My love... или 1 письмо все изменило

      Какой самый худший период в жизни омеги? Ну конечно же течка. Тэхен тоже так думал, но сейчас у него произошла задержка, которая очень сильно напугала не только парня, но и джина и его папу. Оба родителя знали, что их сына изнасиловали, но знать, что он родит от насильника, уж очень не хотелось. Именно в этот момент, в маленьком хрупком тельце, зародилась самая настоящая паника, но Сокджин сразу его отговорил от всяких дурных мыслей, потому что тест они так до сих пор и не сделали. Задержка произошла примерно несколько недель, волноваться не нужно, но провериться стоило бы.       Вот теперь наш Тэхен-и смотрит на тест и облегченно выдыхает — одна полоска. Ким помнил, что в него не кончали, но вспоминал он это с гадкими чувствами, которые до сих пор не выветрились, а иногда яркие картинки вспыхивали перед глазами. Пепельноволосый понял, что об этом сейчас лучше не стоит думать, так что он спокойно спускается на кухню и становится рядом с папой готовить. Да, никто не поспорит, у Тэ нет такого таланта к варке, но он же порежет овощи?        — Тэтэ… мешают лопаткой, а не ложкой, — с улыбкой проговорил папа омеги и вместо ложки дает ему лопатку, а потом добавляет: — так удобнее.       На такое замечание Ким слегка смутился, но улыбнувшись продолжил помогать папе. Как никак они должны накормить всех остальных, пока Джин обхаживает Чимина, потому что тому до сих пор не разрешаем вставать с больничной койки. Уж слишком волнуется.        Старший омега занимается овощным салатом, в то время как младший доводит до вкуса жаркое. На лице легкая улыбка, но на какой-то момент в глазах появляется легкий блеск, а нос улавливает усилившиеся вишневый шлейф. Чистая вишня, никакой ели с ее горечью. Старший усмехнулся и, отложив нож куда подальше, подошел к раковине помыть руки.        — Тэтэ, я отойду на минутку, ты справишься без меня? — старший омега вытер руки об полотенце и повесил фартук на спинку стула, пока пепельновлосый пробывал жаркое и досаливал.        — Да, конечно, — младший кивнул и накрыв крышкой сковороду, принялся доделывать салат, пока мистер Ким выходит ид кухни и когда он поднимается к Гуку, то встречает его на пути. Ух какая удача.        — Чонгук-и, — протянул старший и Чон сразу оборачивается улыбаясь папе своей омеги.        — Здравствуйте мистер Ким, как ваши дела? — проговаривает альфа и обнимается со старшим омегой, пока тот загадочно улыбается. Гуку это не нравится, но он ничего не может поделать с ним. Как никак они с Тэхеном родственники, но это не тот взгляд и улыбка, совсем не тэхеноввы.        — Сколько раз я тебе говорил называть меня по-имени? — омега улыбнулся и потрепал младшего по волосам. — У меня все хорошо. Вот с Тэхеном готовили вместе, но ему понадобилась помощь. Мой муж сейчас отъехал ненадолго, так что я шел к тебе. Ты сейчас не занят?        — Нет, конечно нет. Я с радостью помогу вашему сыну, — с улыбкой проговорил младший и в этом тоне голова почувствовалась нежность и даже присущая радость, что он скоро увидится с Тэхеном.        — Тогда он тебя ждет сам знаешь где, а то я так устал… — наигранно прикрыл глаза омега и приложил руку ко лбу. Альфа слегка забеспокоился, но старший сказал, что все нормально и пошел в комнату к мужу. А сейчас главное выпроводить и старшего альфу иначе влетит Гуку однако, хотя мистер Ким знает, что он с его сыном истинные. Ах да, отец Тэхена совершенно никуда не уезжал.

