Отражение

С ним легко. Быть самим собой, не притворяясь, не отыгрывая новую роль. В этом, наверное, и есть счастье. Это всё, что у него осталось. Арсений в очередной раз проснулся в квартире лучшего друга после бурной ночи в клубе. Слишком знакомые стены, слишком родной диванчик, который ещё помнит формы его тела. В этой однушке для него давно припасены свои полотенце, щётка и постельное бельё. На журнальном столике заботливо оставлен большой стакан воды рядом с упаковкой таблеток. Судя по звукам, хозяин жилища сейчас в душе, а где-то под полом запрятана церковь, в которой прямо сейчас отмечают православный праздник, потому что в голове явственно долбит колокол. Полуживое туловище Попова развалилось под одеялом, одна рука висит у пола, а вторая крепко сжимает виски разрывающейся черепушки. -Чай? Кофе? - в проёме внезапно возникает Сергей. Голос до боли бодрый и оглушительный. -Пистолет и один патрон, - мычит тело. -Че сразу убивать-то? Нормальный вопрос, - мужчина поправляет сползающее с бедер полотенце. -Ох, не для тебя эта пуля. -Слышь, королева драмы?! Хорош ныть, тебя никто не заставлял так нажираться вчера, - вторым полотенцем Матвиенко промакивает волосы и направляется в сторону кухни, - завтрак на столе, вставай. Квартира довольно просторная, наполнена светом и теплом. Оплот уюта в лабиринтах Москвы. Незамысловатый интерьер, ничего лишнего. Лёгкий беспорядок, давно не мытый пол и тенёта под потолком выдают семейное положение холостяка. Арс запивает пилюлю и идёт умываться. Ледяная вода обдает опухшее лицо, побуждая окончательно стряхнуть остатки сна. Из зеркала на него смотрит уставший, забитый жизнью человек с мешками под тусклыми голубыми глазами и не по возрасту глубокими морщинами. Мысли постепенно заползают в больную голову, проникая всё глубже в сознание. Мужчина гонит их прочь: с ними он разберётся позднее, сейчас его ждёт друг. -Выглядишь не айс, - Сергей размазывает сыр по ещё тёплому тосту. -Милая, собери волосы, тебе не идут распущенные, - Попов уже отработанными движениями заправляет кофемашину, - вот вроде пили одинаково, а последствия разные. Как это работает? -Мальчик мой, ты выпил раза в два больше, чем я. Дай ложку, пожалуйста. Арсений ставит на стол дымящиеся чашки и подаёт прибор. - На. Мог бы и притормозить меня, раз видел. -Пытался, да вот на хуй послан был в пешее путешествие. Ешь давай. Я в зал сейчас уеду. Парни завтракают, спешно одеваются и выходят встречать новый день. На улице ветрено и по-весеннему солнечно. Грязный снег продолжает грустно подтаивать и хлюпать под замшевыми ботинками. Сергей подбросил друга до метро и уехал в другом направлении, оставив того добираться до дома самостоятельно. Мужчина прячется от мира с помощью белых наушников и скрывается в толпе людей. Внимание чужих глаз сейчас нужно меньше всего, но никуда от него уже не деться. Пройдя все круги ада, он-таки добирается до своей кровати. У него есть несколько часов на отдых, потом снова ехать на техничку. Наедине с собой ещё тяжелее. Как бы он ни пытался отвлечься и уйти от реальности, его опять отбрасывало назад с тройной отдачей от удара. Разблокировать. Ничего. Как всегда. Заблокировать. Под "ничего" следует понимать тысячи уведомлений в инсте и ноль сообщений от Шастуна. Парнишка всё чаще увиливает от встреч, мало пишет, отводит взгляд при зрительном контакте. Ещё эта их свадьба с Ирой. Ах да, "не пышное торжество, а просто расписаться и отметить в тесной компании". Арс окончательно запутался. Жизнь резко приобрела новые краски с запахом дерьма. Он уже не мог скрывать своих чувств к парню, на съёмках и концертах всё чаще пролетают недвусмысленные фразы, взгляды и прикосновения в сторону Антона. То, что так долго хранилось в секрете, наровило вырваться наружу и заявить всем о своем существовании. Сам Шаст не воспринимал их отношения как серьезные, скорее что-то мимолётное, доставляющее удовольствие именно в этот период жизни. Секс, поцелуи, возможно, привязанность. Но не глубокие чувства, нет. Сложно работать вместе, сложно быть на людях. Ещё и все вокруг трубят о них, строят догадки и теории об их ориентации, выводя из себя, заставляя беситься. Боже, да выйди ты уже и зайди нормально! Попов чувствует, как всё уходит. Утекает из под пальцев, как мокрый прибрежный песок под волной. Это гребанное насилие, съедающее мозг чайной ложечкой. Всё вдруг пошло по наклонной, увлекая и его самого на дно. На работе отчитали за скандал в Инстаграмме, окружение всё время делает замечания по поводу его поведения и не устаёт повторять, что он изменился, поток людей в соцсетях осыпает оскорблениями, только успевай читать, с Антоном какая-то хуйня происходит, бывшая хочет переехать вместе с их общей дочерью. Почему валится всегда всё и разом, а разгребать это приходится по очереди? Гори, сука, огнём, третий Рим. Единственная твердая почва на данный момент - Серёжа. Больше, чем друг. Станция спокойствия, телефон доверия, надёжность во плоти. Матвиенко пообещал забрать друга на репетицию, потому что машина Попова находилась на СТО. Сергей прекрасно представлял, насколько парню хуёво и как сильно он нуждается в поддержке. Он далеко не первый, ступивший с белой полосы на чёрную, однако переживает это очень болезненно. Мужчина рад быть рядом. Рад выслушать поток спутанных мыслей, найти главную ниточку и помочь распутать клубок сбившегося с пути сознания. Сережа иногда сам ловил себя на мысли, что Арс ему дорог настолько, что за него можно отдать жизнь. Больше, чем дружба. В машине привычно громко играет радио, парни подпевают, параллельно записывая сторис. Легко и просто. Весело и непринужденно. -Арс, ты меня своей натянутой улыбкой не наебешь. У тебя глаз даже дёргается от нервов. Если есть, что сказать, говори. Улыбка понемногу сходит на нет. "Господи, спасибо за понятливых людей". -Хочу Шастуна к стене прижать сегодня. -Думаешь, от разборок легче станет? Он опять замнёт. -Вот что я ему сделал? Меня, блядь, все избегают, а этот вообще ушел за три километра. -У тебя просто на лбу надпись неоновыми буквами,чтобы все от тебя подальше держались. Хотя, наверное, ты прав. Уже всё выясните как взрослые люди и поставьте точку. -В смысле? Матвиенко молча паркуется, глушит мотор и смотрит в глаза друга. -Ты загнал себя. Загнал окончательно. Мне уже смотреть больно, понимаешь? Я реально переживаю. Не мучай себя и забей на него. Он счастлив. И ты будь. - Сергей выходит из машины, закуривает и идёт в сторону нужного им здания, оставляя Арсения в звенящей тишине наедине с правдой. В коридоре павильона Попов вылавливает Шастуна. Уже по старой схеме, они находят укромный уголок в виде костюмерной. Здесь они частенько уединялись во время съёмок и техничек. Кроме гор одежды, развешанной по периметру всего помещения, в комнате стоял диван и шифоньер. В голове моментально всплывают сцены их страстного наслаждения друг другом. -Антон, что происходит? Господи, как же мерзко от него воняет сигаретами. Запах уже въелся тушью под кожу, выжигая рецепторы. -Что? -Сука, не смей уходить от темы. Мы поговорим сейчас, - Арсений еле сдерживается, чтобы не ударить парня. -Успокойся, окей? Ты в последнее время ужасно нервный. Срываешься на всё подряд. Ненавидишь всё, что движется, а всё, что не движется, двигаешь и ненавидишь,- Шаст опирается о стену и скрещивает руки на груди. В лоб. Прямо, без прекрас. Всё, как он любит. Незачем вуалировать дерьмо глазурью. Попов садится на мягкую обивку, закрывает лицо руками и шумно выдыхает. Он и сам всё понимает, но не может справиться со всем самостоятельно. Осознание беспомощности вдруг накрыло с головой. Антон выдерживает небольшую паузу, собирается с мыслями и выдает впечатляющий результат: -Арс, нужно заканчивать. Я имею в виду нас. Мы палимся и жёстко. Особенно ты. Эфиры смотришь вообще? А сколько видосов с концертов выкладывают? Меня отпустило, понимаешь? Мне больше нахер не нужен этот адреналин, я не хочу больше Ире изменять. Я тоже переосмыслил всё. Ведём себя дальше, как должно. Играем, живём. Виду не подаём. Справишься? Попов резко подрывается и с разворота впечатывает парня в стену, прижимает локтем его плечи и смотрит в зелёный омут глаз. -Скажи. - Выдох. Вдох. - Что не любишь меня, - мужчину трясет, все заготовленные фразы куда-то внезапно испарились. -Не люблю, - в лице ни капли сомнения. От этого еще больнее. Парень отталкивает руку, обходит обездвиженного собеседника и уходит из комнаты. Паскудно. Невыносимо. Дико. В кармане вибрирует телефон, вырывая в реальность. 17.49 Иди сюда, мы начали уже

