Кукловод

      В голове прокручиваются снова и снова её слова: «Одноразовый секс… Уходи… С этой минуты мы больше никогда не увидимся… Все проходит, Карлос. Я поняла… что тебя волнует больше всего. Одноразовый секс… ты раскаиваешься. Уходи». Карлос чувствует, что начинает задыхаться. Хватая воздух ртом, он идет в конюшню, надеясь увидеть Анну. Они не могут расстаться, он не допустит этого, он объяснит ей всё, она ошибается… Голова кружится все сильнее, в глазах темнеет. Он добирается до денника с табличкой «Катализатор», но Анны там нет. Вместо нее он видит угрюмого пожилого конюха, поливающего коня тонкой струей воды из шланга.       - Где… мисс Ламберт? - голос охрип.       Конюх сердито смотрит на него: «Ушла».       Карлос понимает, что скоро потеряет сознание, достает из кармана контейнер со шприцом и просит: «Покажите, где можно сесть и сделать инъекцию». Конюх бросает шланг и перехватывает контейнер: «Диабетик? Я тоже, брат. Давай, я сделаю. Иди вот сюда, садись». Он быстро расстегивает на Карлосе рубашку и делает укол в живот. Пока Карлос медленно приходит в себя, с любопытством рассматривает шприц: «Это не инсулин. Что-то новое?»       - Нет, у меня обтурация бронхов, а не диабет. Спасибо, брат, я чуть не задохнулся. Где всё же мисс Ламберт ? Я ждал её перед выходом, а она не пришла.       - Здесь четыре выхода. Она вон там вышла. Сколько ж нас, несчастных, а? Ну, тебе лучше?       - Да. Хорошо бы на воздухе посидеть, - намекает Карлос, - только я сейчас сам не дойду до выхода.       - Я провожу, пойдем, - конюх помогает ему подняться и подставляет плечо, - давно у тебя эта напасть?       - Третий год.       - А я, брат, уже десять лет колюсь. Диабет, мать его, - он усаживает Карлоса на скамейку под большим фиалковым деревом, - справишься дальше? Мне надо коня домыть, а то простудится.       - Да, все в порядке. Спасибо, брат.       После введения лекарства, в котором намешано много всего, в том числе и транквилизатор, Карлос поневоле успокаивается. «Вот и вступил я в профсоюз инвалидов, - с иронией думает он, - откуда выход только на кладбище». Он подсчитывает, сколько осталось до очередной операции. Почти три недели. Он успел бы отвезти Кристиана в Израиль или в Германию. Лучше в Германию, он уже давно не был в Европе. После ранения длительные перелеты даются ему с трудом.       На Карлоса наваливается дремота, в прозрачном еще сне он видит Анну и Кристиана, они держатся за руки, смотрят друг на друга и целуются. Карлос беззвучно кричит, протестуя, чувство безмерной утраты теснит сердце в груди.       - Эй, брат, кемаришь? Ты где остановился-то, может, помочь тебе дойти?       Карлос открывает глаза. Это давешний конюх, он озабоченно разглядывает Карлоса.       - Мне нужно к кемперу мисс Ламберт, - Карлос благодарно улыбается, - я там мотоцикл оставил. Боюсь, не найду в темноте дорогу.       - Пойдем, провожу. Здесь и, правда, заблудиться можно с непривычки. А ты кто ж ей будешь-то? Неужто бойфренд?       - Нет, я по делу приехал.       - Аа… Жаль, парень ты видный. А у неё никого нет, хотя пора бы уж.       - Ты её давно знаешь?       - Хах! С детства, она здесь выросла. Хорошая девушка, ей бы замуж за хорошего человека. Только здесь не за кого. Ну, может, в Хьюстоне кого найдет.       - В Хьюстоне? Почему в Хьюстоне?       - В Хьюстон она поехала. Сказала, не вернется уж сюда. С конем попрощалась. И со мной.       Карлос задумывается: «И со мной тоже. Уехала. Чтобы с этой минуты никогда не встречаться. Но я… не могу отпустить её. Я хочу встречаться с ней, видеть её, слышать, разговаривать с ней. Я должен её найти и сказать, что не она причина моего раскаяния. Скорее всего, в Хьюстоне она остановится в отеле Джэксон Хилл Апартментс. Там она назначила встречу с Грэем. Значит, я поеду туда». А конюх, помолчав, вдруг продолжает: «Я ей сказал, что на ночь глядя нельзя ехать. А она: «Завтра годовщина смерти бабушки, нужно могилы навестить, литию отстоять, сорокоуст заказать, свечку в церкви поставить». Бабушка у нее русская была, а с её отцом я в школе учился. Православные мы, у нас поминовение усопших невозможно без молитвы, только с помощью искренней молитвы Богу мы можем помочь своим близким обрести покой. В Хьюстоне бабушка её жила, там и похоронена. Квартиру свою Анютке оставила. Если благополучно доберется, то есть, где голову преклонить».       - Ты знаешь адрес?       - Как не знать? Я ж говорю, с её отцом покойным вместе в школе учился. И жили по-соседству, на Блоссом-стрит, он в доме 4408, а я напротив. Отец её отчаянный был парень, красавец, девки на шею вешались. А погиб глупо. Анютка-то вся в него, такая ж красивая и храбрая. Вот только он сына ждал, из-за сына на вертихвостке этой, Карле, женился, когда она забеременела. А родилась дочка. Он от разочарования всю ночь пил, а утром разбился, когда из кабака домой ехал. Так-то, брат. Ребенок - дар Божий. Знал бы он, какая Анютка-то стала: красавица, да умница. Эх, судьба - злодейка.       Они выходят к центральному манежу. Здесь вовсю идет гулянье, толпа народу с одной стороны пляшет, а с другой нестройно распевает песни. Конюх останавливается: «Дальше доберешься? Мне пора колоться. Или провожатого подобрать?»       - Спасибо, брат, доберусь.       Конюх жмет его руку: «Тебя как зовут-то, брат?»       - Карлос.       - А меня Петр. Не похож ты на испанца.       - Я только наполовину испанец, - улыбается Карлос.       - Ну, бывай, - улыбается Петр, - удачи тебе.       - И тебе.       Карлос идет знакомой дорогой к автодому Анны. «Значит, она не в отеле, - думает он, - надо посмотреть карту. Где эта Блоссом-стрит? А рано утром в церковь пойдет. Православная в Хьюстоне одна. Можно перехватить её там. Нет, всё же надо быть поделикатнее, она очень уязвима эмоционально. Ей в церкви будет не до выяснения отношений. Аннушка… Гордая моя девочка. Как же ты уловила, как почувствовала моё минутное замешательство, неуверенность, рефлексию? И тут же, со свойственной тебе щепетильностью, решила устранить причину, то есть себя… Одноразовый секс… Умеешь ты дать пощечину метким словом. Этот секс был лучшим в моей жизни. И я не хочу, чтобы он был одноразовым».       Он выходит на площадку перед автодомом. Навстречу ему со ступенек вскакивает Хуанито: «Дон Карлос, Анита, она уехала. Вот, ключ просила вам передать». Мальчик протягивает ему пластиковую карту-ключ.       - На чем же она поехала?       - Она такси вызвала из Навасоты. Сказала, что ей срочно нужно в Хьюстон. Дон Карлос, она не вернется, да?       - Не знаю, малыш, - Карлос тяжело вздыхает, - у неё впереди вся жизнь. Может, когда-нибудь и вернется.       Он открывает дверь и заходит внутрь. Еще утром они за этим столом весело завтракали вместе. А потом, когда он избавился от полицейских, она позволила себя поцеловать. Позволит ли еще хоть раз? Невыносимая тоска по её мягким, сладким губам, по восхитительному запаху её волос, по тонким нежным пальчикам, по звонкому смеху захватывает его и он бессильно опускается на диван: «Господи, помоги мне вернуть Аннушку». Он опускает голову на сложенные на столе руки. Но тяжесть на сердце не дает сидеть на месте. Он не сможет спать здесь один. Он поедет искать её сейчас. Надо только чего-нибудь выпить. Карлос встает и замечает на плите сковороду, прикрытую вязанной грелкой. В ней паэлья с креветками. Еще теплая. Пахнет замечательно. Желудок начинает громко урчать, в нем после завтрака не было ни крошки. Анна думала, что он останется ночевать, приготовила ему ужин. «Ты же любишь меня, девочка, - на глаза Карлоса наворачиваются слезы, - кто, кроме любящего человека позаботился бы обо мне. Родная моя, Аннушка». Он открывает холодильник. Вот и салат из свежих овощей к ужину, и мясная нарезка, прикрытая тарелочкой, и сыр на банноке на завтрак, обернут пищевой пленкой. В винном отделении только поллитровка водки Смирнов. Но на холодильнике стоит бутылка португальского портвейна Оffley vintage 1987 года, а рядом с ней штопор и тюльпановидный бокал.       