My crazy 124

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
2Луны, Tee Tanapol Jarujittranon, Tae Kreepolrerk Darvid, SBFIVE (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Тэ/Ти
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«изумительно...» от panda johny
Описание:
Он сумасшедший. Долбаный псих. Одержимый. Иногда я задаюсь вполне логичным вопросом, какого, собственно, чёрта связался с ним, но, будто почуяв неладное, он тотчас появляется передо мной, и тогда хвалёная логика трещит по швам, потому что думать, мыслить и выстраивать логические цепочки, когда мой член полируют его губы, я в принципе не способен.

Посвящение:
Анна Маринушкина.
К твоему возвращению.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
Вспомнилось вдруг, как кто-то посетовал на истеричность Ти... То были цветочки.

Dead by April - What Can I Say

https://vk.com/public92512981?w=wall-92512981_416
3 марта 2018, 23:16
Он сумасшедший. Долбаный псих. Одержимый. Иногда я задаюсь вполне логичным вопросом, какого, собственно, чёрта связался с ним, но, будто почуяв неладное, он тотчас появляется передо мной, и тогда хвалёная логика трещит по швам, потому что думать, мыслить и выстраивать логические цепочки, когда мой член полируют его губы, я в принципе не способен. Поначалу он раздражал меня. Не знаю почему, но всё в нём вызывало какую-то необъяснимую неприязнь. Я с ума сходил, представляя, что именно с ним мне предстоит играть пару, но приучал себя к этой мысли, потому что упустить тот самый последний шанс, что дал самому себе, не мог. Спасало и то, что на съёмках мы пересекались редко, так как совместных сцен в первом сезоне лакорна у нас практически не было. Хуже обстояли дела вне съёмок… Скольких усилий мне стоило сдерживаться, когда на встречах с фанатами он вешался на меня, скалясь в камеры! Бас, Коп, Ким, Год… кто угодно, только не Ти! Я физически не мог выносить его присутствие рядом, а он, будто специально, старался быть максимально близко. Сейчас, когда он уже прочно обосновался в моей жизни, я думаю, что у меня не было ни шанса на спасение. Ти плёл свою паутину, как старый мудрый паук, заманивая меня, жалкую глупую мошку, в прозрачную сеть, вырваться из которой невозможно. Все считают Ти милым парнем, любящим подшучивать над окружающими, но я знаю наверняка каков он: за маской добродушного обаяшки скрывается настоящий демон. Если он желает чего-то, непременно получит это, даже если ему нужно будет пройти по дороге, устланной трупами убитых им же людей. Когда-то он захотел меня… Теперь, когда я принадлежу ему, казалось бы, можно жить спокойно, но Ти считает иначе. Он ревнивая сука. Самая мерзкая из сук, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться. Он систематически закатывает мне истерики, регулярно проверяет мой телефон и отслеживает каждое моё движение, но даже при таком контроле Ти обнаруживает у меня несуществующих любовников и любовниц. Однажды моя знакомая попросила помочь ей выбрать подарок мужу на годовщину. Я давно знаю эту пару, дружу с ними, поэтому согласился. В торговый центр мы приехали на моей машине, а когда купили подарок, решили заехать перекусить в более укромное место, чтобы случайно не попасться фанатам. Пообедали мы в скромном кафе в довольно безлюдном районе, но, едва я успел оплатить счёт, как услышал сигнализацию. На улице мы столкнулись с Ти, выхаживающим возле моей машины туда-сюда. Сигнализация громко вопила, колёса были спущены. Все. Он притворно охал и самозабвенно врал, что, проезжая мимо, увидел мою машину и каких-то малолетних хулиганов, крутящихся рядом, прогнал их, но они уже успели повредить шины. Ага. Сказочки для