17.49 5 минут

Хочется кричать. Получается только сдавленный стон. Выплеск сжавшейся в груди энергии пришелся на шкаф: Попов что есть силы вломил по нему рукой. Физическая боль на мгновение перекрывает душевную. Да, это то, чего он добивался. Конечность моментально отекает и пульсирует болью, что приятно разливается по телу. Можно идти. В паре с Позовым работать ненапряжно и приятно, всё как-то само льется, личная жизнь ненадолго отходит на второй план. В очередной импровизации Дима хватает Арсения за запястье, из мужчины вырывается крик. -Арс, боже, что это? - Дмитрий аккуратно осматривает конечность коллеги. - Ты где сломать руку успел? -Поскользнулся, - сразу находится Попов. И чё с ней делать? Снег приложить? - Мужчина смотрит в сторону и встречается взглядом с обеспокоенным Шастуном. "ВАЛИ УЖЕ, БЛЯДЬ, ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!" -В травму ехать, дебил. "Вот только этого мне для полного счастья не хватает. Гипса и сорванных съемок". -Поехали, Арс, - Сергей уводит друга прочь из павильона. Стас быстро сворачивает репетицию, про себя молясь, что это лишь ушиб и через неделю они смогут отснять шоу. -Тебя и на минуту оставить нельзя? Вы когда подраться успели? Или у вас, блядь, БДСМ на новый уровень вышло, а ты стоп-слово забыл? - Матвиенко гнал на всех лошадиных силах, прокладывая дорогу до ближайшей больницы. -Мы расстались. -И ты отпраздновал это о его лицо? -О шифоньер в костюмерке. Антона бить не за что. В машине повисла тишина. Серёжа просто не мог подобрать слов поддержки. Как бы сильно ему ни хотелось помочь, он бессилен. Он может просто быть рядом, как бы банально ни звучало.