***

      Тэхен спокойно себе готовит и в душе задает вопрос, почему же папа так быстро ушел. Но не только это его беспокоит, но и чувство, что что-то должно произойти. Но омега так и не понимает, что именно. Хотя это действие происходит до тех пор, пока он не ставит уже приготовленный салат на столешницу рядом с плитой, где стоит сковорода с накрытой крышкой, чтобы жаркое не остывало. И именно сейчас низ живота скручивает сильным спазмом до дрожи в коленях, из-за чего омега невольно вскрикивает. Нюх сразу обостряется и из-за разной смеси запахов начинает кружится голова, а от шума вокруг она еще и гудит. Рука вцепилась в столешницу, а другая за голову, пока глаза сильно зажмурены, а брови нахмурены. Дыхание участилось, а из заднего прохода начало появляться что-то липкое. Стоять, липкое?       Кима как холодной водой охолодили, когда он понял, что у него началась гребаная течка, когда твою мать омежья натура требует кое-что большое и горячее внутри. Тэхен скулит, когда чувствует еще один спазм и начинает прерывисто дышать, но сразу же задерживает дыхание, когда слышит голос Чонгука.        — Тэхен, мне твой папа… — как только Чон завернул за угол и оказался в проеме между кухней и коридором, то застыл на месте. И сейчас на автомате медленно тягуче договаривает: — просил помочь…       О да, Тэхену нужна помощь, но только не в готовке, а в совсем другом деле. Омега посмотрел на младшего через плечо и еще раз завыл. Он не рассчитывал, что течка будет такой болезненной, а еще присутствие истинного ухудшало ситуацию. Если сказать, что Тэ держится за здравый ум с ясной головой, то это не так. Кофейный запах попадает везде, во все маленькие щели и поры, проникая в самую глубь подсознания парня. А Чонгук стоит.       Молодой альфа колеблется. Он не уверен в правильности решения, но сердце говорит, что нужно хоть что-то сделать, хотя ум твердит что лучше уйти за блокаторами. Потому что Тэхен еще не до конца отошел от изнасилования, а про интимную жизнь вообще лучше не говорить. Ну одно радует то, что Ким больше не шарахается Чона.       Запах спелой вишни остается осадком на языке с самой настоящей кислинкой, из-за чего во рту стала скапливаться слюна. Гук чувствует как нутро зовет, зрачки расширяются, а сердце еще быстрее начинает гонять кровь. Замотав головой, младший сжал руки в кулаки до такой степени, что костяшки побелели, а вены вздулись. Хах, брюнет бы с легкостью развернулся, если бы не легкий рык или же скулеж Тэхена с ноткой раздражения.        — Ты так и будешь там стоять? — Гук открыл глаза и кажется потерялся в этих шоколадных омутах, которые налились темно-коричневым цветом с золотой прожилкой. Взгляд антрацитовых глаз скользнул по лицу и фигуре омеги. Алые искусанные губы приоткрыты, а иногда по ним проходится юркий язычок, веки слегка опущены, а широкие брови нахмурены. На щеках выступил легкий розовый румянец, а вот по виску уже скатывается испарина. Взгляд пал ниже и перешел на такую манящую лебединую смуглую шею, где выделяется венка, в которой находятся арома железа. Один укус — омега помечена и никто к ней не подойдет, потому что за километр будет пахнуть приятным ароматом кофе с шоколадом. На Тэхене была надета его футболка, которая слегка задралась и открывала вид на неприлично короткие шорты, которые может видеть только Чонгук. Альфа продолжает стоять и не слышит, как до него пытаются дозваться, но тот глубоко в своих мыслях, где созерцает прекрасное тело перед своими глазами.        -…ки, Чон, твою мать, Чонгук, не стой столбом и трахни меня уже! — завыл Тэхен ерзая на краю столешницы. Кажется омега услышал звон и сразу понял что это такое. Цепи, которые сдерживали натуру зверя младшего оборвались и теперь, над ним нависал самый настоящий человек со взглядом волка. В антрацитовых глазах читалось только одно — Тэхен не отвертится, он теперь его. А пепельноволосый даже брыкаться не будет свой выбор он сделал еще тогда, когда они впервые поцеловались.        