My love... или 1 письмо все изменило

      — Не трогай меня! Руки свои убрал! Еще один шаг и я тебе откушу все что с размера твоего пальца и больше! — все что слышалось за темной деревянной дверью, к которой прислонилось тело тяжелодышащего парня. Его ноги немного подкашивались, отдаваясь легкой дрожью, губы были приоткрыты, но сжимались, когда нужно было проглотить вязкую слюну. Пряди пепельных волос спадали на глаза, но смешно подымались, когда струя воздуха попадала на них, давая хозяину обзор на человека, который сейчас стояит напротив… Полуголым…        — Ну Тэхен-и, — после этой реплики, альфа начал делать шаги навстречу, пока Ким уже давным давно молил Иисуса, Посейдона, Зевса, Аида, богов Египта и даже самого Султана, чтоб он слился с этой чертовой дверью раз и навсегда.       Младший не помнит как сюда попал, но помнит что это было ради того, чтоб его родителей не тронули. Он нашел их и они оказались живы, от чего сердечко постепенно начинало отдавать теплотой и облечением по всему телу. Ким услышал эти родные нотки бергамота и мелиссы, вдохнул их и на какой-то момент обрел спокойствие. Аромат окутывал его в свои объятья, но когда сказали, что если омега не пойдет с блондином, тобишь Ендже, то уж точно родителей не станет. Их сотрут с земли, кинут на сьеденье диким собакам, сделают все что угодно, чтоб Ким больше не слышал их голоса, не чувствовал то тепло, от которого так и появляется улыбка, когда старшие ссоряться на кухне из-за мелочи, или когда отец таскает свежую, только доставшуюся из духовки выпечку.       Оставалось совсем немного и альфа прижмет к холодной двери Тэхена, хотя он уже давным давно приклеился к ней и сам. Опустив свой взгляд, омега начинал прокручивать моменты своего побега ну или хотя б только начальные шаги для этого. Ендже заметил это и не теряя такой прекрасной возможности, быстро сократил дистанцию и, подхватив его под бедра, заставил ногами обхватить свою поясницу. Тэхен не ожидал такого поворота событий, так что растерявшись на автомате положил свои тонкие, аккуратные руки на мощные плечи. Даже сейчас альфа не мог не воспользоваться случаем, так что с гадкой ухмылкой на лице, накрыл пышные, немного суховатые губы напротив, которые отдавали вишней.       Тэхен до сих пор не мог сообразить как все быстро произошло, но когда почувствовал что язык, который пренадлежал человеку напротив уже хотел пробраться в рот Киму, то закусил его зубами, от чего альфа вскрикнул и поспешил отстраниться. Во рту остался металлический привкус, от чего пепельноволосый был доволен своим результатом. Теперь на лице омеги красовалась ухмылка, выражающая такие заветные слова «А хер тебе». Но на самом то деле она недолго просуществовала.       Тело начинал заполнять страх, пробираясь под кожу и окутывая ее сверху дополнительным слоем. Ой зря так сделал Тэхен. Глаза напротив перестали выражать прежние эмоции, только злость и нотка того, что сейчас произойдет то, чего не хотел сам омега. Не медля, ни минуты, Ендже кинул того на подобие кровати, точнее кушетку, жесткую, не мягкую… гадкую.       Немного пошипев от боли, Тэхен открыл прикрытые глаза до столкновения и направил свои молочно шоколадные омуты на блондина. Тот расправил свои и так широкие плечи и надвигался на пепельноволосого грозной тучей.        — Я хотел по-хорошему, но ты не оставляешь мне выбора. — прошипел старший, от чего младший лишь начал чаще дышать, но потом совсем забыл как это делать, когда альфа навис сверху. Слишком быстро, слишком невероятно и слишком противно. Почему это случается именно сейчас и именно с Ним.       Как только Тэхен хотел открыть рот чтоб возмутиться, но в рот засунули какую-то тряпку, а руки задрали над головой. Раздалось возмущенное мычание, которое спрятало за собой проклены и всякие оскорбления, но они исчезли, когда щека начала нещадно гореть.       Грубо взяв омегу за лицо, тот приблизился слишком близко и начал шептать гадкие слова, от которых хотели собираться слезы, от которых кожа на губах горела, а глаза на самом то деле предательски начинало щипать.

