей.        — И зачем я только это тебе рассказал?.. — обреченно вздохнул он, прижимая к своей груди плачущую в три ручья Люси. Она плакала долго, проникшись его историей, а он… Черт! Ну откуда этот такой заботливый и нежный взгляд?! И почему это он успокаивает эту дуреху, так ласково и осторожно гладя ее по голове?! Пора завязывать общение с девушками-кошками, всех заразят тут своим мурчанием!        Как так сложилось, он и сам не понимал, но Люси осталась рядом с ним. Была всегда с ним вместе, ему даже в какой-то момент казалось, что у него второй хвост появился. Он рассказывал ей различные истории под треск дров у костра, учил ее правильно охотиться, да и… Просто заботился о ней. Переживал, если та вдруг пораниться. Волновался, если Люси допоздна не было рядом с ним. И искренне был рад, когда проснувшись в холодном поту от очередного кошмара, Люси была рядом…        Смотрела в его глаза доверчиво, открыто и наивно, гладила по голове ласково, и когда он спал (И Люси убеждалась в том, что крепко), то мягко целовала его лоб, посылая по его телу мурашки, и отправляя ему только хорошие сны.        И грозный волк не заметил того, как без памяти влюбился в Люси.        Теперь Драгнил был уже не один, с ним была Люси.        И пускай, он был счастлив, будто держал в руках солнце, когда Люси ответила на его поцелуй. Была одна проблема.        Разные, абсолютно неподходящие друг другу виды. И было даже немного странно то, что эти двое не ругаются, как «кошка с собакой».        И все же Люси любила. Любила этого шебутного, вечно строящего из себя дурака, но верного и преданного волка. Смогла приручить этого сильного и опасного зверя, который, если того пожелает, может в любой момент ее съесть.        Они были вместе. И этого им было достаточно.        Но кто сказал, что Нацу будет сдерживать себя вечно?..

***

       — На тебе чужой запах! — грозно и устрашающе рыкнул молодой юноша, прижимая Люси к ближайшей коре лесного дерева. Чуткий нос водил по тонкой шейке, где тихо-тихо звенел золотистый колокольчик.        Люси задохнулась в собственном дыхании, когда уже родные губы оставили на чувствительной коже багровое пятнышко. Дело в том, что сегодня днем, какой-то нахальный кошак, взял, и чуть ли не насильно пытался завладеть Люси. Девушка тогда так испугалась за собственную честь и невинность, что расцарапала обидчику все лицо, а затем со всех ног кинулась наутек. Быстрее, к единственному Нацу.        Который, очевидно, уже потерял голову от ревности.        Умом то Люси понимала, что то, что он собирался сделать сейчас, было ненормально. Однако тело не слушалось, охотно сдаваясь в лапы коварного хищника.        — М-мы разные… Нам нельзя… — запинаясь проговорила Люси, уже дыша шумно и неровно от того, что сильные руки сжимали ее талию так собственнически, упрямо говоря о том:        — Ты все равно моя! — никогда не злите волка, в более менее человеческом обличье. Черт! Как же от нее несет чужим запахом. Этот запах противно режет ноздри, будто к носу поднесли ацетон. Да как тот хлюпик вообще осмелился притронуться к Люси! Встретит — на куски порвет, не оставив и горстки пепла!        Но то ли Люси не желала так просто сдаваться, то ли не знала тех советов, что говорили опытные и взрослые гибриды. И все же у нее было и свое мнение на то, что сказал ей Драгнил.        — На мне нет бирки, я — своя собственная! — Гордо заключила кошечка, приподняв аккуратненький носик. Слово «моя», было пускай и до мурашек на коже приятным, однако ей немного не улыбался тот факт, что её так нагло присваивают. А ее спросить!        Но розоволосый чувствовал, что эта гордая киса давно принадлежит только ему, вот только признавать этого никак не хочет. В этом он ей поможет.        — Моя. — Хрипло и вновь серьезно произнес Нацу, не давая девушке и шанса сбежать.        Мало того, что Люси немного напугало то, что на нее так резко накинулся любимый, так еще и с ней он не считается! Так дело дальше не пойдет!        — Нет! — вновь упрямо заявила она, сложив руки под грудью и отвернув от него лицо. Ох, как Нацу начало это злить, и Люси знала, что он просто ненавидел то, когда она отворачивалась. Что за дела такие?! Он весь готов отдатся ей, а она.        — Люся, не зли меня — процедил сквозь зубы волк, сжимая кулаки.        Это стало последней каплей для Люси, и она, обиженно надув румяные щеки, нырнула под руку хищника, и попыталась уйти от него, обижаясь. Почему это она должна так сразу сдаваться в плен этих чертовски привлекательных глаз и дрожать от жара молодого крепкого тела. Надо и недотрогу из себя построить. Пусть помучается!..        