Доброй ночи, миледи. Удачи.

Сансе потребовалось время, чтобы решиться зайти к нему. По правде говоря, Тирион и вовсе не был уверен, что она придёт. Непросто было вернуться в Винтерфелл, но существовало множество куда более серьёзных проблем, отвлекающих от мелких склок. Ну, знаете, от таких маленьких проблем. Вроде воссоединения разлученной семьи. Армии мертвецов, проломившей Стену. Влюбленного Короля Севера, преклонившего колено перед завоевательницей из дома Таргариенов, которую он так любезно привёз с собой сюда, чтобы представить её всем. Такие вот маленькие проблемы. Старков ничему не сломить. Только не этих Старков. И теперь они вернули себе всё, что им принадлежало и открыли миру одну из самых сокровенных тайн. Джон Сноу, бастард Нэда Старка, оказался Эйгоном Таргариеном, законнорождённым наследником Рейгара Таргариена, наследником чёртового железного трона. И Старк знал об этом. Эддард Старк, самый честный человек в Вестеросе. Он лгал, переступая через себя, бесчестя себя и свою жену в глазах всего мира, храня свою тайну почти двадцать лет. Он вырастил сына Рейгара Таргариена прямо под носом Роберта Баратеона, и уж в этом мудрее Старка не оказался никто. Признаться, Тирион не мог определиться, проклинать ли этого человека, или слепо восхвалять его. Возможно, и то, и другое. Никто бы не смог сделать то, что сделал он. Никто не имел такую безукоризненно хорошую репутацию. Нэд Старк никогда бы не опустился до предательства. Нэд Старк никогда бы не обесчестил себя и не разбил сердце своей жене, приведя в дом бастарда и заявив, что он его сын. Нэд Старк никогда не стал бы лгать своему лучшему другу на протяжение десятилетий. Это было невозможно. Это было просто немыслимо. И на протяжении двадцати лет никто не смел в этом усомниться. Ужасная измена, скрытая за непреложной репутацией почтеннейшего человека. Это было невероятно, невозможно. И это было прекрасно. Это было очень непросто. И хранило в себе страшную катастрофу. Джон был шокирован. Дейенерис была шокирована. Узнать во время только зарождающегося романа между ними, что они приходятся друг другу тётей и племянником, не делало никому из них никаких одолжений. По крайней мере, для Джона. Для Дейенерис же, по мнению Тириона, проблема состояла в том, что мужчина, которого она полюбила, оказался ей не только самым близким человеком, но и давно потерянной семьёй. С куда большим правом на наследство. И это, с точки зрения Ланнистера, было более насущным вопросом. Он всегда легко справлялся с весьма сложными семейными отношениями и нёс их тяжесть на себе более, чем достаточно. Династические вопросы преемственности волновали всех куда больше, чем надвигающийся конец света. Но, хотя бы, все держали свои мысли при себе. Бран, Арья, Санса, Сэмвел Тарли. И Джон с Давосом, в каком-то смысле. И Дейенерис вместе с ним, в своем смысле. Тирион был почти уверен, что Санса и Давос были категорически против этого. И Тирион был бы тоже против, будь он на их месте. Однако, честь Джона этого не позволяла. Их спасение и проклятие, эта честь. И только она их либо исцелит, либо уничтожит. Однако, в руках Тириона была очень важная информация, скрытая от большинства. Северные лорды были всё ещё обескуражены появлением Дейенерис. Для них она была лакомым кусочком, и это могло превратить небольшой беспорядок в полный хаос. Санса, Давос и сам Тирион настаивали на этой точке зрения, а Джон и Дейенерис были слишком ошеломлены, чтобы спорить. Но всё может измениться в любой момент, как только у них появится время это обдумать. Честь Джона и темперамент Дейенерис могут попросту всё разрушить. И всем остальным ничего не оставалось, кроме как быть рядом, когда это произойдёт, утихомирить одного из них или обоих. Или надеяться, что наступление Короля Ночи и конца света сможет их сдержать, хотя бы пока война не будет выиграна или проиграна. И кто знает, может, сейчас любви и чести окажется достаточно, чтобы примирить этих союзников? Может, вновь обретённые семейные