My love... или 1 письмо все изменило

      Комнату осветил яркий свет от молнии, а человек, сидящий на окне, прижал сильнее к себе колени, больше заворачиваясь в теплое покрывало. Парню страшно, но он ничего не может с этим сделать.       Чонгук, который живет за стенкой, уехал куда-то с Намджуном, а Тэхен остался один… снова.       Ситуация, что произошла несколько недель назад, очень повлияла на отношение между омегой и альфой. Между Чонгуком и Тэхеном. Сейчас шоколадные омуты следили как дождевые капли стекают и барабанят по стеклу. Так же само и стекали слезы по впалым щекам омеги.

***

      Это произошло на 7 день после того, как парни вернулись на базу, где тренировались альфы, чтоб защитить своих любимых. Тогда была пролиты слезы не только из-за Ендже, но и из-за Чимина. Как только пепельноволосый оказался на безопасной территории, то сразу услышал ругань между Юнги и Джином. На крики прибежал младший, но не добежав до нужной комнаты, завернул и побежал к другой. Откуда веяло цитрусовыми. Потому что не просто ж так парни ругались из-за Чимина. И как только Ким оказался в комнате рыжеволосого, тот потерял дар своей речи.       Его друг сейчас лежал на больничной кушетке и дышал через препарат искусственного дыхания, а к телу подключены препараты. Больничный аппарат раздражающе пиликал, оглушая шаги омеги. Младший лишь тихонько подошел и взял маленькую ручку рыжика и слабо улыбнулся краешками рта.       — Чимин-а, а я вернулся… — тихо начал Ким, не стараясь перевести взгляд на лицо друга. Пепельноволосому было тяжело смотреть на состояние человека, который всегда был лучиком света, который дарил всем улыбки и заряжал своей энергией. А сейчас, он лежит на грубой, холодной кушетке подключенный ко всяким больничным аппаратам…, а жизнь висит на волоске. А все это из-за Тэхена. Грудь омеги медленно то опускалась, то поднималась, что надавало надежду на то, что тот не сдавался.       — Чимин? Почему ты не отвечаешь? Открой глаза, пожалуйста… — на глазах пепельноволосого начали собираться слезы, а рыжеволосый продолжал лежать с закрытыми глазами. Аккуратная ладонь опустилась нв хрупкие плечи и их владелец начинает слегка дергать за них, но рыжеволосый никак не открывал глаза. Даже от слов: «Чимини, а я тебе шоколадные кексы с мятой купил, не встанешь — я сам все съем» не открылись.       Паника начинала бить на виски, а пепельноволосый даже не заметил как в палату зашли и оттащили его от больничной койки. Те же крепкие руки, ладошка которых прикрывает глаза, чтоб Тэ не смотрел на это. Чтоб снова истерика не накрыла его с головой. Чтоб не услышал, что Чимин в коме. Проходили дни, а Тэхен каждый день ходил к другу несмотря на запрет. Рассказывал как прошел день и, как у всех дела. Но больше всего акцентировал внимание на Юнги. Старался больше рассказать об альфе, что он ел за день, что делал, но умолчал об одном — о слезах, которые он пролил.       На какой-то день Мин просто не выдержал и подошел к Джину, чтоб узнать, как самочувствие его истинного. Но не прошло и нескольких минут, как он ухватывается дрожащими руками за широкие плечи омеги, который опустил голову и проговорил лишь фразу: «Прости… Но теперь все зависит от него, я свое, как врач, сделал».       — Нет… Ты ж не хочешь мне сказать, что он может умереть? — нервный смешок вырвался наружу, а темные глаза продолжали прожигать макушку омеги. Но не прошло и секунды, как послышалось очередное: «Прости», а из глаз-полумесяцев брызнули слезы. Сначала руки мятноволосого сжимали плечи, потом расслабились и альфа упал на колени. В груди что-то треснуло — это, кажется, было сердце.       Ну, а теперь вернемся к тому моменту, что произошел спустя неделю. Тогда было еще раннее утро, а на кухне уже витал аромат свежеприготовленной еды. Пепельноволосый слегка покачивал бедрами под тихую мелодию музыки и иногда подпевал. На лице была легкая улыбка, а потом она стала еще шире от того насколько вкусно он приготовил завтрак для человека, который ему важен.       Омега был одет в одну из белых футболок альфы, которая пропахла кофе с шоколадом, которая укутывала своим легким теплом. Следы с шеи и ключиц прошли совсем недавно, но синяки и легкие укусы до сих пор оставались на теле, что давали дискомфорт при виде отражения в зеркале. Но когда подходил Чонгук и слегка целовал в щеку, то гадкое чувство постепенно начинало уходить из организма, а на душе становилось спокойно. Иногда даже Тэхен обнимал со спины Чона и просил, чтоб тот не уходил. Сейчас у него был панический страх, что произойдет переломный момент и окажется, что альфа терпел пепельноволосого все это время только для того, чтоб просто внутри все устаканилось, а потом окажется что противен.       