Чонгук не заметил как быстро сократил расстояние между ним и старшим, но ему ой как понравилось чувствовать его мягкие губы своими. Был легкий контраст между влажными и сухими, а на кончике языка восседал металлический вкус. Тэхен прокусил губу и это очень хорошо чувствовалось, когда Чон просил разрешения для большего, на что получил в виде слегка приоткрытого рта напротив. Язык младшего сразу юркнул внутрь, исследую ряд белых зубов, небо и в конечном счете переплетаясь в диком танце с другим. От такого Ким слегка простонал в губы, но это его не остановило обхватить крепкую шею и прильнуть ближе. Внутри сердце ходило ходуном из-за чего отдавалось легкой, но такой приятной болью в грудной клетке. Хоть тела и соприкоснулись, но обоих не устраивало чувствовать преграду в виде тонкого слоя одежды.       На руках у альфа, которые покоились на талии старшего, еще больше выступили легкие узоры вен, после того как он, подхватив за ягодицы Кима, посадил на столешницу. Ладони с длинными пальцами прошли по бедру, поднялись выше, задевая края шорт, и дойдя до кофты нырнули под нее, опаляя кончиками разгоряченную кожу. Ким снова ж таки простонал в поцелуй, который был совершенно недавно прерван лишь для глотка воздуха, потому что они не могли насытиться друо другам. Но омеге нравилось чувствовать руки младшего на себе, это давало хоть какую-то долю уверенности, что тот под защитой и у них все будет хорошо.       Чоновы губы спустились на шею, на которой образовалась маленькая мокрая дорожка. Чонгук слегка отстранился и подул на один из таких поцелуев, от чего у старшего прошлись мурашки вдоль позвоночника. Длинные пальцы давно вплетены в темные волосы альфы, а глаза затуманены у обоих. Сейчас ими руководит желание, которому они сами разрешили выйти. Поцелуи в шею, это самый настоящий отдых, а потом они снова затягивают друг друга в дикий танец, в котором каждый хочет взять лидермтво. Гук нетерпелив, так что быстро снимает со своей пары футболку, оставляя того лишь в одних шортах и, подхватив под ягодицы, идет к столу, ложа омегу на него. Хах, кто бы подумал, что у них это произойдет на кухне.       Не отрываясь от Тэхена, Чонгук скидывает всю посуду со стола и пофиг, что та разлетелась на многие осколки. Потом уберет. Сейчас для него главное тело под ним, которое просит больше ласки и хочет снять раздражающую вещь, под названием футболка. А ведь и правда, Тэ недовольно мычит в поцелуй, мысленно возмущаясь, что не может провести пальцами по этому идеальному телу. А Гук дает. Он нехотя отрывается и скидывает с себя надоедливую вещь, давая своей омеге все-таки провести своими пальчиками по рельефу пресса, подняться к груди и уложить свои руки на крепких плечах. Тэхену нравится, ему жутко нравится чувствовать подушечками эти перекаты.       Алые губы альфы прильнули к шее теперь уже оставляя свои метки, которые сойдут через неделю, а самая важная будет попозже, хотя терпение постепенно сдает на нет. Хорошо, что Чон одел сегодня спортивные штаны, это тебе не джинсы, которые все сдавливают. Тэхен откинул голову назад, легко ударяясь об дерево и разбрасывая пряди волос по скатерти, но это никак не повлияло на томный выдох, который слетел с его покусаных губ. Из задницы даже от этого всего жутко течет, а спазмы становятся все сильнее выражены, из-за чего в один прекрасный момент Тэ вскрикивает, впиваясь ноготками в плечо альфы, а тот откстранился. Гцк уже дошел до ключиц и именно в этот момент укусил одну из них, зализывая укус языком, прося прощения. Руки покоились тогда на талии омеги, но брюнет встрепенулся от вскрика и испугано посмотрел на Тэ. Может он не то делает?        — В-се нормально, — заплетавшимся языком проговорил пепельноволосый, слегка приподняв голову, но потом сразу ее резко опустил, теперь уже больно ударяясь, почувствовав как снова скрутило низ живота. Рот открылся в немом стоне, а Чон лишь приподнялся и заглянул в эти глаза, в которых тонет уже как который день. Те слегка заблестели от слез и теперь в глазах брюнета читалось беспокойство. Ладошка альфы легла на нежную щеку омеги, а Тэ ее накрыл своей и уткнулся носом, невесомо целуя губами, сильно жмуря глаза.        — Все хорошо, продолжай, — прошептал Тэхен, а Гук снова колебался. Тяжело выдохнув, Чон стал целовать лоб, глаза, кончик носа, каждую родинку на шее, проводя носом по аромо вене, которая так и манила вонзиться в нее зубами. Но еще рано.       