Не пропадать же добру. Карлос открывает порто, наливает ароматную жидкость насыщенного красного цвета в бокал до половины. «За тебя, Аннушка, - вслух по-русски произносит он, - единственная моя, неповторимая и непредсказуемая, за твою любовь, которая оберегает меня, согревает мою душу и тело даже когда тебя нет рядом со мной». Он медленно, смакуя каждый глоток, выпивает вино, наслаждаясь тонким ароматом, вкусом диких ягод и черного шоколада. Вздохнув, достает тарелку и приборы и садится ужинать. Съев все, что оставила ему Анна, и выпив полбутылки портвейна, Карлос смотрит на часы. Почти двенадцать, в Сиэтле десять. Он обещал позвонить Грэю, но испытывает эмоциональное выгорание и неуверенность в том, что сможет ответить на вопросы об Аннушке искренне, не выдав при этом своего к ней отношения. Однако, он понимает, что Кристиан будет волноваться. Карлос вспоминает, как потянулись их одинокие души друг к другу, когда совпали самые тяжелые моменты в их жизнях. Как они поддерживали один другого, помогая преодолеть отчаяние, безнадежность, трагическую обреченность. Как между ними возникли взаимное доверие, готовность к самопожертвованию, и дружеская любовь. Оба они никогда никого не подпускали к себе настолько близко и не знали какой крепкой может быть духовная связь. Карлос думает о том, что не хочет делать никакого выбора. И Кристиан, и Аннушка нужны ему в равной степени, без них его жизнь просто не имеет смысла. Кристиан Грэй - храбрый, мужественный, умный и бесконечно добрый человек. Он поймет, он всегда понимал его. Он простит. Поколебавшись, он все же звонит Кристиану. Тот отвечает сразу: «Привет, бродяга, где тебя носит?», - от родного голоса у Карлоса учащенно бьется сердце и он расплывается в улыбке.       - Привет, Кристиан, как ты?       - У меня всё в порядке, я дома, - он выдерживает эффектную паузу, - у нас.       - Вот и хорошо, - радуется Карлос, - молодец, послушный мальчик. А где Тейлор?       - Где ему быть, если капитан приказал быть здесь?       - И он послушный мальчик, - смеется Карлос, - Гейл покормила тебя?       - Перекормила.       - Я тоже только что поужинал. Такой портвейн пил. Закачаешься! Оffley vintage 1987 года.       - Где ты его нашел в таком захолустье?       - Анна угостила.       - Ана… с тобой?       - Нет, она в Хьюстоне, - Карлос настораживается, - завтра годовщина смерти её бабушки и ей с утра надо в церковь. А ты… чего так напрягся? Ревнуешь?       - Не то, чтобы уже ревную, но… - Кристиан натянуто смеется, - знаю, как ты на девушек действуешь, охмуряла.       Карлос, пытаясь съехать с несвоевременной темы, переводит разговор: «Как ты себя чувствуешь? Что эскулапы тебе прописали?»       - Ты не поверишь, - Кристиан опять делает паузу, - дифенин! И я уже заглотил капсулу на ночь. Врачи говорят, что кошмары у меня именно из-за эпилепсии, как и гаптофобия.       - Кристиан, я тут кое-что разузнал о лечении твоей болячки. Есть возможность обойтись без операции. Приезжай скорее, надо поговорить. И… я ужасно соскучился по тебе.       - Я тоже, - вздыхает Грэй, - если бы у меня хватило духу послать тебя на фиг, я бы уже подлетал к Хьюстону.       - А я ждал бы тебя в аэропорту, чтобы хорошенько вздуть за непослушание, - смеется Карлос.       - Откуда у тебя такие садистские наклонности? - притворно удивляется Кристиан.       - С кем поведешься… - хохочет Карлос.       - Ладно, - смеется Кристиан, - уйми зуд в своей большой ладони. До завтра, Карлос.       - Спокойной ночи, Кристиан.       Карлос нажимает «Отбой» и некоторое время сидит, улыбаясь. Потом идет в душ и, стоя под теплыми струями, ощущает легкое опьянение и дремоту. «Аннушка хотела, чтобы я остался. Значит, я останусь. Ну, или почти останусь… Посплю часа четыре и поеду». Ложится на кровать в спальне, еле успевает повернуться на правый бок и пристроить за спиной подушку, как проваливается в глубокий сон без сновидений.       