Физрук

Жизнь – вообще очень сложная штука, не говоря уже о такой её части, как чувства и взаимоотношения. Какими бы они не были запутанными, нежелательными и болезненными, от них некуда не деться и не сбежать. Это та необходимая составная часть всего бытия, без которой не будешь чувствовать себя живым. Чувства вспыхивают на пустом месте, зацепившись за какую-нибудь мелочь, или приходят вместе с привыканием. И, к сожалению, чувствами нельзя управлять. Уж не знаю, может быть, существует на свете кто-то более сильный, способный это сделать, но, увы, не я. - Кихён-а… - М? После отчаянного порыва, мы долгое время сидели на ступеньках у моего дома, молча, слушая шум дождя, вплоть до того, пока он не стих. Я промёрзла насквозь, конечности онемели, но сейчас это не казалось чем-то страшным, наоборот, отвлекало и заставляло почувствовать себя. - Ты почувствовал что-то? - Прости. Он взял мою руку своими худыми ледяными пальцами, пытаясь согреть, и положил голову мне на плечо. - Зато мы не обманываем друг друга, - улыбнувшись, сказала я. Эта мысль действительно грела. Каждый ежедневно проходящий мимо нас незнакомец хоть раз в жизни разбивался о другого человека: кого-то это ломало, а кто-то становился лишь сильнее. Но, наверное, не каждый может похвастаться человеком, про которого мог бы с уверенностью сказать: «Он со мною честен». Кихён поднял голову и посмотрел на меня, улыбнувшись в ответ. - Ну, да. Теперь мы даже целовались, - и мягко рассмеялся, а я ткнула его в плечо. Что-то мне подсказывало, что не стоит так долго сидеть на улице промокшим насквозь, но уходить не хотелось, мысль о том, что я сейчас могу оказаться одна, пугала. - Кихён-а… А давай ты сегодня побудешь со мной? М? Пожалуйста… - Я могу расценить это приглашение не совсем верно, - ответил он и засмеялся сильнее, а я снова пихнула его. - Не дождешься! - Ой, спасибо! Теперь мне не так страшно заходить в твой дом, - он театрально сложил ладонь к ладони и поклонился. - Дурак! И под дружеские перепалки и подшучивания мы поднялись в наш с Лиён домик на крыше, и я думала о том, что мы с Кихёном все-таки сильные, мы справимся. Дома было тихо, на кухне не горел свет, мне даже сначала показалось, что никого не было, пока я не услышала движение из комнаты. Я заглянула внутрь, всматриваясь сквозь вечерний сумрак, и увидела сидящую перед своим косметическим столиком Пак Лиён. Она не двигалась, смотря на своё отражение, но потом я заметила в её руках блеск металла. В этот же момент Лиён плавно подняла свободной рукой прядь волос, а я сорвалась с места, выхватывая у неё ножницы. - Пак Лиён!!! – закричала я, абсолютно растерянная и ошарашенная. Я не понимала, что происходит, но вся эта атмосфера в темноте, безэмоциональное выражение лица подруги, её прямая напряженная спина говорили о том, что она не просто решила сменить себе имидж, обкорнав бездумно свои роскошные длинные волосы. Я наступила на что-то и посмотрела вниз – на полу повсюду валялись пряди волос. - Что случилось?! – следом за мной в комнату влетел Кихён и замер в дверном проёме. - Так мне будет лучше, - тихим ровным голосом проговорила Пак, не сводя своего взгляда с зеркала. - В темноте?! Ты решила подстричься в темноте?! – я потянула её за руку, заставляя посмотреть на меня. Она подняла на меня свой взгляд. Он не был заплаканным или печальным, он был потерянным и уставшим. Я просто притянула Лиён к себе, крепко её обняв. Кихён подошел к нам и погладил её по плечу. - Зачем тебе вообще состригать волосы? Они очень красивые, не нужно, - осторожно говорит Ки. Пак выскальзывает из моих объятий и встает перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон. - Недостаточно… - шепчет она, не отрывая взгляда от своего отражения. – Всё это не то! Я стою в стороне и мне становится по-настоящему страшно за подругу. Неужели она сошла с ума? Кихён тоже замолчал, задумавшись. - Скажи, это из-за Минхёка, да? Он что-то натворил? – спрашиваю я и ловлю обеспокоенный взгляд Ки. - Ты видела его? – Лиён резко разворачивается ко мне. – Того парня в моём телефоне? Я вздрагиваю от её слов. Неужели Пак Лиён намеренно отправила меня покопаться в её мобильном? Она хотела, чтобы я увидела? - Правда, он красив? Очень красив… - Д-да… - неуверенно отвечаю я и чувствую, как голова готова взорваться от напряжения, а ситуация продолжается ускоряться и уже несется галопом в дремучий лес. Хочется остановиться и прервать весь этот замкнутый круг