маленьких деток! Моя наивная подруга поверила ему, представилась и долго благодарила, тая от его улыбки. Всё же она впервые видела его не на экране. Чёртов ублюдок! Я же подсчитывал, сколько нужно потратить на его очередной заскок. Радовало, что освободились мы раньше, чем он успел сотворить с моей машиной ещё что-то. Ти предложил подвезти нас. Из образа улыбчивого добряка он вышел, едва моя подруга покинула машину. Этот псих вытащил из бардачка нож, бросил мне на колени и сказал, что в следующий раз вгонит мне его под рёбра. Я поверил. В такие моменты Ти не шутит. Ему бесполезно объяснять что-либо — объяснения он принимает за попытки оправдаться и злится ещё больше. В каждой женщине, приблизившейся ко мне, будь то знакомая, официантка или фанатка, он видит потенциальную охотницу за тем, кого считает своим — за мной. Он одержим. И есть тот, к кому Ти ревнует больше, чем к кому-то ещё. Не знаю почему, но он уверен, что если я уйду от него, то непременно к этому человеку. Эта мысль нелепа и абсурдна с самого начала. Уйти от Ти? Я пытался не раз. Не смог. Август. Почему именно он? Не знаю. Сначала я не предавал значения странным намёкам Ти и куче непонятных вопросов, связанных с Августом, но после мероприятия, на котором мы были все вместе, я по-настоящему испугался. За Августа. В завершении вечера мы ужинали. Августу стало плохо. Я видел, как Ти подкладывал ему в тарелку еду, мило улыбаясь и болтая о какой-то ерунде. К тарелке Августа прикасался только Ти. Он вообще на правах родственника всячески пытался баловать его весь вечер. Друга мучило расстройство желудка сутки. Это Ти, я знал. Когда спросил его напрямую, он выдал, что у Августа есть аллергия на кое-что, способная вызвать последствия серьёзнее расстройства желудка. Он даже не пытался скрыть! Сумасшедший ублюдок! С тех пор, едва речь заходит об Августе, Ти начинает истерить. И именно сегодня у нас совместная встреча с фанатами. Я и Август. И где-то на периферии моего сознания психованная сучка Ти. До самого выхода из дома я мысленно молюсь, чтобы Ти забыл об этой встрече и не примчался ко мне со списком выставленных им условий. Ти не появляется и даже не звонит, что одновременно и радует меня, и причиняет беспокойство. Ни за что не поверю, что он забыл! У него этот день наверняка помечен чёрным. Мы с Августом пересекаемся в агентстве, где нас готовят к встрече, и уже оттуда едем вместе. Август в отличном настроении, которое передаётся и мне. Всё же работать с ним — сплошное удовольствие. Он молод, но опыта у него гораздо больше, чем у всех нас, вместе взятых. С ним комфортно и легко. Честно говоря, я даже забыл на время о своём беспокойстве. Встреча проходит отлично, и Август приглашает меня на ужин. Конечно, с нами едет пи Джейн, но она довольно быстро покидает нашу компанию, ссылаясь на дела. С её уходом атмосфера как-то меняется. Становится интимнее, что ли. Или это из-за Августа, голос которого вдруг понижается и смягчается, а глаза подёргиваются тёмной дымкой? И вроде он говорит исключительно о работе, но у меня складывается стойкое ощущение, что со мной флиртуют. Я немного удивлён. Вру… Я в шоке! Не знаю, как реагировать, поэтому тупо поддакиваю и киваю, стараясь держаться подальше от Августа, который, как на зло, пересел ближе ко мне и то и дело норовит будто случайно прикоснуться. Чувствую себя малолетней школьницей, которую умело разводят на секс. Изображать идиота мне по возрасту не положено, но я действительно не знаю, что должен делать в этой до хера странной ситуации. До меня даже не сразу доходит, что говорит Август уже не о работе, а о том, что было бы неплохо сходить в какой-нибудь клуб и