«Шлюха»

      Легкие поцелуи начали покрывать нежную кожу шеи, а в голове альфы так и крутились слова: «Наконец-то никто не помешает», а у Тэхена лишь матерные слова, от которых он начинал постепенно дергаться все сильнее, от чего колено Ендже еще больше начинало упираться в пах, неудобно его сдавливая.

«Подстилка»

      Каждое прикосновение отдавалось таким чувством, что все тело грязное. Противно, от такого чувства. Сейчас хочется закрыть глаза и, открыв их, оказаться в теплой ванной, выйти из объятий легко нагретой воды, завернувшись в махровый халат и, выйдя из комнаты, пройти на кухню и выпить теплого чая. А потом, даже не дотронувшись длинными пальцами до теплой чашки, услышать звон в дверь и пойти с возмущением к ней, а открыв ее, улыбнуться своей квадратной улыбкой и впустить родственников в дом, а потом получить легкий чмок в губы и услышать такое банальное: «Ничего, что я пришел к вам на чай?» На эти слова нельзя не прижаться к тому, уткнувшись носом в изгиб шеи и сказать: «Ты всегда желанный гость», а потом папа начнет готовить что-то вкусненькое для гостя.

«Ты ему больше таким не нужен»

       — НЕТ! — вскрикнул Тэхен не смотря на тряпку во рту, которая приглушала весь звук, но теперь обжигало еще и вторую щеку. Из глаз брызнули предательские слезы, но Тэ понимал, что это не конец…        — Закрой свой поганый рот или вместо тряпки будешь чувствовать кое-что другое. И я не обещаю, что тебе это принесет удовольствие, скорее всего мне. — глаза полные слез устремились на лицо врага, а точнее на его ухмылку. Как же она проедала все изнутри и говорила: «Кто здесь и пал, то только ты». — Ну чего ты смотришь на меня такими глазками? — а Тэхен лишь начинает всхлипывать, а горячие слезы опалять и так горящие щеки. По телу раздается крупная дрожь, а в голове так и крутится: «Так не должно быть…»        — Ну-ну, не плачь, малыш. — альфа убирает пальцами кристаллические капли, а Тэхена крупно передергивает от того как Ендже его назвал. В голосе слышалась нежность, но не так к которой Ким привык. Любовь? Скорее всего одержимость и желание подчинить, а потом выкинуть с ненужным атрибутом. Даже прикосновение совсем другие, совсем другое чувство при прикосновении кожи с кожей, у Чонгука другая. У Чонгука другие прикосновения. У Чонгука совсем другой взгляд.       Ендже наклонился к раскрасневшемуся ушку и подув немного, прошептал:        — Не бойся, я постараюсь быть нежным, а хотя… — руки старшего взяли края верхней одежды омеги и резким движением разорвал ткань. Оголенная кожа почувствовала прохладу из-за чего впалый живот втянулся, давая ребрам еще больше выделяться. Зубы сильнее сжали тряпку во рту, а глаза расширились до невообразимых размеров. — Так как ты меня разозлил, то не будет нежности. — альфа прикусывает мочку уха, пока Тэхен с силой зажмуривает глаза, молясь про себя на спасение. Но не успевает он и вздохнуть, как прогибается в спине от того, что Ендже спустился и закусил розоватую «бусинку» соска. Немного оттянув ее, старший наслаждался мычанием омеги, а потом обвел языком вокруг, чувствуя руками дрожь хрупкого тела. На самом то деле парень думал, что ему будет жалко Кима и совесть проснется, но кажется совсем наоборот. Она забилась в уголок, а садистские наклонности проснулись и только ликовали такому «подарку».       В это же время, Тэхен чувствовал как постепенно ломается, как фарфоровая кукла.       Сначала произошел один удар — постепенное засасывание кожи на чувствительных участках тела омеги — кукла дала трещину — произошел надрывный всхлип.       Второй удар — послышался звон пряжки и вскоре жесткий материал ремня сжимант неждные запястья, а крепкие руки с силой давят на медовую кожу, оставляя следы — вторая трещина — запах начинает впитываться, а молочно шоколадные омуты устремили свой взгляд в потолок, нехотя наблюдать за происходящим.       Третий — змейка поехала с характерным звуком вниз, а темные джинсы, обволакивающие стройные ноги Кима, были спущены — осколки форфора держатся на волосинке — Тэхен начинает выть, дрыгать ногами, отбываться, глазами умолять чтоб Ендже дальше не продолжал, но все надежды обрываются с характерной матовой пеленой в глазах напротив.       Финальный удар — белье спущено, ледяные омуты наслаждаются видом, а грубые ладошки сжимают тонкие лодыжки. Закинув красивые ноги себе на плечи, Ендже снял с себя штаны с боксерками разом и, осмотрев свою роспись алых пятен на груди, ключицах и животе омеги, губы растянулись в улыбке. Потом светлые глаза старшего переместились на заплаканное лицо и улыбка стала еще шире. Смотря на эти красные глаза из-за которых радужка стала ярче, как слюна собралась в уголках губ и то, как Тэхен умоляет — было невозможно прекрасно. Ким знал что сейчас произойдет, но все равно надежда не покидала его до сего момента. Резкий толчок. Сухой вход. Приглушенный вскрик и новая порция слез.