недосказанностей, но душевное состояние Лиён пугает, я боюсь сделать неверный шаг, который может сломать всё окончательно. Кихён прожигает меня взглядом, вопросительно дёргает бровями. - Но я никак не могу понять, в чем же его секрет… - Пак снова развернулась к зеркалу и уставилась в свое отражение. – Это сложно. Видимо, мне не стоит пытаться… - Так, я ничего не понял! – не выдерживает Кихён, повысив голос, и нервно ерошит свои мокрые волосы. – Минхёк обидел тебя? Или не он? Обманул? Что? Я лишь закусываю губу. - Нет-нет, Минхёк никогда не обманывал меня. Я сама себя обманывала, - охотно отвечает Лиён. Она, наконец, перестала рассматривать свое отражение и отошла к окну. – Простите, что запутала так… Это не совсем моя тайна, и я не знаю, имею ли право… - Какие, к черту, тайны? – Кихён подошел к ней, полный решимости. - Мне всё это дико не нравится! Что происходит? - Лиён-а, - я прерываю недовольство Ки, - мне кажется, что я знаю эту тайну. Поэтому, не бойся. Я блефую, я ни в чем не уверена. - Я один ничего не понимаю?! – продолжает возмущаться Кихён. - Кто бы говорил о тайнах, Ки… - напоминаю я другу о том, что тот сам не был честен с нами, он недовольно бурчит и отводит взгляд в сторону. - Ты знаешь? – удивляется Пак, её глаза округляются. – Как много? Откуда? Я растерялась, но быстро взяла себя в руки. - Видела, - отвечаю уверенно, но неоднозначно. Пак Лиён глубоко вздохнула и вдруг вышла из комнаты на кухню, включая везде свет, и принялась, как ни в чем не бывало, готовить чай. Я пошла за ней и к своему облегчению отметила, что она не успела сильно испортить свою прическу. Кихён тоже вышел из комнаты и сразу завалился на диванчик, я присела рядом. - Когда я впервые увидела Минхёка, он мне сразу понравился, - вдруг заговорила Лиён, доставая из кухонного шкафчика три чашки. – Я очень надеялась, что смогу понравиться и ему тоже. Но он не тешил меня ложными надеждами и сразу признался в том, что никогда не сможет полюбить меня, - она развернулась к нам, - потому что не может любить девушек вообще. В принципе, я догадывалась. После того, как увидела Минхёка с тем красавцем, мысль о том, что Ли может оказаться нетрадиционной ориентации, закрадывалась и была вполне логичной. Но вот сидящий рядом Кихён чуть не уронил челюсть. - Э…? – издал он звук, видимо, потеряв дав речи. - Но взамен Минхёк предложил мне кое-что, - продолжила Пак Лиён. – Побыть его фальшивой девушкой, прикрытием, чтобы ни у кого не возникло подозрений насчет его предпочтений. Сначала мне это показалось дикостью. Но потом… Я решилась. - Да это безумие! – возмутился Ки, встревая в рассказ подруги, а я грозно посмотрела на него. - Безумнее скучать по нему и понимать, что никогда не сможешь быть рядом. А здесь был способ, понимаешь? Пусть, это обман, и все объятия и даже поцелуи не были настоящими. Но они были. И этим я жила. - Подожди… - теперь я влезла в рассказ, просто потому, что моё сердце болезненно сжалось. – А как же предложение жить вместе? Это, что… тоже? Но Пак Лиён покачала головой. - Нет, это было правдой. Мы оба непонимающе взглянули на Лиён, всем своим выражением показывая, что требуем объяснений, а она закатила глаза. - Мы жили бы втроем. В случае незваных гостей всё было бы схвачено: повсюду женские вещи, дом окутан уютом, с Минхёком живу я, а Че лишь пришел в гости. - Да ты сумасшедшая… - прошептал Ки, прикрывая рот ладошкой, а Пак лишь пожала плечами и вымучено улыбнулась. - Я жила этой иллюзией, и мне было хорошо. Но… я устала, правда. Лиён разлила чай по чашкам, и мы все пересели за стол. Она еще долго рассказывала о том, как жила всё это время, скрывая правду от нас и всех остальных, как в душе надеялась, что однажды идеально выстроенная иллюзия волшебным образом станет реальностью. Как тщетно пыталась переключиться на кого-нибудь другого, как проводила время в одиночестве, когда все считали, что она была вместе со своим любимым человеком. Как следила за Че Хёнвоном, пытаясь представить себя на его месте, проникнуться им, стать похожей. Кихён был особенно шокирован, учитывая, что Че он знал лично. Меня терзало много чувств, хотелось обвинить кого-то, а кого-то пожалеть, но в этой истории всё изначально было добровольно. Виноватых нет. Пак Лиён сама загнала себя в паутину лжи. Но в этот вечер между нами больше не осталось никаких тайн. Мы были разбиты: кто-то по своей воле, кто-то нет, но, несмотря ни на что, дышать стало намного легче.