Гук и не заметил как прояснившиеся взгляд снова заплыл в тумане и тот понял, теперь уже его не остановить. Губы прошлись по груди, слегка засасывая бусинку соска, а вскоре на нее дуя. Брюнету нравилось издеваться над Тэхеном, чувствовать в руках как тот извивается. Но тогда, когда он был садистом, являлся и мазохистом. Потому что скорее хотелось взять то, что принадлежит тебе, но нельзя, не время.       Вскоре наигравшись, Чон перешел на впалый живот, который втянулся, почувствовав прикосновения горячих губ. Тэ слегка заскулил, закусывая ребро ладони. Одновременно больно, но и приятно. Омега не знает какому чувству отдаться, потому что оба отвлекают по одинаковому.       Длинные ноги покоялись на плечах у брюнета, но тот с нежностью их взял и стал целовать лодыжки, опускаясь ниже и ниже, доходя до внутреней стороны бедра, а потом и Чон уткнулся своим носом в пах омеги, поднимая взгляд на самое прекрасное, что созерцал за свои года парень. Тэхен в это время приподнялся на локтях и вздрогнул, почувствовав где сейчас находится его альфа. Уши загорелись, а голова закинулась назад, когда младший прошелся языком по ткани шорт от основания до головки. Единственное что обидно, так это то, что Тэ не может перевернуть его и самому сделать приятно, потому что они на гадком столе, а не в комнате в кровати. Но сейчас пепельноволосый может лишь шумно выдыхать через нос, чувствуя свободу и как длинные пальцы проходятся по аккуратному налившимся кровью члену.       Конечно габариты у омег совершенно не такие как у альф, но это не мешает Чонгуку еще поиграться со своей жертвой.       Большой палец надавил на головку, а Чон усмехнулся, заметив как брови омеги свелись на переносице. Нижняя губа прикушена и Гук начинает действовать. Слизнув кончиком языка капельку семени, альфа поцеловал розовенькую головку и прошелся языком по ней, задевая уретру. Пальцы на ногах у Тэ поджались, а он сам томно выдохнул, вскоре шумно выдыхая через нос, немного поскуливая. Ему хотелось большего, вот теперь пусть Чонгук как хочет так и выкручивается, но Тэхен хотел чувствовать его в себе.       Омега неосознанно толкается в пальцы, прося хоть каких-то действий, и он их получает. Чонгук берет в рот его член и начинает посасывать как самый настоящий леденец. Водит языком по стволу, чувствуя венки и легкий солоноватый привкус, а еще то, как Тэ зарывается в его волосы и слегка толкается в теплую полость рта. Но это происходит очень редко, потому что Чон держит его бедра своими руками и сам все делает.       В это же время Тэ не знает куда себя деть. Это совершенно не те чувства, которые были с Ендже, это намного лучше и, кажется, омега уже видит звездочки перед глазами. Но вот не судьба, Чонгук отстраняется и с губ старшего слетает неудовлетворенный стон, который исчезает в поцелуе, во время которого Гук вставляет один палец. Хватит медлить.       На какой-то момент Киму больно и он хочет отстраниться, но боль проходит и дальше идет только неприятное, но терпимое, чувство. В нем уже 2 пальца, которые расходятся в манере ножниц, оглаживают стенки и, благодаря обильной смазке, легко двигаются через малое количество времени. Но когда в Тэхена стало 3 пальца, то тот захотел отстраниться, но его останавливали нежные поглаживания по телу и легкие поцелуи. Все это время, пока Чонгук растягивал Тэ ни разу не отвел взгляда от лица любимого. Ловил всякие эмоции, то как сводились брови и даже легкий испуг в карамельных глазах. Но альфа смотрел спокойно и своими легкими поцелуями успокаивал, говорил, что больно не сделает. Он не Чхве Ендже, он Чон Чонгук —истинный, тот, который не посмеет своей паре сделать больно и усомнится в своей верности.        — Чонгук… — прошептал омега и Гук вышел из своей прострации. Он даже и не заметил, когда старший уже сам стал подмахивать бедрами и тихо постанывать. Кончики пальцев доставали до простаты, но это было знаком, что пора. Брюнет отстранился и когда хотел уже снять с себя мешающую одежду, то слегка завис и толкнулся языком в щеку. Тэхен знал это движение. Оно означало, что Чон колеблется и нервничает. Скорее всего он понимает, что его там трогал другой, вообще первым у него стал совершенно другой парень и это очень бесило. Но Тэ приподнялся и, дотронувшись рукой к щеке младшего, заглянул в его глаза легко улыбаясь. Для Тэхена он станет первым и не важно в чем.       