Часть 24
9 мая 2018 г., 23:20
Слышны тяжелые вздохи в одной из комнат, в которую совсем немного попадают лучи света через доски, закрывающие окна. Парни стоят друг напротив друга и держат на расстоянии вытянутой руки свои пистолеты. У одного губа разбита и видна легкая ссадина на щеке, а у другого ухмылка, которая так и выражала превосходство хозяина.
Вдохнув немного больше позволенного, темные глаза застыли в шоке, но потом сменились на ярость из-за которой зрачки сузились. Так и хотелось вгрызться человеку напротив в глотку, потому что он чувствовал… Чувствовал знакомые нотки аромата, которые смешались с хвойным. Оба пистолета сняты с предохранителя и перед тем, как раздаться выстрел, дверь в помещение выбивается и раздается сначала тихое «нет»… После которого слышится выстрел и пуля попадает в плоть. Все в замедленной съемке и никто не может пошевелиться. Мир на мгновение остановился, а с ним и пропали все краски…
***несколько часов назад***
Альфа бежит по коридорам, а на руках у него бессознательное тело друга. Сердце отдает бешенный ритм, потому что если бы он приехал на несколько секунд позже, то Чон бы уж точно сейчас не жил, а получал бы от Юнги, который забил бы его до смерти. Потому что сейчас он несет на своих руках рыжеволосого омегу, который так и норовил открыть глаза, но только жмурил их и тихонько шипел. Если бы он пришел позже, то не обнаружил Пака, облокотившегося об дерево и еле как соображая и пытаясь не потерять сознание. Тогда Чимин еле как мог шевелить ногами, так что увидев первую опору, облокотился об нее, а потом и скатился на холодную землю, на которой до сих пор оставался снег. Вокруг в темноте парили белые хлопья, которые оставаляли за собой влажный след, попадая на кожу. Находясь в тонкой кофте и на морозе, омежка обхватил себя руками в надежде согреться, но холод с каждой секундой все больше и больше пробирался под тонкую хлопковую ткань, щекотя нежную кожу. На самом-то деле, Пак не знал что делать. Он за несколько минут до того как взорвется машина, успел хоть отойти от нее на некоторое безопасное расстояние, а все вещи остались там как и средства связи с одеждой. Рыжик не имеет права сейчас упрекать Тэхена, потому что не знает где он может быть… даже представления нету, хотя есть. Пусан. Но слово больше ничего не говорит кроме названия города. Но он хотя б это знает и это в какой-то степени дает надежду, что скоро все наладится. Чимин надеется на это, очень надеется. А как говориться, надежда умирает последней. Именно с этими словами он направил взор своих очей на темную пелену неба, на которой кружили сейчас легкие снежинки в своеи танце. Когда тяжелые веки уже хотели закрыть глаза и дать хозяину провалиться в темную пропасть, нос учуял кофейные нотки и тогда Пак старался со всех сил не потерять сознание, вцепиться в крепкие руки и прижаться к теплу. Вы не о чем не подумайте, но омега замерз и сейчас нуждался в чем-то теплом и хотя бы в защите от этого всего. Когда Гук краем глаза заметил знакомую макушку, но не почувствовал родного запаха — не остановился, а поспешил на помощь, потому что мало ли что ушиб омега, но заметив именно что произошло ужаснулся. Совсем забыв о том зачем сначала ехал, теперь его волновало состояние Чимина, хотя сердце еще больше отзывалось нотками волнения за свою вишенку, а в голову начинали лезть мысли, которые гаже чем предыдущие. Но не нужно сейчас думать о плохом. Ведь хуже уже не будет. Или нет? Быстро сняв с себя легкую куртку, которую он накинул наспех на себя, младший накрыл омегу ею и, взяв на руки, мигом понес в машину. Слыша дрожь в теле знакомого, Чон закусил губу и добравшись до салона, положил на переднем сиденье Чимина, закутывая его еще лучше в легкую ткань, включая печку немного сильнее. Заводя машину, альфа опять вжимает педаль газа в пол и спешит в здание, где сейчас находятся лекари и главное Юнги, который шкуру сдерет с Чона, если тот сию минуту не довезет старшего. Со временем Чимин заснул и тихонько посапывал в тепле, а