оторваться. Вдвоём. И вроде обижать его не хочется, но уж больно крепко чужие пальцы сжимаются на моём бедре. — Прости, не могу, — мягко отстраняю руку Августа. — Почему? — Он сдвигает брови, хмурясь. — У меня есть любимый человек. Он может неправильно понять нас. — Хм… Интересно. Коллеги не могут вместе отдохнуть? — Август усмехается. — Или ваши отношения такие хрупкие, что их может разрушить нечто подобное? Оправдываться нет желания. Объяснять — тем более. — Думаю, мне пора. Рад был поработать с тобой, — киваю парню и поднимаюсь. — Подожди, пи! — он хватает меня за руку и тянет обратно. — Извини. — Его голос вновь становится нормальным. — Я знаю, с кем ты встречаешься. Это не моё дело, но всё же он мой брат. Я давно кручусь во всём этом дерьме, поэтому знаю, что искренности в нашем мире мало. Таков путь к успеху. Я зависаю, глядя на в миг посерьёзневшего Августа. — Ты… — Прости, пи. Я просто не хочу, чтобы ему причинили боль. Не хочу, чтобы с ним случилось то, что было со мной, — он опускает голову и говорит тише. — Пи Ти на самом деле очень ранимый. И ещё он безумно любит тебя. Когда-то я был влюблён так же отчаянно, но это ничем хорошим для меня не закончилось. Мне даже смотреть на него страшно — слишком пугает пустота во взгляде. — Я рад, что ты рядом с ним, пи. Ты другой. Не такой, как все эти лицемеры вокруг, — Август, наконец, искренне улыбается и накрывает мою ладонь своей, несильно сжимая. В этом жесте нет никакого подтекста. — Мы не так близки, как мне бы хотелось, но я не могу не беспокоиться. Позаботься о нём. Странные ощущения оставляет мне этот вечер, и, возвращаясь на такси домой, я всё ещё думаю об Августе. Он кажется довольно беззаботным. Успешный парень, покоривший множество людей своим талантом и красотой, всегда улыбающийся сияющей улыбкой… Кто знает, что творится в его душе? Он открылся мне лишь на мгновение, и я ужаснулся тьме, клубившейся в нём. Так не должно быть! Август заслуживает обыкновенного человеческого счастья. Неужели и нас всех, ступивших на этот путь, ждёт то же? Этого так боится Август? Я не позволю случиться подобному с Ти. Ни за что! Расплачиваюсь с таксистом и выхожу из машины. В окне спальни горит свет. Ти… Торопливо поднимаюсь и открываю дверь. В квартире слишком тихо. Разувшись, иду в спальню и замираю на пороге: Ти, сгорбившись, сидит на краю кровати и сжимает в руках телефон. Даже не видя, я знаю, что он просматривает наши с Августом фотографии с сегодняшней встречи. Ти поднимает голову и как-то криво усмехается, спрашивая: — Чего так рано? Я думал, что не увижу тебя до утра. Как там Август? Хотя можешь не отвечать, — он машет телефоном. — Вижу, что он всем доволен. — Пожалуйста, не начинай, — вздыхаю, устало прислоняясь спиной к стене. — Это моя работа. — И ресторан? Так теперь работают? — Почему-то я даже не удивлён, что он в курсе… — Что ж ты в постели его работать не остался?! — Ти отбрасывает телефон на кровать, резко поднимается и подходит ко мне. — Он тебе нравится? — Не сходи с ума, Ти! — Хочешь, чтобы я у него это спросил? — Он хватает меня за ворот и тянет на себя. Выплёвывает в лицо: — Правда, я не уверен, что после его ответа он будет в порядке! — Август твой брат! Он не заслуживает такого отношения! — Не смей, блядь, защищать его! — Ти звереет и толкает меня, отчего я ударяюсь затылком о стену. Перед глазами плывёт. — Я знаю, что он лучше меня! Лучше во всём, знаю! Только ленивый не говорил мне этого. Но не ты… Кто угодно, но не ты! — Ти стягивает ворот моей рубашки и снова толкает меня. — Ничего для него не жалко. Всё отдам! Но не тебя, слышишь? Сдохну, но не отдам! — Ты меня скорее убьёшь, — хриплю, пытаясь отодрать