узы выстоят перед лицом боли и амбиций. О, Боги всемогущие, Тириону надо ещё выпить. В любом случае, Тирион не был уверен, придёт ли к нему Санса. Лично, по крайней мере. У них были большие неприятности, куда большие. Была война, к которой было необходимо подготовиться и свой монарх, которого необходимо было направлять. В руках Сансы была вся сила власти её брата. Санса, Давос и даже юная Лиана Мормонт. Но Санса стояла выше их всех. Тирион уже очень давно играет в эту игру, чтобы немедленно осознать это. Она прошла очень долгий путь, его однажды-жена. Он слышал о многом, что с ней произошло и мог это представить. Из-за этого она стала тверже. Как и Дейенерис, она страдала, боролась и закалялась в испытаниях. Она стала сильной и холодной, чтобы сражаться в войнах и побеждать, чтобы встать и править во имя своей семьи, чтобы заставить врагов пасть ниц перед ней. Теперь она была совсем другой. Сильнее, холоднее. Она уже никому не верила. И Тирион не мог её в этом винить. Он действительно восхищался ею. И немного жалел её. Он вспоминал невинную молодую девочку, которая приехала в Королевскую Гавань; гордую, побитую судьбой, добрую девушку, которая была его женой. Он смотрел на леди Винтерфелла сейчас, холодную и осторожную, сделанную из сияющей стали и, ощущал весь трепет от её превращения и ужас от его необходимости. Она заслуживала лучшего, Санса Старк. Наверное, о многих из них можно так сказать, но о Сансе — больше всего. Она заслуживала лучшего. И она ничего не получила. Никто из них. Он смотрел на неё сейчас, на её фигуру, осторожно проскользнувшую в его покои. Силуэт Бриенны был скрыт позади неё в коридоре. Желавшая войти, убедиться, что её госпожа не осталась наедине с потенциальным врагом. Санса послала её прочь. Любезно, но хладнокровно. Старк нежно улыбнулась ей и закрыла дверь между ними мягким твёрдым щелчком. Холодно, спокойно. Уставшим, точным движением. Непоколебимая в своих решениях. Твёрдая в своем нраве. Не задумываясь, Тирион встал со стула и повернул его к ней, молча приглашая Леди Винтерфелла сесть. Санса молча одарила его слабой улыбкой и села. — Вина, миледи? — спросил он, потянувшись к кувшину на столе, осторожно улыбаясь ей в спину. — Вы выглядите так, будто Вам не помешает. Прошло много дней. — Да, — тихо согласилась Санса. Она протянула руку и взяла предложенный им кубок. Она держала его на коленях, держала в обеих руках и не пила. — Это было необходимо, милорд. Простите, что не пришла к Вам раньше. Мой брат…  — Дела Вашего брата важнее, — закончил за неё Тирион, слегка отсалютовав своим кубком и сев на край кровати. — И это справедливо, учитывая, что он ваш король, — он лукаво улыбнулся. — Не беспокойтесь, миледи. Я и не ожидал, что Вы броситесь мне в объятья. У нас есть… Ну, короли и королевы и войны между нами, так? Не говоря уже о странных свадьбах, казнях и убийствах. Порой происходящих одновременно. Я представляю, что я довольно далеко в Вашем списке дел, и это оправданно. Она внимательно изучила его. Очень осторожно, достаточно, чтобы Тирион выпрямился перед ней. — Вы десница королевы из-за моря, — медленно сказала она. — Тот, кто был нашим союзником, когда мы остро в этом нуждались. Тот… Тот, кому доверяет мой брат. Я думаю, это даёт вам право на некоторое мое внимание, милорд. Тирион криво улыбнулся. Из вежливости в основном. Осторожность. Тщательно подбираемые извинения. Я предана королю Джоффри, моей единственной истинной любви. И у неё была причина для этого. Дейенерис дала Вестеросу серьёзный повод для беспокойства, несмотря на то, что её саму втолкнули туда. Санса пережила слишком многое, чтобы не быть осторожной перед лицом этой опасности. Тирион снова был десницей, правой рукой потенциально враждебной королевской силы. Королевской силы, которая может в любой миг увидеть в её брате угрозу. Силы, которая может попытаться уничтожить их, или просто предать, оставить один на один с предстоящей войной, предстоящей зимой. Да. У Сансы было очень много