Чонгук даже не пытался его расспрашивать. Не сейчас, старшему нужен отдых и тем более тишина. Почти никто не может выдержать такого напряжения и из-за этого не нужно было его доставать всякими лишними вопросами. Хен успеет ответить на них, но чуть позже. Сейчас он идет по темным коридорам здания организации и видит давно знакомую белоснежную дверь на которой весела табличка, не давающая прочитать что на ней написано из-за отблеска. Даже не постучавшись, альфа выбил дверь ногой и остановившись начал приводить свое дыхание в норму. Комната была пропитана запахом лекарств различных видов, легкими нотками всяких растворов и сиропов. Но одновременно выделялся еще аромат жасмина и легкой морозной мяты, которая начала приобретать горькие нотки при виде рыжеволосого. Не медля ни минуты, Юнги который совсем недавно жаловался Джину на головную боль, перевел случайно взгляд своих лисих очей в сторону и она сразц прошла. А только из-за того, что во взор попали любимые, родные и такие мягкие на ощуп рыжие пряди. Сердце невольно сжалось, отдаваясь гадкой болью в груди, сжимающей все органы внутри. А в голове так и крутилось «Нет…». Реальность не всегда бывает сладка, а надежды — не оправдываются. Встав со стула, мятноволосый подскочил к Чонгуку, принял из его рук ослабевшее тело Чимина и переместил на мягкое кресло, присаживаясь напротив. Взгляд альфы бегал по лицу Пака, рассматривая приоткрытые губы, которые выпускали через себя воздух, подрагиваюзие ресницы, как скатывается легкая испарина, где находятся легкие ссадины и маленькие ранки, на которых до сих пор собираются маленькие рубиновые капельки. И наблюдает как часто поднимается грудная клетка Пака. Его маленькое солнышко сейчас в таком гадком состоянии, а Мин посмел его оставить одного. Он надеялся, что так он убережет его, не подпустит опасность к нему. Но у судьбы свои планы и свои варианты развития событий. С их последней встречи прошло недели полторы, две, возможно и больше. Но несмотря на это, Юнги всегда был в курсе того, как себя чувствует его булочка. Такое прозвище старший дал Паку только из-за его милых пухленьких щечек, которые так и хотелось целовать всегда. А когда его рыжик улыбался, то хотелось просто затискать. Хоть и Юнги у нас строит из себя неприступную стену безразличия и сарказма, на самом то деле он очень внимательный и заботливый, и улыбается только близким и родным. Но видя немного убитое лицо своей пары, на котором совсем недавно была яркая улыбка, так и хотелось ударить себя. А Чимин не хотел отпускать старшего, а тот не послушал… Какой же Мин Юнги дурак. При чем на всю голову В это время пока мятноволосый погрузился в свои мысли и в рассмотр омеги, Джин приготовил все что нужно и не замедляясь, сказал парням выйти. Хотя Юнги и был упертым ослом, он стремился остаться в кабинете лекаря, а тот такой же самый, так что взяв первый попавшийся шприц с какой-то фигней, направил его на Мина и гыркнул чтоб тот вышел сию минуту, потому что за свои действия он ручаться не будет. На это мятноволосый лишь нервно сглотнул, ибо видеть старшего в ярости, а еще тем более в руках со шприцом… Лучше уж тихонько выйти и не мешать Джину. Альфы вышли из кабинета и как только за их спинами закрылась дверь, то послышался сразу грохот. Стул упал с характерным звуком, из-за того что Юнги не рассчитал силы и пнул его. Мятноволосый зол, потому что как он и говорил себе раньше, что и его Чимина могут тронуть. Могут тронуть этот маленький цветок, который так и отдавал цитрусовыми нотками, но сейчас он покалечен и нужно время, чтоб рыжик снова раскрылся, снова начал дарить всем спокойствие, заботу и свою теплую улыбку… В это же время Чонгук лишь смотрел в пол и изнутри закусывал щеку. Не так все должно быть, не так… Почему все идет не так?! Короткие ногти норовили уже продырявить кожу из-за силы с которой младший сжал кулаки. Немного оскалившись, он поднял свой взгляд темных глаз, которые устремились в светлую стену, прожигая в ней дырку. Сейчас хер знает где находится