rmmbr (for heaven's sake)

      Спешно отдавая шеф-повару листочек с принятым заказом, Чимин тут же направляется в сторону его столика, забирая счёт, натянуто улыбаясь обслуженным посетителям. Идёт к стойке, открывая сложённую пополам картонку и фыркает. Ну да, чаевые. Конечно, размечтался, блять.       — Тысяча вон? Серьезно?! — хнычет парень, но в ответ не слышит от друга никаких слов.       Около двух недель назад Чимин застрял лифте со своим соседом, и после этого ему казалось, будто что-то в его жизни должно было кардинально поменяться. Надежда все ещё умирает последней, так?       Есть, конечно, что-то. Например, этажом ниже по ночам он больше не слышал мелодий фортепиано. И, если честно, то он бы никогда не признался в этом вслух, но он рад, что его странный сосед наконец-то начал спать по ночам. Может, хотя бы у него что-то начало налаживаться в жизни.       И если, по мнению Пака, у всяких пенициллиновых существ что-то и начало становится на круги своя, то в жизни Чимина происходил непонятный пиздец. Он сильно отдалился от своего парня. И неизвестно, как это произошло. И Пак ничего не мог с этим поделать.       Вспоминая их отношения хотя бы полгода назад: Чон не мог. Просто не мог без своего парня. И все чиминовы капризы решались одним действенным способом: связанными руками и громко стонущим Паком.       Сейчас же все происходило по принципу «Кукки, я сегодня занят» и одобрительным «угу» от того самого Кукки. И Чимину порой хотелось, чтобы Чон взял все в свои руки, но у того будто бы просто не было желания.       И страшнее всего Паку становилось, когда он понимал, что даже если у Гука появился кто-то другой, ему просто было плевать. Единственная мысль, которая проскальзывала в такие моменты — чтобы этот «кто-то» не был таким же хуевым парнем, как сам Чимин. Потому что Кукки было жалко, а за своё поведение стыдно. Но Пак ничего сделать, увы, не мог.       С Тэхёном, его лучшим, мать его, другом, в кафе он обменивался буквально парой слов. По теме работы, не более. С Кимом происходило нечто странное, но он молчал. И это начинало раздражать, потому что раньше он всегда все рассказывал лучшему другу.       Будто мир сошёл с ума. Или Чимин, раз уж ему все кажется «странным».       На часах было около шести вечера, а это значит, что его смена скоро закончится. Тэ, если Пак не ошибается, работает сегодня до закрытия.       И вот Чимин протирает последние столы, возвращается к комнату персонала, собираясь переодеваться и уходить, как…       — Чим, — Тэ словно был напуган.       — М?       — Мне нужно тебе кое-что рассказать…       Ким нервничает, теребя край рубашки, смотрит в пол. Ну же, что такое?       — Как я понял, ваши с Гуком отношения… Они стали какими-то натянутыми, что ли…       И внутри Чимин смеется. Нет, он истерически ржёт и понимает, что он не нуждается в дальнейшем рассказе Тэ. Он все понял. Это же было очевидно, разве нет? Но он продолжает непонимающе смотреть на друга.       — Вроде того.       — Понимаешь, он… Один раз он пришёл ко мне, весь грустный и разбитый. Он тогда ещё чуть ли не плакал, говоря, что ты больше его не любишь, и… Говорил, что не знает, что делать и вообще…       — Он изменил мне? — перебил.       — Это я виноват, — тут же проговорил Тэхён.       А истерика внутри Чимина продолжала разрастаться, грозясь вырваться наружу. Истерика… из-за того, что он никого не винит в том, что произошло. Только себя, но ему уже все равно. Он понимает, что это было предсказуемо, и он знал, что так будет, но не верил в себя. Сейчас же ему смешно.       Чонгук искал поддержки у друга своего парня. Все логично, да. И даже, если Чон все заранее продумал, Чимин не злиться на него.       Но он начинает ненавидеть себя. За равнодушие, тупость и непонятную манию.       Не к тому человеку, к которому должен был испытывать.       Он сам проебался, да, он снова это сделал.       — Я сам в этом виноват, — Чимин хлопнул друга по плечу. — Не парься. Все нормально.       — Но…       — Позаботься о нем.       И Тэ хотел ещё что-то сказать, но Пак уже вылетел из кафе.       Снег приятно хрустел под ногами, а собственные блядские мысли словно душили парня, сдавливая горло, заставляя задыхаться, просить, нет, умолять дать ему воздуха. И он не может до конца признать, что стоит за этим «воздухом».       Кажется, Чимину начал нравится запах сигарет. Поэтому он идёт в ближайший магазин за пачкой с никотином. И выпивкой.       — Паспорт, пожалуйста, — девушка на кассе приятно улыбнулась парню, но тот не обратил на это никакого внимания, протягивая документ.       — С вас тридцать тысяч вон, — Чимин забрал паспорт, отдавая деньги, а затем направляясь в сторону выхода.       Замечательный набор для человека, у которого, по идее, должно было быть разбито сердце. Пачка Мальборо и бутылка джина. Заебись.       Сделав первую в своей жизни затяжку и чуть не умерев от этого, Пак удивился, как можно курить эту гадость. С курением у него дружбы, видимо, не завяжется.       Только вот ему все ещё нравился запах чертовых сигарет. И он никогда не признает вслух, вкупе с кем он создавал настоящий для Чимина наркотик.