***

Ни я, ни Ю Кихён, ни Пак Лиён понятия не имели, что делать дальше. Свыкнуться, переварить, зализать раны – надо с чего-то начинать. Ки, вроде бы, наконец-то, сдался и решил раз и навсегда покончить со своими горе-отношениями, тем самым присоединяясь ко мне, решившей завязать с никчемными чувствами к физруку. Лиён было тяжелее всего, она не могла резко перестать общаться с Ли Минхёком, хоть и пыталась свести их встречи к минимуму. Она только начала сходить с нитей паутины, постепенно выпутываясь, ей еще предстоит привыкнуть к жизни без лжи. Я продолжала ходить на учёбу, прикидываясь тенью, бесшумно скользя по коридорам из аудитории в аудиторию, а после сразу домой. Физкультуру я снова прогуливала, о последствиях было страшно даже подумать – идеальный оценочный табель вновь оказался под угрозой. Физрук продолжал заваливать меня звонками и смс, которые я даже не читала. В какой-то момент я набралась храбрости и закинула его в черный список, потому что устала бесконечно вздрагивать от этих напоминаний о существовании Вонхо в моей жизни. Я верила, что постепенно всё придет в норму, хоть в голове и проскальзывали мысли о переводе в другой институт. Солнце постепенно тянулось к горизонту, стояла жаркая душная погода. Одежда прилипала к потному телу, открытые настежь окна и слабенькие вентиляторы не справлялись. Мы с Лиён занимались дома, по уши обложившись учебниками. Всё было лень, учёба давалась особенно тяжело, мозг плавился, но мы не сдавались, потому что сейчас нагрузить себя большим объемом работы – было единственным способом поменьше думать о плохом. Тем более, что учёба нам обеим сейчас не помешает. У меня зазвонил телефон, и я с подозрением взглянула на высветившийся неизвестный номер. Лиён, заглянув ко мне через плечо, развеяла мои сомнения, сказав, что, возможно, это курьер, которого она ожидала. И я ответила. - Помидорка, мне пришлось сменить номер телефона, чтобы позвонить тебе, - в трубке прозвучал оживленный голос Джухона, я вздохнула. Я так и не вытащила его из черного списка. - Что случилось? – спрашиваю, почесывая хаотично заколотые невидимками волосы обратной стороной карандаша. Еще какое-то время назад я бы сразу скинула звонок, но сейчас я почему-то не испытывала к Джухону каких-либо чувств. Я не любила его, но и больше не боялась. - Нужно поговорить. Сможешь выйти? Я уже поднялся, стою здесь, - быстро говорит он и, кажется, жуёт жвачку. – Просто поговорить, правда. Я думаю лишь пару секунд и отвечаю: - Хорошо. Предупреждаю Лиён о том, что сейчас вернусь, засовываю ноги в кроссовки, не расшнуровывая их, и выхожу на улицу. Я даже не переодеваюсь: на мне растянутая свободная белая футболка и спортивные шорты. Джухон, как и сказал, был здесь, но стоял чуть дальше от двери, у ограждения. Услышав меня, он повернулся и поднял руку в приветственном жесте. - Ну? Я вышла, - я подошла к нему, сложив руки на груди. Он действительно жевал жвачку, а еще мне показалось, что он нервничал. Об этом говорили его слишком резкие движения и бегающий взгляд. - Ты это… - Джухон засунул руки в карманы своих джинс и тут же высунул обратно, не зная, куда их деть. – Прости, но… Тут такое дело. В общем. Мне он, конечно, дико не нравится, но вам стоит поговорить. Я непонимающе выгнула бровь и вдруг заметила двигающуюся фигуру в черном на лестнице. Джухон отошел в сторону, пропуская пришедшего вперед, и я чуть не провалилась под землю, когда узнала в этой фигуре физрука. Он был во всем черном: большая толстовка с накинутым сверху кепки капюшоном и рваные джинсы. - Спасибо, можешь идти, - сказал учитель Шин Джухону, жестом головы показывая тому на лестницу. Джухон бросил на меня короткий