Тэхен и если Чон нашел Чимина в таком состоянии, то не факт, что Ким в лучшем. Его малыш сейчас может находиться в темном помещении со скованными руками с заплаканными глазами… Хотя кого Чон обманывает? С характером Ви он не позволит себе что-то сделать. — Выезжаем завтра. Рано утром. — раздался решительный, глубокий и хриплый голос Юнги. Даже в его глазах начали танцевать чертики, которые хотели отомстить за свою омегу. Чонгук увидел их и, приняв весь задор хена, сам показал на своих губах ухмылку. Оба поняли друг друга и решили все без слов. Парни разошлись. Нужно подготовить как и оружие так и самих себя. Да начнется давно забытая война между Черными Воронами и Черной Лилией***
В комнате раздался вскрик, а потом и всякие ругательства. Бета с нежно-розовыми волосами схватился за свою руку, на ладони которой виднелись следы зубов, проматерил весь мир и уже хотел замахнуться на омегу и ударить так, чтоб эта ухмылка в глазах пропала со смазливого лица, но ему помешал стук дверь. Все таки розововолосого предупреждали про поведение омеги, на что тот отмахнулся. А зря, оказывается тот такой кусачка. — Тебе это с рук так просто не сойдет. — прошипел бета сквозь зубы и пошел к двери, чтоб узнать кто ж ему помешал. В это время черты лица пепельноволосого совсем не дрогнули, хотя внутри он уже решил как быстро прокопать чертовыми короткими ноготками себе яму для побега ну или стащить ключи от двери… или вскрыть себе вены ложкой, чтоб никому не достаться, но… вспоминая о родителях, Чимине с Юнги, Джине… Чонгуке, то тот оставлял все гадкие мысли позади и делал из себя бесчувственное тело, которое было способно только есть для того чтоб продолжать существовать. Да, не жить, а именно существовать. За время которое он пробыл в этой чертовой камере, успел попроглатывать кучу слез, чтоб они не скатывались с щек. Они появлялись только из-за радостных моментов, которые Ким проводил со своими друзьями, родными и главное прокручивал все моменты с Чоном. С этим несносным кофейным альфой. Они давно друг друга не видели, а такое чувство как буд-то он уехал вчера и когда вернется, на его лице застынет гримаса кучи емоций, а потом начнется розыск и окажется, что Ким мертв уже как несколько дней… Ну что за бред?! Ненене, так не пойдет, должен быть другой путь, по которому пойдет судьба… или который выберет сам Тэ? Продолжая сидеть на холодном полу со связаными руками, Ким наблюдал за тем как неизвестный парень что-то обсуждает с девушкой, которая кстати тоже бета, как определил Тэтэ, и иногда кидает мимолетные взгляди на омегу. В такие моменты хотелось провалиться, а лучше всего просто вырваться и побежать туда куда глядят глаза. Побежать в крепкие теплые объятья, а потом слышать как тебе тихо проговаривают всякие легкие слова от которых так и появляется улыбка на лице. От таких мыслей сейчас Киму хотелось чтоб это и вправду произошло, но в нос ударили знакомые нотки. Родные, до жути родные, которые окружали омегу как минимум 15 лет его жизни. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду окутывая своей теплотой. Аромат мелиссы и бергамота. Папа и отец. Не может быть… От этой догадки, молочно шоколадные глаза расширились, но потом налились решительностью с легкой ноткой страха. В голову прилетел интересный план, который можно было провернуть, хотя он мог закончиться и не успехом. Тихонько встав, омега начал красться к двери. Парень с девушкой так разболтались, что не заметили как Тэхен подошел к двери и толкнув тех обоих выбежал из своей маленькой тюрьмы, в которой он провел не больше чем полтора часа (а может и нет). Сорвался на бешеный бег, Ким направился к источнику запаха. Наплевав на все, что его могут словить, что могут потом еще больше покалечить, он стремился к своим родителям, к тем кого он так долго не видел. Жаль что чертова веревка стягивала нежные запястья и постепенно натирала кожу, оставляя на ней красные полосы. Не обращая внимания на возгласы, омега умело уворачивался от чужих рук, но когда пришло