пальцы Ти от себя. Он действительно не соображает, что творит. — Убью, — улыбается как-то безумно, — если придётся. — Прекрати! — отталкиваю его, наконец, и с жадностью хватаю ртом воздух. Сумасшедший! — Не отдам… никому… — бормочет Ти и с грохотом опускается на колени. Он цепляется пальцами за мой ремень, расстёгивает его под моим ошарашенным взглядом, едва ли не выдирает пуговицу на брюках и с визгом дёргает вниз молнию. Всё происходит за считанные мгновения, поэтому я даже возразить не успеваю, как уже стою перед Ти со спущенными брюками. Это в его стиле — приправить истерику сексом. И нельзя сказать, что я против. На самом деле после такой встряски всегда хочется или напиться, или потрахаться. С Ти я предпочитаю второй вариант. Именно поэтому первый шаг делаю я, а не он. Это я, сжав волосы на его макушке, грубо дёргаю рукой, заставляя Ти уткнуться лицом в мой пах. Под его умелыми пальцами и губами член быстро наливается кровью, и я беззастенчиво толкаюсь в горячий, полный слюны рот. Ти фыркает, шмыгает носом и жмурится, но не пытается отстраниться. Вообще, звуки, которые он издаёт, малопривлекательны, но мне откровенно наплевать, потому что моё желание в данный момент сильнее беспокойства о нём, к тому же я знаю, что Ти может выдержать и не такое. Просовываю ему в рот большие пальцы и растягиваю уголки губ, толкаясь в самое горло. Оно сжимается от сглатывания, и я не могу контролировать стоны, рвущиеся наружу из моей груди. Когда Ти начинает откровенно давиться, я понимаю, что, возможно, ещё более сумасшедший, чем он. Отпускаю его, позволяя отдышаться, и сам пользуюсь этой минутой, чтобы взять себя в руки. Ти кашляет и сплёвывает на пол. Его лицо красное от напряжения. Прокашлявшись, он сипит: — Ты мне рот порвал, мудак… Знаю, что он не преувеличивает, потому что подобное уже случалось и не раз. Но извиняться я не собираюсь, да и Ти это не нужно. Подрагивающими руками он поспешно раздевается и, развернувшись ко мне спиной, прогибается в пояснице, становясь в коленно-локтевую. Я же раздеваюсь неторопливо, хотя мне и нужно-то только освободиться от болтающихся на щиколотках брюк с трусами да от рубашки, пуговицы на которой благодаря Ти держатся на честном слове. Мне просто нравится то, что я вижу: его готовность принять меня, обманчивая покорность и едва заметное нетерпение, которое выражается в нервном подёргивании плеч. Опускаюсь на колени и прижимаюсь к Ти сзади. Он стонет, двинувшись мне навстречу. Ти очень отзывчивый, он быстро заводится. Отстранившись, плюю на ладонь и размазываю слюну между бледных ягодиц, пальцами надавливая на сфинктер. Ти уже давно не нужна тщательная растяжка, так как секс у нас регулярен, да и не любит он всё это, предпочитая какую-то животную дикость, как, собственно, и я. Придерживая член рукой, толкаюсь вперёд с глухим стоном. Ти коротко и шумно выдыхает, сжимает меня, а потом расслабляется, прогибаясь ниже, вытягивая руки и почти ложась грудью на пол. Ладонями упираюсь в его поясницу и резко двигаюсь, входя до упора и почти полностью выходя. Движения рваные, несдержанные — с Ти не бывает иначе. Я хочу его до трясучки каждый раз, как в первый. Наши стоны разбивают тишину спальни, ударяясь о стены. Ти становится мало лишь получать, и он вновь опирается на руки, чтобы иметь возможность двигаться вместе со мной. Он быстро подстраивается под этот рваный темп, и мы бьёмся друг о друга с громкими шлепками и хлюпающими звуками. В какой-то момент, не сдержавшись, наклоняюсь и кусаю Ти в лопатку. Он вскрикивает, но этот крик плавно переходит в протяжный стон, и я оставляю ещё парочку укусов на влажной от пота коже. Кажется, я готов