Тэхен противен Чонгуку

      Но эта мысль всегда улетала куда-то за тридевять земель, когда показывалась кроличья улыбка, которая пропитана любовью, глаза, которые поместили в своей черноте заботу, и руки, которые показывали в своих обьятьях желание защитить. А голос просто оставался последним пазлом, который делал красивую картину, что все будет хорошо.       Ночами омегу мучали кошмары. Он шел по темному переулку, но рядом ходят люди. Но одновременно эту темную массу сложно назвать таким словом. Молочно шоколадные омуты панически бегают по безэмоциональным лицам напротив, а в груди горит. Он резко перешел на бег, как услышал легкий шлейф запаха ели. Пепельноволосый бежит вперед, но в каждом лице видит гадкую знакомую ухмылку, а в ушах так и звенит собственное имя. На теле снова тряпки того дня, когда его изнасиловали, а глаза уже начинает щипать. В глотке застряло имя важного человека, но оно никак не хотело вырываться наружу. Было такое чувство, что голос пропал. Его просто нет. А Тэхен бежит вперед, бежит туда куда глаза глядят, туда где безопасно и можно скрыться эт этой черной массы. Но тут он врезается в одного человека, а когда поднимает взор своих глаз — сжимается всем телом. Перед ним сейчас стоит Чонгук, но не его Чонгук. Темные глаза покрыты матовой пеленой безразличия, лицо не выражало никаких эмоций, а ухмылка, добила до конца. Ничего не сказав, альфа просто обходит старшего и идет дальше, не обращая внимания на то, что омега упал на колени и просто начал пялиться вперед. Произошло то, чего опасался Ким больше всего — Чонгук отвернулся, ему омега больше не нужен таким. Именно в этот момент голос прорезался и из груди вырвался крик боли, а руки сжали тряпки там, где находится сердце. Потому что больно. Потому что не хочется в это верить. Но не проходит и секунды, как кто-то садится сзади и тихо шепчет на ухо: «А я говорил, ты таким ему не нужен». Слезы тогда полились с новой силой, а глаза сильно зажмурились. Но Тэхен ничего не пог сделать с тем, что его берут за руки, за ноги и привязывают к земле. Он ничего не мог сказать тогда, когда руки тварей из тесной массы начали залазить под тряпки. Ничего не мог сделать с тем, что от него отказались.       Резки подъем, а вокруг темнота. Даже не так, вокруг та комната в которой заснул Тэхен этой ночью. Нету ни той толпы, нету ни хвойного шлейфа и нету гадкого присутствия уже мертвого человека. Грудь нервно поднималась и опускалась, а сердце колотилось как бешеное, отбивая очередную чечетку. В горле пересохло, но даже так с вишневых губ слетело имя — Чонгук.       В комнате было тихо, но шлейф кофейного аромата оставался в ней. Рядом место на кровати холодное, а паника начала сильнее охватывать. Она подкралась сзади и, обняв своими холодными ручонками, начала шептать самые жуткие опасения. Секунда и Тэхен слезает с кровати. Несколько секунд и омега находится в гостиной. Минута осознания и по комнате раздается приглушенный всхлип.       Чонгук находился в комнате и спал в неудобной позе на диване. Младший наотрез отказывался ночевать в другой комнате и даже иногда скрывался на рык, чтоб против него не шли. И все-таки альфа добился своего, потому что он чувствовал — не будет его рядом, его малыш еще больше сломается.       — Тэхен? — Чонгук проснулся от лишнего шума, но не ожидал увидеть омегу в слезах, которые шепчет как какую-то мантру слова: «Гукки… Ты ж останешься рядом, да? Скажите что да, пожалуйста». Младший услышал их тогда, когда уже возле него стоял пепельноволосый и сдерживал свои всхлипы сильнее. — Снова кошмар? — тихо прошептал брюнет и больше ничего не говоря, встал и поцеловал старшего в макушку. — Пошли, посплю с тобой.       — И не уйдешь?       — И не уйду.       От этих воспоминаний легкая улыбка снова появляется на лице омеги, но она резко пропадает, когда какие-то руки опоясывают талию, а кто-то начинает опалять горячим дыханием нежную кожу шеи. Тело окаменело, а сердце замедлило свой ход. Тэхен на такое нормально реагировать не может.       