взгляд, вздохнул, пробурчал что-то, скорее всего, нецензурное в сторону физрука и ушел. Я была в полном шоке. Ноги словно прибили к полу, язык присох к нёбу, пальцы нервно подрагивали. - Ну, и что происходит? Объяснишь? – спрашивает учитель и прожигает меня взглядом. - Здравствуйте, учитель Шин, - официальным тоном здороваюсь я и вежливо кланяюсь, всеми силами стараясь вести себя естественно. Но это, наверное, как и всегда, выходит у меня не очень. Физрук поджимает губы, кусает их. Он занервничал? - Понятно, - говорит он спустя какое-то время, а потом просто хватает меня за руку и тянет на лестницу. Я опомнилась от шока слишком поздно, когда мы пробежали уже несколько лестничных пролетов, и начала яростно сопротивляться, выкручиваться, но физрук лишь крепче сжал мою руку. - Нет, не пытайся даже. Я не отпущу. Он насильно вытягивает меня на улицу и, открыв переднюю дверь стоящего тут же автомобиля, заталкивает на сидение. Я хватаюсь за ручку изнутри и дергаю, пытаясь выбежать, но она не поддаётся – всё продумано заранее. Сообразить другой план побега я не успеваю, потому что физрук садится за руль, и нас сразу вжимает в сидения от резко тронувшегося с места автомобиля. - Что Вы делаете?! – кричу я и не знаю, что делать мне: устраивать истерику или же скорее пристёгиваться ремнем безопасности, чтобы хотя бы не вылететь в лобовое стекло от агрессивной езды. Но учитель молчит, сжимая руль двумя руками, и прибавляет газу. Я судорожно ищу руками ремень, пристегиваюсь не с первого раза и в ужасе зажмуриваюсь – следить за дорогой было просто нереально. Автомобиль летел на бешеной скорости, перестраиваясь из ряда в ряд, обгоняя другие машины, пролетал на опасные желтые сигналы светофора, резко тормозил, когда оказывался в катастрофической близости к другим машинам, и снова разгонялся, на поворотах лишь прибавляя скорости. - Остановитесь! – снова кричу я, вцепившись одной рукой в сидение, другой в дверцу автомобиля. Физрук максимально сосредоточен на вождении, но он напряжен и зол. Я ничего не понимаю, мне хочется только одного – выбраться из машины и оказаться ногами на твердой земле. - Нет, - он резко выворачивает руль, отчего меня кидает в сторону. – Пока ты мне не объяснишь своё поведение, я не остановлюсь. Я снова бьюсь в панике и сдавленно кричу, зажмуриваясь. Я готова на всё, лишь бы это прекратилось. - Я согласна! Согласна! Только остановите, прошу! Еще один резкий поворот, который выворачивает все мои органы вверх дном, и автомобиль выезжает на трассу, ведущую из города. Машин становится немного меньше, и мы просто несемся прямо по ровной дороге. - Почему ты избегаешь меня? Почему не отвечаешь на звонки? – Вонхо на мгновение поворачивает голову и смотрит на меня. - А зачем? – мне все еще страшно, адреналин переполняет кровь, я совсем не думаю над тем, о чем говорю. - «Зачем?!» - учитель повышает голос и снова кидает на меня короткий сердитый взгляд. – Не надо делать из меня дурака! Ты прекрасно всё знаешь! Он злится сильнее и делает опасный маневр, обогнав ехавший впереди автомобиль, а я закрываю лицо руками и начинаю мысленно молиться. - Страшно? – на выдохе громко спрашивает Вонхо, и я несколько раз киваю, всё еще не в силах открыть глаза. – А теперь представь, что так выглядела моя жизнь после знакомства с тобой. У меня в ушах звенит, а он опять вжимает педаль газа и несколько раз перестраивается, не включая поворотники, соседние автомобили пронзительно сигналят. - С того самого момента, как ты случайно задела меня плечом у бара в «Velvet», - машина резко тормозит, чтобы не врезаться, меня кидает вперед, а потом снова вжимает в сидение и трясет. – А потом просила о помощи. И я