растерзать его, настолько сильно моё желание. Ти умоляет меня притормозить. Он дышит как загнанная лошадь. Опираюсь на руки, чтобы не рухнуть. Ти дёргается, соскальзывая с меня, и переворачивается на спину, широко разводя ноги, согнутые в коленях. Снова вхожу в него и беру неспешный темп, чтобы мы оба могли перевести дух. Остановиться совсем я просто не в силах. Он мне жизненно необходим. Как воздух. Быть в нём, слышать его стоны — это как дышать. Так же естественно. Когда Ти впивается в мою спину короткими ногтями, показывая, что готов к большему, я ускоряюсь. Его бёдра крепко сжимают меня, и сам он весь сжимается как пружина. У меня от такой тесноты перед глазами плывёт. Вдавливаю его в пол. Колени чертовски гудят, и я представляю, каково Ти, который уже всё тело обтёр о жёсткую поверхность, но всё равно не останавливаюсь. Не могу. И он не может. По глазам шальным вижу. Обычно низкий голос Ти повышается на несколько тонов. Он громко стонет, бормочет что-то, и я различаю только своё имя в этом бормотании. Наклонившись, целую его, но поцелуй больше похож на укус, потому что я не сбиваюсь с установленного темпа. Ти, кажется, против. Обхватив меня за шею, тянет на себя, вынуждая замедлиться и отвлечься на полноценный поцелуй. Мокрый и глубокий. Когда я отстраняюсь, между нами тянется тонкая слюна. И это не противно. С ним — нет. Выпрямившись, дёргаю его, приподнимая таз, и снова вхожу, крепко сжимая пальцами покрасневшую задницу. Ти уже не соображает: мечется подо мной, просит о чём-то, стонет, карябает пол и трясётся. Накрывает его резко. Он выгибается луком, выставляя вперёд грудь и вскрикивая. Сперма выплёскивается из него вязкими белесыми струями, заливая живот. Рефлекторно он сжимает меня короткими толчками, и я спускаю вслед за ним, крепче вжимаясь, кончая глубоко внутрь и едва удерживая себя на руках. Ти сползает на пол, мелко подрагивая, а я заваливаюсь вбок, чтобы не придавить его. Облизываю пересохшие губы и, повернув голову, смотрю на него. Ти нереально красив. Он подобен какому-то божеству, и я не понимаю, что сделал такого, чтобы заслужить право быть с ним. Каким бы чокнутым он ни был, что бы ни творил, я всё равно… Сглатываю. Я ведь ни разу не говорил ему. Никогда. — Ти, — шепчу, — я люблю тебя. Он резко поворачивается и удивлённо смотрит на меня. Видимо, не понимает. Молчит. Постепенно удивление сменяет осознание. Он понимает, наконец, что я сказал. Моргает часто-часто, и я замечаю влагу в его глазах. Отворачивается. В комнате тихо. Слышно только наше дыхание. Знаю, что Ти сейчас борется со своими эмоциями. Слишком много их. У него всегда так — через край. Я во многом виноват перед ним. Вместо того, чтобы сказать, как он важен для меня, я лишь подпитывал его неуверенность своим молчанием. Ти не умеет читать мысли. Я готов принять его таким, какой он есть: неуравновешенным, ревнивым, одержимым, безумным даже. Он нужен мне любым. Потому что без него никак. Глядя сейчас на его спину, поблёскивающую от пота, я понимаю, что жить не смогу, если Ти не будет рядом. Если он однажды дойдёт до края из-за меня, я удержу его от падения или упаду вместе с ним. Вместе не так страшно. Вместе можно преодолеть всё. — Я люблю тебя, — повторяю, касаясь пальцами его плеча. Ти разворачивается ко мне и перехватывает мою руку, крепко сжимая. Он ничего не говорит, но его молчание красноречивее любых слов. Если он сумасшедший, то кто я? Мне кажется, что я одержим им больше, чем он мной. Это не выразить словами, не объяснить — это можно лишь почувствовать. Если бы я мог выбрать жизнь, которую должен прожить, я снова и снова выбирал бы ту, в которой рядом со мной Ти. Сумасшедший. Мой.