Ровно через четыре часа Карлос открывает глаза. Он давно уже приучил себя просыпаться в заданное время. В детстве он спал в кроватке, над которой висели часы с боем. Наверное, с тех пор его подсознание автоматически отсчитывает длительность отдыха, если поставить себе такую задачу перед сном. Ему не хочется сейчас вставать, однако, подумав о скорой встрече с Анной, он вскакивает и приводит себя и помещение в порядок. На холодильнике, в термосе рядом с бутылкой портвейна - кофе. Еще довольно горячий. Он наливает его в чашку, пьет и вместе с кофе его согревает изнутри теплая волна благодарности. «Когда только всё успела, - думает он с умилением, - обо всем подумала, сокровище моё, Аннушка. И ты хочешь, чтобы я отказался от тебя? Я себе не враг!». Он забирает остаток кофе в термосе и баннок с сыром, обводит последним взглядом автодом и решает заглянуть на всякий случай в шкаф. Шкаф пуст, только внизу распласталась белая хлопковая бандана унисекс с козырьком. Карлос подбирает её и подносит к лицу. Бандана пахнет волосами Анны, он улыбается и забирает её с собой.       На темном небе яркая россыпь июньских звезд, тонкий лунный серп добавляет неверного света и предметы вокруг отбрасывают черные тени. Карлос выезжает на Митчел-роуд и поворачивает в направлении Нельсон-роуд. Вокруг поля, они хорошо просматриваются в прозрачном ночном воздухе. Однако, на ровной дороге то и дело попадается разная живность, которую приходится объезжать. В основном это лягушки и жабы, а также охотящиеся за ними змеи; много больших пауков, попадаются скорпионы, пару раз он заметил броненосцев. На обочинах вспыхивают зелеными и желтыми огоньками глаза койотов и корсаков. Не разгонишься.       Карлос поворачивает на Нельсон-роуд, к которой с одной стороны примыкает довольно густой сосновый лес, а с другой засеянные поля с многочисленными скальными выходами между ними. Он замечает впереди раздавленного кем-то, проехавшим до него, двухметрового гремучника и притормаживает, собираясь получше рассмотреть эту опасную змею. И вдруг, делая гигантский прыжок из леса, рядом с ней приземляется… пума. Он еле успевает затормозить, останавливаясь в пяти метрах от неё. Она смотрит, не мигая, на мотоцикл, явно собираясь побороться за добычу. Глаза горят яростным желтым огнем, могучая кошка грозно рычит и бьет хвостом, показывая недвусмысленное намерение напасть на соперника. Карлос медленно расстегивает молнию на куртке и достает револьвер. В краснокнижную пуму стрелять нельзя и он стреляет в воздух. Оглушительный звук пугает животное и, подхватив змею, пума прыгает на поле и скрывается в темноте из виду. Карлос довольно улыбается, дует в дуло, охлаждая его, прокручивает револьвер на указательном пальце с той же целью и возвращает в кобуру. Будет, что рассказать Аннушке.       Он добирается до Хьюстона, когда занимается утренняя заря. Вбив в навигатор адрес, отыскивает Блоссом-стрит и останавливается перед домом 4408. Выключает мотор и ставит мотоцикл на боковую подножку. Снимает шлем, вешает его на ручку, рассматривает темные окна.       Анна слышит звук мотора подъехавшего мотоцикла и знает, кто приехал. Она не могла уснуть всю ночь, заставляя себя не думать о Карлосе, безуспешно пытаясь прогнать воспоминания о том, что у них было, и сейчас понимает, что неосознанно ждала его. Она больно закусывает нижнюю губу, засовывает голову под подушку и кричит от горя и муки. «Почему? - рвется из глубины души вопрос, - зачем моя злая судьба всех свила в тугой клубок и мне приходится резать по живому, чтобы вырваться из этой паутины. Как прожить следующий день? Как выдержать...» Ей безумно хочется хотя бы взглянуть на Карлоса, но она чувствует, что позовет его, едва увидит. Не сможет не позвать. И она срывается в ванную комнату и в темноте встает под ледяной душ. Она должна ради него выдержать эту боль и она выдержит, чего бы это не стоило. Всё проходит. Он нашел её, он здесь, но это ничего не значит, это уязвленное мужское самолюбие. Он забудет. Потому, что всё проходит.       