не собирался прощаться с тобой после той ночи. Я был окрылен! – последнюю фразу физрук практически выкрикивает. – Пока не узнал, что ты – моя студентка. И я не думал, что будет так сложно вести себя просто. Будто ничего не было. Нет! Всё рухнуло для меня, понимаешь? Я старался, старался, как мог! Вся моя жизнь и карьера оказались под угрозой. Но ты одним своим взглядом заставляла меня передумать. Каждый раз, я посылал всё к чертовой матери, когда видел тебя. Машина вдруг остановилась, я медленно убрала ладони от лица и открыла глаза. Вонхо тут же выскочил, громко хлопнув дверью. Я дрожащими руками отстегнула ремень и буквально вывалилась из машины, вставая ватными ногами на землю. Низкое солнце мягко слепило глаза, вдалеке слышался шум машин. Я осмотрелась и поняла, что мы съехали с трассы и проехали по грунтовой дороге, ведущей в леса через поле. Вонхо уже ушел далеко вперед, проходя сквозь зелено-золотистые колоски высокой травы, которые дотягивались ему до середины бедра. Если бы не шокирующие обстоятельства, по которым я оказалась в этом месте, то определенно точно залюбовалась бы красотою здешней природы. Но моё сердце билось через раз, то ускорялось, то замирало, меня трясло от выброса адреналина, накрывая при этом счастьем оказаться живой и целой, стоящей на земле. Я пошла за физруком, прямо по его следам примятой травы. Слова, сказанные им по дороге, постепенно начали проникать в моё сознание, фраза за фразой. И как бы мне не хотелось, чтобы они подействовали, попали в нужную точку – увиденное мною тогда в кафе встаёт непробиваемым барьером, кроша в щепки любую зарождающуюся искорку в груди. И я зачем-то пытаюсь пробить эту преграду, обойти её, но тщетно. Себе мы верим больше, чем другим. Высокая трава плавно сменилась примятой каменистой почвой, я спустилась по небольшому склону и оказалась у широкого озера, гладкого, как зеркало. Плывущие в небе редкие облака, казалось, скользят здесь, внизу, прямо по глади воды. Вонхо стоял у самого края, он стянул капюшон, снял кепку и пальцами взъерошил свои черные волосы. Я замедлила шаг, а потом остановилась за его спиной. - Я Вам не верю, - говорю я, и мой голос теряется, растворяется в этом большом пространстве, но физрук слышит и не спешит оборачиваться. - То есть, ты ничего не почувствовала? – спрашивает он также тихо. И мне хочется рассказать, как много всего я почувствовала впервые вместе с ним, какой широкий спектр эмоций познала, высказать, накричать. Я смотрю под ноги, и руки сжимаются в кулаки, пытаясь сдержать ярость, мне хочется хватать все эти сухие листья и ветки с земли и без разбора кидать их в физрука, кричать, срывая голос, чтобы донести до него всю эту противную боль, обрушившуюся на меня, как снег на голову. - Учитель Ш… - Вонхо! – громко обрывает на полуслове, резко развернувшись. – Я – Вонхо! Вот он, стоит перед мной, злится, его широкая грудь вздымается от тяжелого дыхания, хмурые брови сдвинуты к переносице, он прожигает меня сердитым взглядом, но я чувствую, что его глаза переполнены печалью. Такой эмоциональный, чувственный, нетерпеливый. Выходит, что Вонхо – не плод моих фантазий, он все-таки существует. Но, увы, я его не знаю. Я знакома лишь с учителем Шин Хосоком, играющим на чужих чувствах, разбившем в одночасье двух ни в чем неповинных людей. - А как же Доктор Чон? – закидаю его вопросами, на которые он не сможет ответить честно. - Причем здесь Доктор Чон?! – он подходит ближе, и мне становится немного страшно, но я не подаю виду, уверенно подняв голову, пытаюсь смотреть ему в глаза. - Вы хоть знаете, что у неё есть молодой человек? Он её очень любил... - даже говорить об этом неприятно, я стараюсь