Одно мгновение и от стен кухни отражается звук пощечины. Но Тэхен не успевает сообразить что сделал, как понял кому. Его обнимал своими крепкими руками Чонгук. Рядом делился своим теплом только Чонгук. А с утра хотел вдохнуть любимый аромат Чонгук.       Поведение Тэхена для Чона стало шоковым. Хотя чему тут удивляться? Омега пережил изнасилование, а когда к нему без предупреждения дотрагиваешься, то он может и по руке дать, а потом пойдут извенения. Но если быть честным, Чонгук не мог вечно это терпеть, хотя понимает, явление временное и Тэ нужно привыкнуть. Но видеть то, как на него смотрят широко распахнутые глаза, которые полны страха, а потом сожаления — он не может.       — Чонгук… — как только начала Тэхен тихо говорить, он был перебит альфой.       — Тэ… Мне кажется, что лучше бы нам разойтись, — проговорил Чонгук отводя взгляд своих антрацитовых глаз. По лицу сразу было видно, что эти слова дались ему тяжело, но одновременно что он еще сделать может?       Тэхен нахмурился, но вскоре посмотрел с непониманием. Почему Чон решил так резко? И как вообще ему пришла такая мысль в голову?       — Что? Что ты такое говоришь? — Тэ не верил своим ушам, но когда на него посмотрели жалостливыми глазами, в какой-то степени все понял.       — Тэ, я не могу видеть тебя таким, — спокойно проговорил Чонгук и тяжело выдохнул. Было такое чувство, что тот вспоминает то, что произошло недавно или подбирает более нужные слова. — Мм… Просто это самый лучший выход что я вижу. По крайней мере.       — Почему? — тихо прошептал Тэхен. Но заметив как Чонгук снова отводит взгляд сказал немного громче. — Почему?!       — Да потому, Тэхен! Думаешь мне в кайф смотреть как ты шарахаешься из-за каждого шороха или как ты не можешь заснуть часами? А как ты приходишь ко мне ночами в слезах? Или же просто смотришь со страхом из-за того, что я альфа… Тэхен ты никого к себе не подпускаешь кроме Джина!       — А ты что хотел? Ты думаешь я специально так себя веду? Чон, твою ж мать, Чонгук! У меня друг в коме лежит! Первые дни я вообще не выходил из комнаты, а из-за чего? Вот скажи мне, из-за чего я сейчас истерю как девчонка?! — уже перешел на крик омега, а в груди стало настолько больно, что эта боль начала душить изнутри. Глаза предательски щиплет, а губы поджались в тонкую розовую линию. — Я не прошу жалости, я только прошу того чтоб ты был рядом. Пожалуйста, Чонгук… Не оставляй меня сейчас… — голос осел и отдавал хрипотцой, а широкая ладонь альфы опустилась на мягкую щеку омеги и большой палец убрал кристалличечкую слезу. Не теряя времени, Тэ ухватился своими руками за руку Чона, понимая, что если отпустит, то утонет. Захлебнется в пучине страха и больше никогда не вылезет. Но одновременно как Чонгук является спасением, так и погибелью.       — Но я не могу оставаться с тем, кто видит во мне врага. Прости — Чонгук поцеловал старшего в лоб и отошел от омеги, убирая его руки. Альфа уверяет себя, что он все правильно делает, надеется что это верный выбор, но то, что сидит внутри кричит об обратном. Перед тем как выйти из кухни, тихо проговорил. — Если что, я в комнате, что этажом выше. Буду нужен — заходи. — но Тэхен больше не слышал последней фразы, а из ступора вывел лишь хлопок двери. Такое чувство, что он опустошен, из груди что-то вырвали, а в голове вакуум. Знаете чего больше опасался Тэхен? Он больше всего надеялся не услышать хлопка двери, не услышать такое банальное «Прости», не почувствовать шлейф кофейного запах, который пропитал каждый уголочек.       На плите уже подгорела еда и отдавала запахом гари, но Тэ было все равно. Кристаллические капли одна за другой начали падать на кухонный кафель, а приглушенные всхлипы только вырывались. Его альфа оставил его в самый неподходящий момент. Тэхен теперь один.