Дорогая фарфоровая кукла разбилась на осколки — Тэхен разбит

***

      «Когда это закончится?»       В тело продолжают вбиваться рваными и резкими толчками.       «Почему именно я?»       Тонкая линия алого цвета скатывается по внутренней стороне бедра.       «Чонгук…»       Руки нещадно болят и почти не могут держать в коленно-локтевой позе, из-за чего обессиленное тело падает лицом в жесткую ткань кушетки.       «Прости меня…»       Толчки прекращаются, а на пояснице чувствуется что-то влажное и липкое. Даже думать не хочется, что же это может быть. И так понятно. Опухшие глаза больше не щиплет — слез не осталось. В голове ни одной мысли — их просто нет. Тело все невероятно болит — не так он представлял свой первый раз.        — Ты был прекрасен. — блондин прошептал в чувствительное ушко, а потом и поцеловал омегу в висок.       Мерзко       Больно       Противно       Встав, альфа натянул на себя белье и, кинув в младшего полотенце с уцелевшей одеждой, принялся разглядывать свое творение. В это время младший присел и уставился в одну точку не живым взглядом. Искорка пропала оставляя за собой матовую пелену. Искусанные губы имели маленькие ранки и были совсем немного приоткрыты, а смугловатая кожа была покрыта то укусами, то багряными метками. Но метки не было. Потому что Тэхен — новая подстилка для Ендже и простая бесполезная вещь, которая приносит удовольствие. И больше ничего. Если что захочет, то убьет, если нет — даст пожить еще несколько дней.       Тэхен до сих пор сидел в ступоре и чувствовал себя в вакууме. Еловый запах жутко въелся в нос и пропитался в кожу, забивая поры. Все пахло елью — одежда, волосы… Все вокруг.       Нижняя губа невольно дрогнула, а тонкие руки обхватили себя же, делая имитацию объятий. Ком истерики подступил к горлу и Тэхен сейчас бы и разрыдался, если бы не взрыв и звук сирены.        — Сер! — в комнату забежал тот парень с розовыми волосами, который караулил Тэ, когда того держали в неизвестном для омеги месте. Младший и старший резко повернули головы в одну сторону и уставились на паренька, а тот, не обращая внимания на Кима продолжил. — На нас напали! — прозвучал звук взрыва, но теперь намного сильнее и четче. Младший не понимал что происходит.        — Черт. Быстро все на выход! Бегом! — Ендже даже не удосужился посмотреть как там Тэхен и сразу же выбежал из комнаты, оставляя омегу одного со своими мыслями. А альфе и не нужен был малой, только лишь выгода и больше ничего. Это было сразу понятно Киму, но знать и осознавать — совсем разные вещи.       В нос ударили легкие нотки знакомого запаха и омега сразу выпрямился, смотря на выход. Было такое чувство, что там сейчас появится родная макушка, глаза встретятся с проницательными, а руки обхватят шею парня, тело прижмется сильнее к крепкой груди, а спина почувствует успокаивающие поглаживания.       Кофе.       Корица.       Шоколад.

Чонгук здесь. Он не бросил своего малыша.