Анну трясет от холода и всё же она упрямо стоит под студеными струями, подставляя под них пылающее лицо, пока не успокаиваются взбудораженные, измотанные нервы и не гаснут эмоции. Лишь тогда она позволяет себе выключить воду и закутаться в махровую простыню. Волоча ноги, она бредет в спальню. С мокрых волос капает, но девушка, не обращая на это внимания, ложится и накрывается одеялом с головой. Она плачет, но слезы приносят облегчение и она, наконец, проваливается в сон-забытье.       Все это время Карлос борется с желанием забраться на третий этаж, где, по его расчетам, должна быть спальня, и проникнуть внутрь. Его захлестывает невесть откуда возникшая безумная тревога, он хочет убедиться, что с Анной всё в порядке, что она мирно спит. Но он может напугать девушку. «Нельзя этого делать, - убеждает он себя, - ей надо отдохнуть. Конечно, хочется хоть одним глазком посмотреть на неё, спящую. У нее такие длинные, густые ресницы, они, наверное, упираются ей в щеки, когда она спит, и кончики загибаются». Тревога постепенно исчезает и Карлос толкает мотоцикл к соседнему дому, чтобы не разбудить Анну заведенным мотором.       Оказывается Джэксон Хилл Апартментс совсем рядом, в четверти часа ходьбы. Это целый комплекс четырехэтажных зданий, с номерами-квартирами, бассейном, парковками, даже с транспортной компанией. Чистенький и уютный. С трех сторон окружен парками и сам утопает в зелени. Персонал вежливый, предупредительный. Карлос ставит мотоцикл на внутреннюю парковку, снимает два номера на последнем этаже с видом на Кливленд-парк и один попроще, под ними. Берет напрокат автомобиль Lexus LX 570. Поднимается на четвертый этаж и заглядывает в один из номеров. Этот двухкомнатный, с большой гостиной. Здесь он разместит Кристиана. Заходит в другой, трехкомнатный, с удобной кухней и балконом, на котором можно принимать солнечные ванны обнаженным. Свой небольшой багаж он принес сам и первым делом достает бандану Анны и подносит к лицу. Она всё ещё источает её запах. Карлос проходит в спальню, кладет бандану на подушку широкой кровати и смотрит на неё. Подумав, убирает бандану под подушку, так запах лучше сохранится. Достает термос и сверток с банноками. Идет на кухню, выливает остатки кофе в чашку и включает кофеварку на подогрев. Он мог бы приготовить себе свежий, но предпочитает тот, что сварила для него его Аннушка. Раздевается и устраивается на балконе в пластиковом кресле с ноутбуком и завтраком.       Почты много. Он сортирует её по важности и срочности и на первое место всплывает e-mail, полученный еще вчера. О, черт! От «Кузена». Карлос срывается с места и ищет свою куртку, вынимает из нее флешку с кодами и мчится обратно к компьютеру. Минут десять вводит коды и переходит по открывающимся ссылкам; запускает программы расшифровки и, наконец, с волнением читает сообщение своего агента, смотрит фотографии во вложенных файлах, скачивает информацию на заветную флешку и удаляет её из Интернета. Он откидывается в неудобном кресле и надолго задумывается. Вздохнув, открывает скрытую папку с названием «Навигатор», рассматривает названия файлов, печально о чем-то размышляя. Ему становится холодно и он закрывает папку, вытаскивает флеш-карту, идет в спальню, садится на кровать и достает бандану. Несколько раз глубоко вдыхает почти выветрившийся запах и спрашивает у нее: «Как бы ты поступила на моем месте, Аннушка? Теперь, когда у меня есть ты, нужно, наконец, решиться. Я не отдам его им. Он будет свободен, мы все будем свободны». Карлос берет в ванной комнате купальный халат, одевает его и опять идет на балкон, к компьютеру. В ход идет USB- флеш-накопитель. Карлос работает быстро, но имеющаяся маломощная электроника тормозит его действия. Он проводит за компьютером больше двух часов. Устав от неудобной позы, встает, пробует размяться. Прикидывает, сколько времени понадобится на получение отчетов своих агентов. Сейчас около десяти, у него есть час-полтора. Можно съездить в Tiffany & Co., купить кольцо для Аннушки, если найдется подходящее. Заодно посмотреть, что хорошего у Hugo Boss. У него с собой нет костюма. Всё на одной улице в десяти минутах езды. Но он не знает её размер, у Аннушки такие тонкие пальчики… А костюм лучше свой, нужно попросить Кристиана привезти один из тех, сшитых в Лондоне. Он берется за телефон.       - Грэй, - в трубке сонный голос Кристиана.       - Я разбудил тебя? - Карлос помнит, как забавно выглядит заспанный Кристиан, и улыбается.       - От этих чертовых таблеток проснуться вовремя просто невозможно, - пыхтит Грэй, - спасибо, что разбудил, у меня в десять встреча с детективами. Доброе утро, Карлос.       - Доброе, - улыбается Карлос, - зато кошмары не снятся.       - Что верно, то верно, - радуется Кристиан, - выспался отменно. А ты?       - Поспал четыре часа, - вздыхает Карлос, - потом рванул в Хьюстон. Я уже здесь, номера снял для нас и Тейлора, машину взял напрокат.       - Вот деловой, - кряхтит, потягиваясь, Кристиан.       - Сегодня вечером ты встречаешься с Анной. В семь, в баре нашего отеля.       - Ух, ты! Как тебе удалось её уговорить? - Грэй моментально просыпается.       - Знаю волшебное слово, - смеется Карлос, - слушай, возьми мой костюм, мне не в чем вечером выйти. Может, светло-серый... или лучше кремовый от Brioni, bespoke. А в чем сейчас женятся, в смокинге? Ты берешь смокинг?       - Ты серьезно? Думаешь, я на ней женюсь? - в голосе у Кристиана проскальзывают иронические нотки.       - Хм… Нет… Не думаю. Я просто спросил, берешь ли ты смокинг.       - Я всегда беру его, на всякий случай, - Кристиан обескуражен тоном ответа, но старается не подать виду, - может какое-нибудь дело подвернуться или на благотворительный вечер пригласят.       - Тогда мой тоже возьми, светло-бежевый с жилетом, от Desmond Merrion. Или лучше тройку? У меня есть хорошая, от Kilgour French & Stanbury из шерсти и шелка, темно-зеленого цвета.       - Desmond Merrion? Supreme Bespoke? Такой даже я себе не позволяю.       - Живем один раз, Но да, это мой лучший смокинг, - хвастливо заявляет Карлос.       - С жилетом? Тебе больше камербанд подойдет в твоим-то ростом.       - А ты носишь камербанд?       - Вообще-то, нет. Я не такой длинный как ты. Предпочитаю жилеты.       - Вот и я тоже, Камербанд отжил свой век, выглядит несовременно, не солидно.       - А ты куда это собрался, щеголь?       - Расскажу, когда приедешь. Кристиан, не забудь обувь и аксессуары, которые полагаются к костюму и смокингу. У меня все разложено, не ошибешься. Когда тебя встречать?       - Я позвоню перед вылетом, - Кристиан хихикает, - до встречи, модник.       - Жду-не-дождусь. Обнимаю.       Карлос разрывает связь и качает головой: «Ах, Кристиан… Ты и сам не знаешь, чего хочешь от неё. Ну куда тебе жениться? Ты ещё не созрел». Он опять смотрит на часы, потом на бандану на подушке, ложится, прижимаясь к ней лицом и шепчет по-русски: «Я скучаю по тебе, Аннушка. Хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. И я сделаю для этого всё возможное и невозможное. Все, что можно купить за деньги, чего можно добиться хитростью или силой. Всё, что можно выпросить, вымолить. Все для того, чтобы ты была со мной рядом. Всегда. Я не отступлюсь». Он засыпает, видит во сне, как она идет к нему, улыбаясь, и сам улыбается.       Через час его будит сигнал пришедшей почты, он садится, трет глаза и непонимающим взглядом ищет источник сигнала. Зевает и, нашарив тапочки ногами, тащится к компьютеру. Но, взглянув на адресата, оживляется. «Хитрец» уже прислал отчет. Карлос расшифровывает послание и, прочитав, удивленно свистит. Прямо сенсация, хоть и местного масштаба. Подумав, набирает задание «Кузену», зашифровывает его и отправляет. Так, теперь надо купить принтер, не распечатывать же все на общем, слишком «вкусная» информация для папарацци. Он надевает джинсы горчичного цвета и такого же оттенка шелковый летний свитер, коричневые лоферы с бледно-желтыми носками. На голову повязывает бандану Анны, опускает козырек пониже на лоб. Смотрит на себя в зеркало. Вид у него… залихватский. Он подмигивает своему отражению и отправляется в торговый центр напротив.       