***

      Безэмоциональный взгляд устремлен в какую-то точку на улице, но он его даже не отводит, когда в комнату кто-то заходит.       — Опять ты за свое. — начинает причитать Джин, слаживая руки на груди. Но черты лица старшего смягчаются, когда он прокручивает в своей памяти именно из-за чего яркий, радостный Тэхен превратился в простую серую оболочку. Если бы Ким знал, каким был младший тогда, когда он несколько дней не выходил ищ комнаты после пропажи родителей, то не заметил бы отличий. Как только омега хотел сделать еще один шаг в комнату, его остановила рука, которая оказалась на плече. Повернув голову, Джин заметил отца Тэ и тот слегка кивнул, приветствуя.       — Мистер Ким… — начал Сокджин, но альфа опередил его.       — Иди лучше посмотри как там Чимин, а с Тэ лучше я поговорю. — мягко проговорил старший с легкой улыбкой. Кивнув, Джин побежал к Паку, проверить его состояние, но одновременно он не ожидал, какое облегчение встретит омега.       В это же время отец Тэ подошел к сыну и облокотился об подоконник. Взгляд младшего был направлен куда-то вдаль, но было видно, что он не здесь. Тэхен зарылся в свои воспоминания, копаясь где-то там глубоко и совсем не обращая ни на кого внимания. Но младший ожил, как только старший слегка щелкнул его по носу. Тэ лишь сначала с непониманием посмотрел на кончик своего носика, а потом перевел взгляд на отца, который хоть и улыбался нежно, но во взгляде было видно беспокойство. Совсем немного улыбнувшись уголками губ, пепельноволосый опустил одну из своих ног, а другую продолжал обнимать, положив на нее свой подбородок.       — Скучаешь? — единственное что проговорил старший в семье, но оба знали о чем, точнее о ком, они говорят. Шоколадные глаза снова решили посмотреть вдаль, а от стен отразился тихий омежий голос.       — Мне его не хватает…- и снова пронзительные глаза переместились на родителя, но теперь они капельку блестели. — Отец, он оставил меня. Он просто сказал «Тэхен, давай разойдемся».       — Но для этого были особенные причины — начал выгораживать отец Чонгука, потому что знал, что его сын мог такое накрутить в голове, что потом не вытянешь из этой рутины. — Я надеюсь ты не подумал, что Чон решил оставить тебя навсегда? — Ким старший вопросительно изогнул бровь, а когда младший тяжело вздохнул и, прикрыв глаза, положил голову на холодное стекло, слегка закатил глаза. — Тэхен!       — А о чем я должен был подумать? — возмутился пепельноволосый хмурясь.       — Дурачок, — проговорил старший и ласково растрепал сыну волосы, от чего тот слегка посмеялся, показывая свою поямоугольную улыбку. — Чонгуку не все равно на тебя. Что он сказал в последний день когда вы разошлись?       — Ну… — Тэхен прикусил нижнюю губу, — Он сказал что не может быть рядом с тем, кто, кажется, считает его врагом и то…       — И то что ты можешь приходить к нему в любой момент, если нужно, — проговорил отец, от чего Ким лишь с удивлением посмотрел на старшего и хотел что-то сказать, но его перебили. — Иногда не только омеги сплетничают. В то время, пока ты старался не сталкиваться с ним, он подходио к нам с твоим папой и спрашивал о твоем состоянии, а когда Гук слышал о том, что все плохо, просто уходил и делал легкие подарки. А когда ты засыпал в неудобном кресле или же позе, Чон брал тебя на руки и уносил в комнату. — Ким продолжал рассказывать сыну о то, что же альфа делал для него, пока Тэ с легким шоком смотрел на родителя. Нет, он конечно помнил все те маленькие подклады под дверью и легкий шлейф после сна, но младший не был уверен в том, что это все был Гук. — Так что пожалуйста, Тэхен, не делай глупостей и кстати, — послышался звук приближающейся машины, а дождь уже закончился несколькими минутами назад. — Думаю сейчас время встретить с обнимашками-целовашками любимого! — проговорил отец и подмигнул сыну, от чего тот покрылся румянцем       — Отец! — возмутился пепельноволосый и вскоре надулся, вырывая из главы семьи заливистый смех. — Все, я пошел! — воскликнул Ким-младший и мигом выбежал из комнаты под взгляд таких же шоколадный омутов.       