Но Нацу не собирался отпускать давно любимую и желанную добычу от себя так быстро. Без боя он уж точно не сдастся!        Все же силами он превосходил ее во много раз, поэтому крепко схватив ее за руку, он порывисто вцепился в губы Люси.        Кошка оторопело замерла.        С тихим рыком Нацу провёл горячим языком по ровному ряду аккуратных зубов, на что теплые губы девушки дрогнули, позволяя ему проскользнуть глубже, сплетаясь с ее мягким язычком.        Люси такая хрупкая и беззащитная перед ним, что руками он гладит ее хоть и порывисто, но осторожно. Она была так нежна, как лепесток весенней сакуры. Такая мягкая и чувственная, что только от этого можно застонать от блаженства.        Кошечка вначале пыталась оттолкнуть розоволосого, но после, когда родные горячие губы, вновь опалили ее уста — сдалась.        Нацу покрылся мурашками с ног до головы, когда услышал из груди Люси, что-то на подобии мурчания, со слабенькими вдохами и выдохами. Так ей, все же нравиться, когда он целует ее ключицы? А еще сопротивляется…        Наслаждаясь ее мурчанием, и скомканными вздохами, он лишь усилил напор, окончательно пытаясь завладеть ею.        — Н-Нацу, — тихо позвала своего волка Люси, сжав цепкие пальчики на смуглых плечах. И когда он только успел избавиться от своей любимой синей жилетки? — Нам нельзя… М-мы же… двух разных видов…        Отголоски ее разума пытались ее вразумить, чтобы им еще было не поздно свернуть назад. Не переступать ту грань, которая считается недозволенной.        — А это разве помеха? — обворожительно и так по-хулигански ухмыльнулся он, на миг перестав целовать тонкую шейку. Хищные серо-зеленые глаза, с торжеством и восхищением прошлись по телу возлюбленной. — Ах, знала бы ты, как долго я об этом мечтал. — Кровожадно улыбнулся он, прикусив ее черное ушко и плавно скользя по коже ее бедер. — Как я ревновал тебя. — Все продолжал он, перемещая ладони на тонкую девичью талию.        — Я люблю тебя и не позволю быть с кем-то другим. — На полном серьезе заявил он, встретившись с искристыми от счастья карими глазами. — Ты — только моя. А я твой. Даже не смей бросать меня.        От сказанных им слов, от теплых любимых рук, она задрожала, буквально тая от его прикосновений. Слова так радовали ее, делая ее счастье просто неограниченным. Ведь когда тебя любят, к тому же взаимно — то это бесценно.        И она полностью сдалась. Позабыв обо всем мире, заблудившись в этих хищных зеленоватых глазах. Зачем мучить себя, если так давно желал этого? Хотел, но отдергивал, думая, что так будет только лучше. Но сейчас, когда горячо любимый Нацу, пламенными касаниями любит ее так сильно, то можно наплевать на все запреты, лишь бы быть рядом с ним.        — Тебе холодно? — горячо прошептал он ей на ухо, дерзко прикусив маленькое ушко. А бесстыдные руки изучали ее плавно и неспешно, показывая, что им еще некуда торопиться.        — Да… Ах, нет!.. — томно и едва слышно начала она, но тут же смущенно пискнула, когда широкие ладони высвободили ее грудь из бюстгальтера. Люси не могла пошевелиться, все тело будто онемело, отказываясь двигаться.        — Я люблю тебя, — шептал он опускаясь губами ниже, обдавая зноем своего дыхания молочную кожу. Теперь, его губы спустились на тонкую шейку, втягивая кожу, оставляя за собой алые засосы. Ему всегда нравилась ее кожа, гладкая, как атласная ткань, благородного цвета слоновой кости, где теперь отчетливо проявлялись им оставленные метки, от чего Люси выгнула шею, наслаждаясь его прикосновениями.        Мужские губы, такие жадные, требовательные, но, и в тоже время такие любимые. 3 года их дружбы, где ткалась именно их история. Столько всего минуло с тех пор, а они все медлили с этим моментом.        Люси самая милая и мягкосердечная, её доброта способна растопить даже самое черствое сердце, ведь теперь одно из них принадлежит лишь ей. Её ласка и нежность, помогала ему пережить тот кошмар, что он видел собственными глазами. Мягко, с присущей только этому созданию нежностью, она настойчиво уговаривала его отбросить те горечь и гнев, что копились чернью в его душе много лет. Такая тактика приносила мало пользы, но время, смогло дать ей то, чего она хотела. Люси стала находить пути к его сердцу медленно, просила рассказать о ужасных событиях того вечера, когда он лишился семьи. И это в самом деле ему помогало, и вскоре волк и не заметил, что эта светловолосая кошечка проникла слишком глубоко в его сердце. Настолько, что отпускать ее уже никто точно не захочет.        