rmmbr (for heaven's sake)

      Голова. Голова болит. Пиздец, как болит.       А ещё у Чимина в разуме возникает логичный вопрос «кто насыпал ему песка в глаза?». Он собирается убить этого человека. Но, увы, убивать было некого, кроме как самого себя. Хотя если он и дальше продолжит так пить, то его жизнь можно смело считать медленным самоуничтожением.       Задница затекла, а спина и шея болели от неудобной позы. Какого хуя он вчера не удосужился доползти и уснуть на кровати?       Хотелось пить.       Парень оглянулся. Вроде, его спальня. Когда он опять успел вырубиться? Рядом с ним, уже на кровати, валялся полуживой Гук. Кажется, что вчера он не разрешил оставить его одного в комнате, предпочитая компанию Чимина.       Твою мать, да. Он остался с ним, и, блять, они потрахались. Нет, в этом не было ничего удивительного, но… На вписке, как тупые подростки? Серьезно?       Пак очень надеялся, что Тэ разобрался с пьяным народом. Нужно найти штаны, ибо сверкать голой задницей особого желания не было.       Натягивая чёрные джинсы, парень точно знал, что открывать дверь ему было страшно. Сзади послышался измученный стон и шевеление на скомканных простынях.       — Бля, какого хуя? — вновь болезненный стон. — Голова…       — Нечего было напиваться.       — Бля-ять… — он небрежно поднял с кровати использованный презерватив. — Надеюсь, что…       — Да, меня. Не парься, — раздраженно фыркнул парень, а затем все же приоткрыл дверь. — Одевайся. Поможешь мне убраться.       Было тихо, на полу никто не валялся, кроме каких-то левых шмоток и пустых бутылок, разлагающимися трупами не пахло, и то хорошо, но пиздец пахло перегаром. Чимин осторожно обошёл квартиру, а затем облегченно выдохнул. На полу, возле кухонного стола, дрых Тэхён, мило обнимая пустую бутылку из-под коньяка.       Чимин наклонился над ним, запуская пятерню в капну его русых волос, слегка взъерошивая их. Снизу послышался низкий голос.       — Святые кролики, — он ещё больше скрутился в позу эмбриона.       Пак подумал, что бесполезно будить друга. В голове вдруг пронеслась мысль о том, что, возможно, стоит забить на все хуй и пойти дальше спать, потому что мусор, разбросанный по всем комнатам, настроения не прибавлял.       Вдруг этажом ниже послышался ненавистный временем звук пианино. Безумно захотелось материться до потери пульса, но ещё больше хотелось пойти и разукрасить соседу лицо. Какого черта он барабанит по клавишам с утра пораньше? И нет, Чимину было абсолютно плевать на то, что он не знает, сколько сейчас времени, потому что на эмоциях он уже выбегал из своей квартиры.       Стук в дверь. Руками, после — ногами. Инструментал оборвался, а за дверью послышались маты и звуки босых пяток о пол. Поворот ключа.       — Ну и хули тебе надо? Я же съебался вчера!       — Ты специально?!       — Что ты несёшь?       — Заткни свою игрушку! Дай поспать!       — Уже четыре вечера, поэтому изволь пройти нахуй, — сосед попытался закрыть дверь, но Пак ему помешал. — Что, блять, ещё?! Я из-за тебя всю ночь не мог спать!       Чимин молчит. Какого он вообще приперся сюда? Он же даже на время не посмотрел, чтобы кидать какие-то там предъявы.       — Блять, клянусь, что в следующий раз вызову ебаных копов.       А Чимин продолжает стоять и молчать. Его все ещё продолжает дико бесить сосед со странным цветом волос, но и в тот же момент ему безумно стыдно.       Пак развернулся и ушёл. Услышал хлопок чужой двери он только тогда, когда поднялся на свой этаж.       Они так долго живут в одном доме. Они так много конфликтовали, ссорились, бесили друг друга, что дошли до настоящей ненависти.       Но блять.       Чимин до сих пор не знает его имени. И он не понимает, что именно управляет им, но он до безумия хочет узнать его. А ещё он хочет вспомнить, как все дошло до того, что он закатил вписку в собственной квартире.       Открыв дверь, Пак тут же наткнулся взглядом на Гука, который пытался найти закрытую банку пива. Увы, его поиски потерпели крах.       — Куда ты ходил?       — Бутылки выбрасывал, — отрешенный взгляд. — Ну же, помоги мне.       И они начали собирать стекляшки. Молча. Казалось, что эта тишина уже вышла из-под контроля, ведь единственное, что ее прерывало — звяканье пустых склянок в пакете.       Этажом ниже было тихо. Никто не играл на фортепиано.       Не было слышно даже шагов, хотя Чимин очень усердно пытался их услышать. Становилось не по себе.       Из кухни раздался глубокий голос. Кажется, это были маты, или что-то наподобие «где в этом доме аспирин?», а затем показался и сам силуэт Кима. Он был в грязной мокрой одежде, поэтому, заметив это, тут же снял с себя футболку.       — А ты располнел, — Чимин хоть как-то попытался разрушить эту напрягающую тишину.       — Я пытаюсь быть большим и пушистым, а ты не ценишь этого! — он сделал вид, что обиженно хнычет.       — Как ты разогнал толпу? — Пак перевёл тему.       — Я сказал, что соседи вызвали ментов.       — Слишком скучно для тебя.       — Я начал прыгать на народ, кусаться и гавкать. Они испугались и убежали.       — Теперь верю.       Чонгук посмеялся с них, а затем взял полные пакеты с мусором и вышел за дверь. Тэхён собрался идти в ванную, но неожиданно для Чимина спросил:       — К кому ты вчера так резко ломанулся?       И вот что ему отвечать? Сказать «к соседу» было бы до охуевания тупо, а на большее мозгов у Пака не хватало.       — Этот парень живет этажом ниже. Мы не в самых хороших отношениях с ним.       Тэхён непонимающе свёл брови. Чимин обреченно вздохнул. Вечно до его друга что-то не доходит.       — Ему не нравится моя регулярная половая жизнь, но зато очень нравится играть на пианинке поздно ночью. Особенно тогда, когда мне к первой паре.       Тэ засмеялся.       — Ты так бурно отреагировал на его появление.       — Ты, кажется, хотел идти мыться.       Ким одобрительно щёлкнул пальцами, после чего скрылся за дверью ванной. Чимин остался один в широком коридоре.       Звуков фортепиано не было слышно ровно также, как и чужих шагов.       Он опять пытается прислушаться. Блять.       Чонгук вернулся с пустыми пакетами, непонимающе стрельнув взглядом по, кажется, остолбеневшему Паку. Он продолжил собирать пустые бутылки из-под алкоголя. Казалось, что они никогда не кончатся.       — В твоём доме, походу, кто-то подыхает, — Чон попытался вывести своего парня из задумчивого транса, потому что ему определённо не хотелось убираться в одиночку.       — Ты о чем? — у него получилось! Чимин отреагировал!       — Под твой падик примчалась скорая, — он продолжил. — Я, когда мусор выкидывал, увидел.       Но последнее предложение парень не услышал, потому что кинулся вон из квартиры.       Этажом ниже было слишком тихо. Непозволительно тихо для такого соседа, как…       Твою мать, он все ещё не знает этого ебаного имени!       Слишком сильно, слишком громко он принялся стучать в уже знакомую дверь. Сердце бешено колотилось. Какого черта, спрашивается? Чимину было похуй. Нет, он не задумывался над логичностью своих действий, он даже не попробовал дернуть ручку проклятой двери. Что-то непонятное внутри него начало жить своей жизнью, поедая парня изнутри.       Щелчок.       — Какого, блять, хуя? Ты ебанутый?!       Напротив стоял его сосед. С теми же растрёпанными пенициллиновыми волосами, в той же растянутой футболке и домашних шортах. Кажется, он спал.       Чимин сглотнул.       — Как тебя зовут?       — Блять, — видимо, у парня резко заболела голова, ибо он тут же схватился за неё рукой. И Пак даже может попробовать угадать, что, а точнее, кто виновник сему. — Юнги. Меня, блять, зовут Мин Юнги. А теперь уйди отсюда нахуй!       И перед носом парня захлопывается дверь. И, наверное, Чимин — полный идиот, потому что он стоит и лыбится. Улыбается двери, просто потому что.       — Чимин-а, — эхом доносится этажом выше. — Ты тут?       — Да, я иду.       И вновь бесконечные склянки. Шум воды за дверью ванной, тихое дыхание Чонгука.       Звук шагов на нижнем этаже.       Мин Юнги.       И Чимину кажется, что он уже слышал это имя. Будто… будто он что-то забыл.