Ким бежит не смотря под ноги, а внутри начинают бушевать чувства. Господи, какой же омега все-таки идиот, раз напридумывал себе такое в голове. Чонгук просто дал Тэхену время, чтоб тот немного больше побыл один и обдумал то, что происходило. А что Ким? А Он уже напридумал, что у Гука появилась другая омега и только для этого он разорвал между ними отношения, прячась за такой фразой как общение с врагом. Какая же глупая ситуация!       — Чонгук! — Тэхен выбежал на улицу и сразу увидел как альфы обсуждают между собой что-то пока несут в пакетах очередные продукты на неделю. Как только до ушей младшего донесся голос омеги, он сразу повернулся в его сторону и не успел ничего сказать, как пепельноволосый налетел на него с обнимашками. На лице тогда была широкая улыбка, а нос начал улавливать кофейные нотки, которые так и хотелось вдыхать с каждой секундой.       — Тэхен? — Чонгук ничего не понимал. Но отстранив от себя Кима, осмотрел его и понял, что тот выбежал из дома без накидки, то немного нахмурился. — Тэхен, почему ты без кофты? Замерзнешь ведь! — но не успел Чон пакеты на землю, как старший взял его лицо в руки, а глубокие вороньи глаза встретились с живимы, полными любви шоколадными омутами и ту забытую широкую улыбку — то все разложилось по полочкам. Тэ перестал остерегаться брюнета, Ким перестал скрываться от Чона.       — Я люблю тебя. — все что проговорил омега и легко чмокнул альфу в губы. От этого младший немного опешил, но вскоре опустил пакеты на землю и, обняв омегу одной рукой за талию, а другую положив на затылок старшего, сам накрыл вишневые губы своими. Как де долго он не чувствовал этой мягкости и легкого привкуса вишни. Раньше она отдавала горечью, но теперь она отступила. Ким прикрыл глаза и обвил руками шею альфы, одной рукой зарываясь в смоляные волосы. Как же им обоим друг друга не хватало, а на лице каждого во время поцелуя проскользнула улыбка.       Когда воздуха перестало хватать, они отстранились друг от друга и только сейчас Ким заметил, что в уголках глаз брюнета начала собираться влага, от чего тот провел ладошкой по щеке парня.       — Ну чего ты? Чон, все хорошо, слышишь? — но Гук лишь помотал головой из стороны в сторону, а потом обнял Тэтэ, уткнувшись носом в светлую шевелюру. Пепельноволосый сначала не понял немного поведения младшего, но потом услышал тихий шепот.       — Я тоже тебя люблю — а после этой фразы улыбка на лице омеги стала шире, а руки теперь покоились на спине альфы. Теперь все так как нужно, все разложилось по местам.       В это время Намджун просто наблюдал за этой парочкой, а потом хмыкнув вернулся в дом, а когда зашел в здание, то на него налетел Джин. Омега не мог выговорить ни слова из-за спешки и именно из-за этого начал жестикулировать руками и издавать странные звуки, на что Ким лишь взял старшего за плечи и слегка встряхнул, приводя в чувство.       — Джин, успокойся! Что произошло?       — Где Юнги?       — Что?       — Я тебя спрашиваю: Где, твою мать, Мин Юнги?! — прикрикнул старший, на что Намджун немного посерьезнел.       — Так, для начала успокойся и скажи, что произошло. — на эту фразу, Джин лишь тяжело выдохнул и успокоился. Но вскоре проговорил то, от чего Ким совсем немного завис.       — Чимин пришел в себя.