Накупив, помимо цветного принтера, в отделе канцтоваров всякой всячины, Карлос заглядывает в мебельный и, не скупясь, приобретает две индонезийских кресла-качалки из ротанга с плетеными сиденьями и спинками, и матрасики к ним с ортопедическим и легким массажным эффектом. Опять смотрит на часы. Пока купленные товары доставят, он успеет пообедать. Возвращается в отель и решает взглянуть на бар, в котором Аннушка назначила встречу Кристиану.       Оказывается здесь бар и ресторан расположены в одном помещении, на втором этаже. Они разделены оригинальной декоративной стенкой, представляющей из себя резную деревянную волну с тремя гребнями разной, от полутора до трех метров, высоты, и четырьмя подошвами, на которых стоят кадки с усыпанными цветами и плодами кактусами. Тут и метровый трихоцереус с махровыми белыми, величиной с блюдце, корзинками; и опунция галапагосская, с грушевидными красными ягодами: и цереус перуанский с кремово-беловатыми с коричнево-красными краями лепестками цветочных трубок и раскрывшимися розовыми плодами с круглыми светло-желтыми ароматными ягодами внутри. На четвертой подошве стоит мощная Hi-Fi минисистема LG CM9730 с диджейскими вертушками X-Boom, для добавления эффектов и удобства управления файлами Smart DJ, способная создать клубную атмосферу благодаря нескольким режимам подсветки, пользовательским настройкам эквалайзера и возможности воспроизведения музыки по Bluetooth. Все это пестрое разнообразие надежно отделяет обеденный зал от бара. Переход между ними только под самым высоким гребнем волны.       Карлос пересекает под ним границу в ресторан и заказывает обед. В голову приходит мысль, что в баре разговаривать неудобно, слишком шумно. Лучше поужинать всем вместе в ресторане. Он подзывает метрдотеля и делает заказ на вечер. «У вас есть флорист?» - еще одна, как ему кажется, удачная мысль посещает его.       - Цветы входят в сервировку стола, - с готовностью рапортует метрдотель.       - Мне нужно нечто особенное, - настаивает Карлос.       - О, конечно! Сейчас пришлю его к вам.       Пообедав и оценив кухню на пять с минусом по пятибалльной системе, Карлос поднимается к себе в номер. Его дожидаются посыльные из торгового центра и он помогает им распаковывать качалки и подключать принтер. Как только они уходят, Карлос садится к компьютеру и работает с почтой. Агенты-«хитрецы» накопали много интересного по мелочам, но «Кузен» опять порадовал эксклюзивной информацией и Карлос переводит ему щедрую оплату. Проанализировав полученные сведения, он начинает выводить на печать сформированный файл. Тщательно проверяет очередность и подшивает в красную пластиковую папку. Закончив, берет черный маркер и выводит на обложке: «Даггман- Эйприл». А под фамилиями: «1984 - настоящее время».       Вибрирует блэкберри и Карлос читает сообщение от Кристиана.       От: Кристиан Грей       Тема: Страсти по Ане       Дата: 20.06.2011, 12:07       Кому: Карлос Кларк       Не представляешь, что пинкертоны нарыли на Ану! Её ученость и многочисленные таланты зашкаливают за разумные пределы. А у меня всего два курса высшего образования, но без среднего. И чего мне с ней теперь делать? Чем прикажешь её охмурять? Я в печали. Во вложенном файле её досье, à propos. Ознакомься на досуге.       Вызывает недоумение и легкое беспокойство то, что ты опять пропал, причем с концами. Бросил меня, да? На произвол судьбы и Аны. Я прилетаю в Аэропорт имени Уильяма П. Хобби, в 16.10. Если тебе это интересно, конечно. Весь самолет завален твоей одеждой. Куда её девать, прямо не знаю.       Кристиан Грей,       Генеральный директор холдинга «Грей Энтерпрайзес»,       покинутый оголтелым метросексуалом.       