Сейчас, хрупкая и податливая в его объятиях, с самыми нежными для него руками, которые так ласково гладят ладонями его лицо. С этим так давно полюбившимся лёгким румянцем на округлых щеках. Пухлыми губами, о которых он буквально грезил. Такая… какой он хотел видеть ее с самого начала. Родная сердцу и любимая душе.        Нацу спустился ниже, с игривой улыбкой на устах обводя напряжённый ореол соска, сдавливая вторую грудь своей ладонью. Раньше он только мечтал об этом, но сейчас, ему и самому не верилось, что упругая и мягкая грудь Люси была у него в руках. Ее плоть трепетала под его губами, а сама девушка смущённо поджимала губы, подавляя ласкающие самолюбие парня стоны.        Это было ему не по нраву, и в отместку он ласково прикусил одну из напряженных бусин, влажным языком зализывая после. С припухших губ распалившейся Люси, сорвался протяжный и более громкий стон, но молодому волку было этого мало. Хотелось больше, хотелось полностью ощутить ее вкус.        Теплые губы спустились ниже, покрывая россыпью поцелуев подрагивающий животик. А затем, вновь лукаво улыбнувшись, юноша закинул одну тонкую ножку на свое плечо, прикасаясь языком к гладким половым губам.        — Нацу, Ах-а… Прекрати… — от наслаждения, Люси выгнула спину, прижав обе ручки ко рту. Его язык посылал колкие разряды по всему женскому телу, заставляя ее дрожать все сильнее.        — Прекратить? — хмыкнул юноша, надавливая кончиком языка на возбужденную горошину клитора, а затем вновь проводя по влажным губкам языком. — Ну уж нет. Я хочу доказать тебе, что ты — моя девочка.        Такие слова задели Люси, и та, чтобы подарить своему волку ту же страсть и ласку, нашла в себе силы, дабы повалить того на мягкую траву.        Теперь уже она целовала его, нагоняя на него новую волну желания. Нацу довольно прорычал, не сопротивляясь напору своей кошечки, а наоборот вдохновленный её порывом, обвил руками Люси за талию. Он получал чистое наслаждение от того, какой была в его сильных руках Люси. Такая нежная и любимая.        Не став больше медлить, он посадил ее к себе на бедра, поглаживая горячими ладонями поясницу, и глядя в глаза, аккуратно приподнял ее, а затем плавно опустил ее на себя        — А-а-ах… — болезненно застонала Люси, но Драгнил понял, что лучше все завершить до конца. Сделать быстро, чтобы саднящие чувства не терзали тело любимой. Он знал, что она была невинна, поэтому вновь толкнул ее бедра к себе навстречу, насаживая ее на свою твердую, горячую плоть, которая требовательно запульсировала, стоило влажным стенкам лона принять его. Сам несдержанно прорычал сквозь зубы, медленно и осторожно делая свое деликатное дело дальше, стараясь причинить меньше боли.        И наконец, Люси приняла его до самого конца, недовольно замычав, чувствуя, что по внутренней стороне бедер стекает кровь. Она часто задышала, пытаясь по новому ощутить то, что чувствует ее тело. Достоинство Нацу было горячим, но и одновременно с этим бархатистыми и упругим. Влага, что была вызвана благодаря возбуждению, смягчила его проникновение, давая полностью ощутить всю тесноту их единства. Теперь Драгнил полностью доказал то, что она исключительно его. Его, и ничья больше. Но ей и не нужны другие, ведь только этот волк смог дать ей то, чего она хотела. С ней всегда был верный мужчина, который огородит от всех опасностей, и будет всегда вместе с тобой. И зачем ей кто-то другой?.. В мыслях только Нацу, а теперь еще и в ее объятьях.        С поцелуем, и первыми движениями, они подарили друг другу себя этой ночью. Позы сменялись одна за другой, смущая и без того неловко ведущую себя Люси. Но огонек его глаз, заставлял беспрекословно слушаться, отдавая всю себя в его власть. Они любили друг друга ночь напролет, пока под утро, Драгнил все же смог успокоиться, точно поняв, что любимая кошечка лишь его.        — Киса, ты в порядке? — добродушно улыбаясь спросил он, ласково чмокнув ту в маленький носик.        Дремлющая на его руках Люси, приоткрыв сонные глазки, и машинально поправив сползающую с обнаженных плеч жилетку, устало и немного жалабно протянула:        — Ноги болят…        Всю ночь это похотливое создание не давало ей роздыху, от чего все тело, пускай и приятно наливалось истомой, но все равно сильно ломило.        — Толи ещё будет. — Ухмыльнулся волк, с умилением созерцая мило покрасневшие округлые щечки. У него аж зубы зазудело легонько за них укусить. Но вместо этого он с такой любовью, какую только могло выразить волчье сердце, прижался губами к румяной щеке, тихо проговорив.        — Сладких снов, родная. Завтра свадьба, и теперь ты точно никуда от меня не денешься… Теперь все, что было ему нужно, оказалось рядом тихонько посапывая. Не это ли счастье?