время услышать бас отца, а потом и вскрик папы, то сердце забилось с новой силой. Хотелось так и вскрикнуть имена дорогих ему людей, но рот кто-то сажал грубой ладошкой, а руки еще больше заломали. Хотелось вскрикнуть, но раздалось лишь злое приглушенное шипение и темная пелена злости накрыла блеск молочно шоколадных омутов, а в самих глазах начали играть бардовые и оранжевые язычки пламени. Сейчас вообще не хотелось дышать, не хотелось вдыхать ненавистный запах, которого стало слишком много в его жизни. Даже не дожидаясь шепота, который так и норовил опалить нежное ушко, Ким со всей силы снова начал кусать ладошки, наступать на ноги, вырываться и орать:"Отпусти меня!». Когда альфа все-таки отпустил омегу, тот еще раз сорвался на бег и добежав до нужного места, завис на некоторое время в проеме, из-за картины, которая открылась его взору. Сейчас какие-то люди пинали ногами тело на холодном бетоне, а остальные — держали хрупкие руки роняющего слезы омеги. Тэхен не мог продолжать на это смотреть, не мог наблюдать как сейчас избивают родного человека. Он не смог ничего другого придумать, как закричать: «Прекратите!», отпихивая нескольких парней от отца, чтоб те больше не издевались над ним, а папа не проливал своих слез из-за того, что не мог ничего сделать. Его руки держали люди, а все всегда доставалось мужу, потому что он все на себя брал. Но заметив сына, хоть и приемного, но такого любимого, то слезы полились с новой силой. — Тэхен…- все тихо, еле-слышно проговорил папа, а Тэтэ в это время загородил своего отца и помог ему хотя б немного встать. Охранники не двигались, а в их носы внедрялся смешанный аромат спелой вишни, бергамота и мелиссы. Они сразу все поняли… Но тут появились горьковатые нотки хвои и нос младшего Кима начал постепенно саднить. Если честно то так и хотелось заткнуть нос и больше не вдыхать этот запах. Никогда в своей жизни. Направив взгляд матовых шоколадных глаз на нового гостя, спелая вишня начала отдавать кислинкой, от которой так и собирались слюни во рту. — Так-так-так… Воссоединение семьи. Какая радость. — начал язвить Чхве и постепенно подходить к Киму, на что тот постепенно делал маленькие шажки назад, но когда отец постепенно начинал уже лучше соображать, он загородил своего сына. Папа до сих пор стоял и не пытался вырваться, хотя это можно было легко сделать из-за шока охраны, точнее непонимания. Сейчас хотелось впиться ноготками в эту шею и сжать ее, но одновременно хотелось скрыться за спиной отца, альфы, прижаться к крепкой спине и угомонить чертово сердце, которое хотело дать хозяину возможность вести себя как настоящая омега, но не сейчас. Не тогда когда перед тобой стоит ненавистный человек, не тогда когда сейчас ты встретил родителей, чтобы показывать свою слабость. Сжав зубы, две одинаковых пары глаз направили свой взор на светло-голубые. В светлых глазах так и читалась гадкая ухмылка, превосходство, лицемерие и гадкое чувство победы, которой нет. А в двух остальных парах — ярость, безысходство, но желание защитить закрывало второе чувство. Своим нравом отец и сын всегда были похожи, старший омега не первый раз это замечал. В то время когда Ким-старший был суровым альфой с нравом бойца, Тэхен был таким же, но у него была грация и плавность движений. Эти смеси такие разные, но так похожи одновременно. Сейчас каждый обороняет то что каждому важно. Тэхен — родителей, его отец — своих двух омег. Самодовольная улыбка так и не сходила с лица Ендже, а на лице пепельноволосого появился оскал. Родители уже который раз пожалели, что оставили их малыша с этим блондином… Но одновременно они горды что их сын, их Ким Тэхен дает такой хороший отпор. Вроде бы сейчас понабивают друг другу морды и будет все хорошо. Но вы уверены в этом? Неужели все легко? А если это еще одно начало которой игры, которая приведет к финалу? А к какому финалу? Ведь они бывают разные, как счастливые, так и грустные. А вы как думаете? Ведь скоро произойдет то, после чего ничего больше не вернешь на место…