Легкий поцелуй остался на вишневых губах, который перерос в более страстный. И именно с этим поцелуем пепельноволосый снова стал лежать на столе, в то время, как Чон подставил головку ко входу. И здесь Тэхена осенило. В голове сразу высветилась красная неоновая надпись SOS, а омега спешил отстраниться, в то время как глаза начинали заливаться слезами.        -Тихо-тихо-тихо, — сразу начал говорить младший. -Смотри на меня, Тэхен, смотри на меня. — тихо говорил Чон и заставил посмотреть старшего именно на себя. В глазах самая настоящая паника и немая просьба о том, чтоб это даже не начиналось. Но Гук-то смотрит нежно и тем самым пытается сказать, что это совершенно не то, что было тогда. То что сейчас и то, что произошло более чем месяц назад — совершенно разные события. — Все будет хорошо. Тэхен, я не Ендже, я не он.       Когда старший услышал эти слова то захотелось разрыдаться, потому что гадкое чувство, что он все-таки видит в Чоне своего насильника -читсая правда. Но Чонгук ж совсем другой и ему нужно довериться. Ким прикрыл глаза и, выдохнув, кивнул. Можно действовать. Тэхен все-таки теперь полностью доверился Чонгуку.       От этого кивка брюнет слегка поджал губы и постепенно начал входить. Когда вошла головка, то Тэ еще спокойно реагировал, а когда дошло до половины то омега понял, никакие 3 пальца не заменят настоящий член. Никогда. Вот вообще. И именно из этого старший обхватил шею младшего, слегка вонзая короткие ногти в спину. Чонгук остановился, он дал возможность привыкнуть и самому сцеловывать соленую влагу с уголков глаз. Пока его омега не будет готова, тот действовать не будет.       Спустя некоторое время, Тэхен кивает и Чон понимает все от А до Я. Младший начинает медленно двигаться, запоминая каждую эмоцию на лице старшего и когда видит как тот раскрывает рот в немного стоне, чувствует как ногти впиваются сильнее, а впалый живот соприкосается с голой коюей альфы, из-за дуги спины, то сильнее цепляется своими руками за нежные бедра и просто начинает вдалбливаться. Ким не щадит своего голоса и стонет как самая настоящая блядь, а удовольствие заставляет нырнуть в него с головой, а тело извиваться. Ноги обхватили поясницу Чона, а он сам сцеловывает с вишневых губ стоны, которые так сладки для его ушей.

***

      Оба уже потеряли счет времени, но обоим нравилось то, что они чувствовали. Тела уже вспотели, а Тэхен грозиться кончить уже второй раз, что тот и делает, ведь с Чонгуком просто невероятно. Тело снова сводит в оргазменных судорогах, а с горла вырывается хриплый протяжной стон, который переходит в вскрик, когда зубы вцепляются в лебединую шею, прокусывая аромажелезу. Гук не сдержался и сам кончил внутрь, давая сцепке случиться. Туманная пелена возбуждения упала у обоих, но на их лицах играют счастливые улыбки. А Тэхен еще в придачу плачет, потому что несмотря ни на какие преграды они справятся. Это не слезы отчаяния, наоборот — счастья.        — Я не думал, что у нас это произойдет на кухне, — все что слышит младший перед тем как снова накрыть любимые губы, на которых уже проступили маленькие ранки. Метка красуется на шее, спина вся исполосована, но это не мешает паре, которая любит друг друга наслаждаться атмосферой. Они души не чаят друг в друге и самые заветные слова даже говорить не нужно. Им все понятно.        — У жизни свои планы, — тихо проговаривает Гук. — Пошли в ванную, — наплевать, что они нагие, главное, что вместе.

***

       — Дорогой, зачем мы ушли из дома и ты меня водишь кругами? — альфа остановил своего мужа и повернут того лицом к себе. Но тут он видит маленький хитрый блеск в глазах и широкую улыбку.        — Милый, Тэхен-и у нас с тобой уже взрослый мальчик и… А-ну стоять! -все что успевает воскликнуть омега и схватить старшего за ухо. — Я ж сказал нельзя!        — Но как же мой Тэхен?! Мой малыш…        — А теперь перестань ныть и с твоим малышом все…        — Он же такой ранимый и нежный! Они не могут это сделать на кухне!        — А ты вспомни где был наш первый раз. По сравнению с ним, кухня это простой рай. Или тебе напомнить? — альфа после этого ничего не сказал и просто пробурчал себе что-то под нос. Улыбнувшись, омега легко чмокнул того в губы и они вместе решили, что давно не пили горячий шоколад с зефирками.