не опускаться глубоко по воспоминаниям. - Да хоть десять! А я не удивлюсь, если это именно так. Какое мне дело? – Вонхо останавливается в нескольких маленьких шагах от меня и не сводит взгляда, смотрит прямо в упор, и я чувствую, что повержена. Вот так просто. Мне кажется, что своим взглядом он умеет не только забираться под одежду, но и копаться в мыслях, что гораздо страшнее. Он слишком силён для меня, и не только физически. Я проклинаю себя за то, что мой взгляд скользит по его лицу и зацепляется за чуть приоткрытые губы, а я ничего не могу с этим поделать. - Я видела вас вместе, - говорю настолько тихо, практически переходя на шепот. - Я не знаю, чего она от меня хочет. - Серьезно? – я ухмыляюсь, растягивая улыбку. - Того же, что и другие. Вас. Им нравится то, что они видят. - А тебе? Тебе нравится то, что ты видишь? – Вонхо предельно серьёзен, а я вздрагиваю, испуганно, наконец, перевожу взгляд с его губ куда-то в сторону и нервно сглатываю. – Если ты сейчас, смотря мне прямо в глаза, скажешь, что совсем ничего не чувствуешь, я оставлю тебя в покое. Все мои внутренности, казалось, скрутило в тугие жгуты, выжимая из них кровь, будто воду из стиранного белья. От напряжения сердце жгло, кислород плохо поступал. Я вдруг вспомнила, как на свой десятый день рождения, задувая свечи на торте, я загадала желание. Я уже не хотела новых платьев или других побрякушек, которые тогда приводили в восторг любую девочку моего возраста. Я мечтала стать учителем. На одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый день рождения… Моё желание не менялось по сей день, затмевая любые другие. Всё было, как надо. Родители старались, я старалась, отдаваясь полностью и без остатка, а тут появляется физрук, из-за которого я в короткие сроки чуть не схожу с ума и рискую всем, чем жила до этого. Я могу потерять всё. Мне следует сейчас сбежать, разорвать все связи с ним, забыть и не вспоминать, восстановиться и продолжать следовать по намеченному пути. Всё будет хорошо, потому что я не хочу рисковать, я не умею жить по-другому. Может, действительно, стоит перевестись в другой Университет и начать всё заново, с чистого листа, еще раз. Но Вонхо осторожно берет меня за руку, и весь мой настрой снова неизбежно крошится, рассыпаясь нам в ноги. Я прикрываю глаза, потому что чувствую, как слезы начинают наворачиваться от собственного бессилия. Я не могу совладать с собой. Лица нежно касаются чужие пальцы, скользят от скулы до линии подбородка, обхватывают, случайно касаясь шеи, и заставляют поднять голову. - Это…неправильно, - шепчу я, открывая глаза. – Мы даже не знаем друг друга. - Это ведь никогда нас не останавливало, - шепчет он в ответ и мягко улыбается. Я вспоминаю ту переломную ночь и наш разговор перед тем, как раствориться друг в друге, как сама говорила ему, что это ничего страшного, и что никто не узнает. Горько усмехаюсь. - Давай, скажи, - просит он. – Только скажи, и я уйду. Я решительно настроена, уже не сомневаюсь, но меня всю трясет, словно я сейчас стою на краю обрыва и собираюсь сигануть вниз. - Нет. Ничего. Не чувствую, - говорю безжалостно, и его рука обессиленно соскальзывает с моей. Я хочу сделать глубокий вдох, но он получается таким неровным, я задыхаюсь и давлюсь воздухом. Я забыла, как дышать, внутри всё сжимается, так больно, что глаза снова затягивает пеленой слёз. Скорее отворачиваюсь, чтобы сохранить целой хотя бы свою гордость, собираюсь бежать отсюда, но Вонхо обгоняет и загораживает дорогу, расставив руки в стороны. - Ты же сказал, что отпустишь! – разочарованно кричу, ведь мне это так многого стоило. - Но я не сказал, что поверю тебе. А ты снова врешь мне, Ким Нарим.