Карлос смеется и чуть локти себе не кусает от досады, что не взял с собой гаджет в магазин и ресторан. Ему хочется поговорить с Кристианом, но тот в воздухе, пока нельзя. Он подсчитывает разницу во времени и оставшиеся часы до рандеву с Аннушкой. Получается, что они с Грэем попадут в отель всего за полчаса до встречи. Только-только переодеться. Может и к лучшему. Меньше слов - больше дела. Карлос открывает вложенный файл и читает, то хмурясь, то улыбаясь, то задумываясь. Наткнувшись на тему её литературоведческого диплома, удивленно поднимает брови и спешит к компьютеру. Нетерпеливо взламывает базу Вашингтонского университета и вводит в поиск название «Борис Виан. Человек эпохи Возрождения». Собирается просто просмотреть, но увлекается и зачитывается. Борис Виан. Универсальный человек: инженер, певец, поэт, художник, переводчик, либреттист, драматург, автор песен, музыкант, композитор, сценарист, джазмен, литературный и музыкальный критик. Автор модернистских эпатажных произведений, ставший после смерти классиком французской литературы, предсказав бунт нонконформистских произведений 60-х годов XX века. Нет, Аннушка не восхищалась им, она подвергла тщательному анализу его короткую жизнь и отдала должное таланту и плодовитости. Вместе с тем, посетовала на многообразие его увлечений, помешавших, по её мнению, созданию главного литературного шедевра. Карлос вспоминает названия книг на полке в её комнате в Сиэтле: «Пена дней», «Я приду плюнуть на ваши могилы», «Все мёртвые одинакового цвета», «Женщинам не понять», «Уничтожим всех уродов», «Собаки, желание, смерть», «Сердцедёр», сборник стихов «Не хотел бы сдохнуть я». Сам он читал только «Пену» и с первых строк погрузился в мир чудес. Здесь из водопроводного крана в ванной ежедневно выползает угорь, углы комнаты закругляются под действием звуков музыки, а повар откармливает мышей, которые играют и танцуют в кухне, временами поддерживая беседу с хозяевами. Вспоминаются «Страна чудес» Льюиса Кэрролла и пушкинское Лукоморье, но, в отличие от них, в «Пене дней» необычное вплетено в повседневную жизнь, и от этого воспринимается в большей мере как яркая, интересная реальность, нежели как выдумка. Роман произвел на него огромное впечатление, как будто автор заглянул к нему в душу. А вот Аннушка написала о нем: «Не сотвори себе кумира», - гласит одна из библейских заповедей, однако люди часто настолько увлекаются другим человеком или некоей идеей, что почитание переходит в одержимость, влекущую за собой лишь разрушение собственной души».       Прочитав работу, Карлос впервые задумывается о том, что совсем не знает «своей» Аннушки. О том, что её внутренний мир, её способ мышления для него загадка. И предугадать её намерения, решения, поступки у него вряд ли получится. Он вспоминает стихи Федора Тютчева:

Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется,- И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать...

      В глубине души зарождается сомнение в успехе задуманного примирения с девушкой. Осенит ли Карлоса благодатью верховный кукловод? Захочет ли Аннушка хотя бы выслушать его? О сочувствии речь уже не идет. Он смотрит на часы. Через полтора часа нужно выезжать в аэропорт, встречать Кристиана. Карлос начинает нервничать. Невозможность рассказать всё другу, посоветоваться с ним, угнетает его. А если она простит Грэя?! Что ему тогда останется...       Карлос отправляется в душ, моется, тщательно бреется, чистит зубы, уши и причесывается. Метросексуал? Ну, и пусть. Ему очень хочется произвести на Аннушку хорошее впечатление. Он внимательно рассматривает свое лицо. Женщины находят его привлекательным, даже красивым. Саму Карлосу его лицо до пластических операций, которых у него было две, нравилось больше. Если не считать носа, каковой имел горбинку, а сейчас стал идеально прямым, хоть линейку прикладывай. Нос получился классный и Бог с ним совсем. Волосы порядком отросли, но стричься у случайного парикмахера он не рискнет. Они слегка вьются, если феном не вытягивать, не заметно, что длинноваты. Время еще есть, пусть сами высохнут. Бесцельно побродив по номеру, он выходит и спускается на стоянку. Садится в Lexus, проверяет стереосистему, выбирает музыку.       Всё, поехали. Скоро он увидит Кристиана.