причин быть осторожной, относиться к нему с тщательно взвешенным уважением и без капли доверия. Он знал это. Даже восхищался этим. И ненавидел это каждую секунду. Он слишком устал для этого. Он слишком устал и уже очень давно. Вестерос сделал это с ним. Игра сделала это с ним. Семья и их бесконечные тайны и предательства сделали это с ним. Он был слишком уставшим для чего-то ещё. Долгая ночь уже здесь. Зима пришла и крепко вступила в свои права. Они могут умереть утром, все до единого, и все их глупые игры окажутся напрасны. Он устал. Он чертовски устал. К черту. Может, Джон Сноу прав. Может, им пора переступить через ложь и эти игры. Может быть, пришло время попытаться сказать правду хоть раз, и врагам и союзникам. Старки были честны, особенно те, что остались. Может, уже не так добры, но честны. И Дейенерис, как оказалось. К чёрту. Может быть, любовь и честь могли бы победить всё, и даже если нет, то какое, к чёрту, это будет иметь значение? Его королева сможет убить его лишь раз, в конце концов. И будь это огонь или лёд — конец ждёт один. Так есть ли разница? — В пекло, — тихо сказал он. Нагнувшись, он поставил свой кубок на пол. Впервые в жизни отказываясь от вина в пользу серьёзности. Санса наблюдала за ним. Устало и настороженно. Он измученно улыбнулся ей. — Знаешь что? Ебать я хотел все это. Ебать королей и ебать королев и ебать грёбаного десницу. Эм. Не буквально. Особенно нет… не в твоём… Забудь, что я сказал. Но. В пекло приличия, Санса. В пекло долги и то, кто чего заслуживает. Мёртвые идут на нас, конец света близок, твой брат оказался истинным наследником престола в самый неподходящий момент, твой отец оказался самым большим лжецом, которого знали Семь Королевств, и вдобавок ко всему прочему моя королева решила влюбиться в своего короля, а когда дело доходит до Таргариенов, инцест найдет способ пройти и через огонь, и лед, и конец грёбаного света. Он замолчал, с горечью потирая лицо. Она пристально смотрела на него. Все эмоции были тщательно скрыты за непроницаемой маской, отточенной временем и изнурительными пытками. Тирион вздохнул и чуть менее резко продолжил:  — У нас есть куда более серьёзные проблемы, как по мне, — Он, вероятно, слишком вымотался и был не в том настроении, чтобы соблюдать все нормы приличия и такта. Но и в это она не очень то верила. — Я хотел бы поговорить с тобой, Санса, о многом. Я подозреваю, что мне нужно поговорить с тобой и о некоторых более насущных вещах. Надеюсь, мы сможем сделать и то, и другое. Но прямо сейчас все дворцовые манеры и уважение, должное моему титулу, могут искупаться в Узком Море. Он давно хотел сказать это. Всю свою жизнь он жаждал уважения, восхищения, но недавно он узнал, что все обличия, которые он принимал, вовсе не были тем, к чему он стремился. Все эти пустые титулы и пустые любезности в мире не стоили ни одного честного разговора с кем-то, кто искренне ценит тебя. Он понял это с Дейенерис, с Джоном. И лишь об одной вещи он до сих пор жалел — он так и не смог почувствовать того же с девушкой, которая когда-то была его женой. Санса ответила не сразу. Но и когда она заговорила, то не о том, на что он надеялся. Хотя и эти слова были уместны: - Думаешь, она его любит? — Спросила она осторожно. — Твоя королева. Думаешь, она любит Джона? Тирион выдохнул и поднял свой бокал с пола, пока он думал об этом. Санса, в своем маленьком и болезненно знакомом жесте нежности, наклонилась, чтобы налить ему вина из кувшина. Тирион сморгнул, и она грустно улыбнулась ему. Он сделал глоток вина, чтобы притупить свои чувства.  — … Она любит его, — сказал он наконец. Также осторожно, не торопясь, подбирая слова. — Я не знаю, как правда о его рождении повлияет на это, я не знаю, как они отреагируют, но она любит его. Он… Он показал ей что-то. Твой брат. Он показал ей… честь, жертвенность. Человек, который любит свой народ и готов на все ради него. Человек, который даёт обещание и держит его несмотря ни на что. Он показал ей… как выглядит хороший человек, я полагаю. Благородный. Честный. Нежный. Она любит его. — Он тихо фыркнул. — По тому, как я его описываю, как она не могла? Он хороший человек и честный. Как она могла не полюбить его? Санса плотно сжала губы, отведя от него взгляд. «Горе» — понял Тирион. Это было похоже на горе. И гнев, сожаление, страх. Сложные эмоции для сложной истории и столь же сложного будущего. Но они все исчезли довольно скоро. Она спрятала их обратно, глядя на него снова так же мягко спокойно, как раньше.  — Что будет дальше, Тирион? — Тихо спросила она. Честно, отчаянно. Она знала так же хорошо, как и он, как мало добра и защиты оказалось в мире. Она знала так же хорошо, как и он, как игра в престолы усложняет вещи, как она отравляет любовь и разрушает доверие. Но теперь она стала сильнее. Она стала жёстче. Она должна защитить свою семью, брата, который уже однажды умер. Поэтому она смотрела на него и требовала ответов от имени её короля. — У нас есть война, в которой нужно сражаться. Если мы не союзники — мы умрем. Если она не любит его, если любви для нее недостаточно, если она решит предать нас…  — Она не предаст. — Прервал её Тирион и взмолился, чтобы это было правдой. Он знал не больше, чем Санса. Он знал, сколько раз он ошибался. Дейенерис вспыльчивая, и способна показать себя, когда с ней не согласны. Он знал это. Но и она же… — Она хочет быть хорошей. Она амбициозна, яростна, она хочет заполучить свой трон, но она также хочет быть достойной его. Она хочет относиться к людям так, как они заслуживают. Она хочет помочь людям, которые не могут помочь себе. Она хочет быть хорошей. И твой брат помогает в этом. Когда все мои доводы провалились, когда всё, что я говорил, провалилось, он обратился к ней и он… он показал ей. Что именно он тот, кем она хочет быть. Он смотрит на нее и заставляет ее задуматься.  — Это не его обязанность! — Санса мгновенно выкрикнула в ответ. — Это не его ответственность, это не должно быть его проблемой! Он Король Севера, а не её. Он пошёл за союзниками, за оружием. Для того, чтобы не дать упырям убить нас. Он ушёл не для того чтобы влюбиться в королеву Таргариен и помочь ей обрести себя!  — Неужели? — немного ехидно спросил Тирион. А потом снова уступил ей, демонстративно подняв руки вверх. — Нет, я знаю, что это не так. Я знаю, что у него не было выбора, я знаю, что он старался, как мог. Но он… Я признаю, что, возможно, я не лучший судья, но я думаю, что и он любит её, Санса. И может, это не так уж и плохо? Она рядом с ним, она даёт ему свой огонь и свою силу, она даёт ему что-то, чтобы проверить себя, испытать. Она видела то, чего не видел он, и делала то, чего он не делал. Она знает, что такое жестокость и отчаяние. Она знает, каково быть королевой, как играть в игры, где все хотят твоей смерти. Она видела худшее из того, на что способны люди, и она не позволила этому сломать её, не позволила этому превратить её в монстра, или, по крайней мере, сделать её большим, чем она должна быть. Она… Она может помочь ему. Ему может быть хорошо с ней. Им может быть хорошо вместе. -… Или они могут убить друг друга, — сказала Санса почти мягко. С сожалением, устало, с таким огромным тяжким опытом в голосе. Тирион чувствовал, как его уши жалит этот звук. Однажды она была такой невинной. И уже не станет. Никогда. Но он не мог сказать, что она ошибалась. Он любил Дейенерис. Он верил в неё, как никогда раньше ни в кого не верил. Но и это не могло быть абсолютной истиной. И не раз он ужасно, жестоко ошибался. Он ошибался больше раз, чем был прав. Они оба это знали. Предательство легко вошло в эту игру, и даже самый почетный и благородный из мужчин мог спокойно таить измену в своём сердце двадцать лет подряд. -… Да, — согласился он утомлённо, допив вино. — Они могут убить друг друга. Она может жаждать трона больше, чем он жаждет любви, и убить его из-за этого. Он может подумать, что она безумна, как и её отец, и убить её, прежде чем она сожжёт мир. Они могут разлюбить друг друга, могут отодвинуть любовь на второй план, могут разорвать королевства между собой. При условии, что к тому моменту от них что-то останется, и если Король Ночи не придет и не прикончит нас всех раньше. Он замолчал, окончательно вымотавшись, и она посмотрела на него. Его когда-то-жена. Она прикусила губу, наклонилась, чтобы поставить на пол ещё полную чашу вина, и потянулась, чтобы взять его за руки. Они холодные, рассеянно заметил он. Её руки были сухими, холодными и отчаянно крепко держали его.  — Я хочу поверить тебе, Тирион, — сказала она, и что-то жестокое и мрачное отразилось в ее глазах. Богатый опыт, кошмарный опыт, о котором даже он мог только догадываться. — Я хочу верить, что она хорошая королева. Я хочу видеть то, что вы с Джоном видите, когда смотрите на неё. Я хочу верить, что она полюбит Джона так, как он того заслуживает, и будет рядом с ним, даже зная то, что она знает. Я хочу в это поверить. Но я не могу. Я просто не могу. Больше нет. Тирион тускло улыбнулся. — Я знаю, — грустно сказал он, сжимая её руки. — Я знаю. Мы многому научились, чтобы уповать на простую надежду, не так ли? Или нам всё же стоит попытаться. Я знаю, как это глупо, верить в неё. Верить так в кого угодно. Я знаю. Но просто… какой тогда смысл? Я мог бы остаться в той камере в Красном Замке и позволить отцу отрубить мне голову. Я мог бы упиться до смерти в Пентосе. Я мог бы броситься с корабля и утопиться в Узком Море. Я мог бы сидеть здесь и напиваться, позволить Королю Ночи убить нас всех. Или я могу… Я могу поверить в свою Королеву. Я могу поверить в Джона Сноу. Я даже могу поверить в Сансу Старк, которая была добра ко мне, когда у неё не было причин для этого, и которая сильнее, чем кто-либо, кого я когда-либо видел. Она вдруг покраснела, глядя в сторону, и он улыбнулся ей более нежно. Более честно. Ему было жаль её, да. Жаль их обоих. Но он восхищался ей ещё больше.  — Ты винишь меня? — Резко спросила она. Она всё ещё смотрела вниз, её руки почти болезненно сжимали его. Тирион моргнул. — За темницу в Красном Замке. За то, что оставила тебя. За то, что сбежала и позволила твоей семье уничтожить тебя. Ты… Ты меня ненавидишь? Тирион открыл рот. А потом снова закрыл. В замешательстве. Озадаченный. Она посмотрела на него. Её лицо бледное, глаза тёмные. Он покачал головой. Безмолвно, подбирая нужные слова.  — Это не твоя вина. — Наконец-то сумел сказать он. Не лучшее, что он смог придумать, но вышло достаточно откровенно и правдиво. — Санса. Это сделала не ты. Тебе пришлось бежать. Джоффри был мёртв, Серсея была в ярости. Если бы ты не сбежала, ты была бы мертва. В том, что кто-то отравил моего племянника, что моя сестра и мой отец хотели моей смерти с того дня, как я родился… Ты не виновата в этом. И ты ничего не должна мне. Ты сделала то, что нужно было сделать. Санса покачала головой. — Это был Мизинец. — С трудом проговорила она и что-то пугающее послышалось в её голосе. Она потерла большим пальцем тыльную сторону ладони Тириона. — Он и Оленна. Они вместе организовали отравление. Он хотел меня. Он любил мою мать и хотел меня. Оленна хотела избавить Маргери от Джоффа. И они свалили всю вину на тебя. Им было всё равно. Но Мизинец сделал это, потому что хотел заполучить меня. Убийство моего мужа было славным исходом его плана. Тирион… не знал, что сказать. Он чуть было не рассмеялся, по правде говоря. Одна тайна за другой. И Мизинец… да, это имело смысл. Это было похоже на него. И на Оленну. Он не мог винить её. Она защищала свою внучку. Такого брака никому не пожелаешь. И она заплатила за всё, в конце концов. Вся её семья была уничтожена безумием Серсеи. В конце концов Королева Шипов заплатила за всё. Как и все остальные.  — Я убила его, — продолжал Санса. Глядя на него, яростно и слепо смотрела ему в глаза. — Я и Арья. Мы убили Мизинца. Он планировал… Он всё спланировал. Он отравил Джона Аррена. Он подтолкнул мою мать арестовать тебя. Он убил моего отца. Он отравил Джоффри. Он… Он продал меня Рамси. Всё это. Он был ответственен за всё это. И я убила его. Я отдала приказ, и Арья перерезала ему горло. Он научил меня многому. Он хотел, чтобы я стала такой, как он. Монстром. И я смотрела, как он захлебывался в собственной крови. «Хорошо». — Подумал было Тирион. Мстительно и жестоко. «Хорошо». Она отомстила ему. Она отомстила за себя. Он не видел ничего плохого в этом, поначалу. Но он узнал это горе в её глазах. Он увидел вину, ужас и сожаление. Он знал, каково это. Он почувствовал это, когда убил своего отца. Когда он убил Шаю. Не потому, что они не заслужили смерти. Не потому, что они предали его и их убийство было правосудием. А потому что он убил их. Он любил их, и он убил их. В тот момент он был монстром. Неважно, заслуживали ли они смерти — он был монстром, убивая их. Он сделал то, чего уже не исправить. И он, в конце концов, не пожалел об этом. Ненадолго. Недостаточно, чтобы простить себя. - … Мы не монстры, — сказал он. Невзирая на все. С вопиющим пренебрежением ко всему, что они сделали. Или просто с надеждой, настолько пустой и бессмысленной, насколько только возможно. — По крайней мере ты. Мы сделали то, что должны, Санса. Чтобы выжить, защитить тех, о ком мы заботимся. Все это делают. Только счастливчик никогда не становился ради этого монстром. Нам… Нам с тобой не повезло. И я ни в чем не виню тебя. Я знаю, каково это. Он попытался улыбнуться. Пытался рассмеяться, пытался разрядить обстановку и исцелить боль и яд внутри них. И он понимал, что это не сработает. Это было не в его силах. Но она всё равно улыбнулась ему. Мягко, устало и грустно.  — Ты тоже не монстр, — сказала она, добрее чем кто-либо, пусть даже это не могло изменить правды. — Я видела монстров, Тирион. Я очень хорошо знаю их. Ты не один из них. И я думаю… Я думаю, ты никогда им не станешь. Ты всё ещё пытаешься быть добрым. Ты пытаешься верить во что-то лучшее, всё ещё сражаешься за это. Монстры так не делают. Монстры не позволяют себе этой слабости. Она сказала это с улыбкой. Тусклой и мрачной, женщина, которая видела слишком много ужасных вещей. Женщина, которая пережила их все, одержала победу над ними и потеряла часть самой себя в борьбе. Женщина более прекрасная, чем когда-либо видел Тирион. Более прекрасная, чем его королева. -… Мы всё ещё можем победить, — сказал он внезапно, со странным, тянущим чувством в груди. Надежда, боль и отчаяние, всё смешалось. Он притянул её руки к себе. Держал их прямо над своим сердцем. — Санса. Мы всё ещё можем победить. Моя королева, твой король. Мы можем им помочь. Они любят друг друга, мы можем помочь им. Построить альянс, построить… Мы можем попытаться. В худшем случае это лишь убьёт нас. Так или иначе, конец света наступит в любом случае. В этом мире нет никого более доброго и честного, чем твой брат, и никого более сильного и решительного, чем моя королева. Всё, что нам нужно сделать, это направлять их. Пусть они полюбят друг друга. Может… Это может сработать. Мы можем попытаться и всё изменить. И да, он знал, это лишь пустые обещания. Надежды и грёзы, за которыми ничего нет. И в этом была вся правда. Правда для всего. Если бы он не пытался, он мог бы остаться в той камере и позволить своей семье убить себя. И теперь, лишь однажды, лишь раз в жизни, он хотел быть на одной стороне. Он хотел, чтобы Джон Сноу был прав. Он не хотел выбирать. Его королева, которая дала ему надежду, когда он совсем утратил её. Джон Сноу, который был так честен, который заставлял людей вокруг себя желать быть похожими на него. И Санса. Его некогда-жена, пташка в клетке, превратившаяся в волка. Женщина, которая не доверяла ему, которая может никогда не поверит, которая никогда больше никому не поверит. У неё есть на это причины. Женщина, которая, он так надеялся, однажды доверится ему. Что ж, странные вещи происходят в последнее время, не так ли? Сейчас она странно смотрела на него. С подозрением и настороженностью. Страхом, как и всегда. И с улыбкой. Ироничной и печальной.  — Они ведь убьют тебя, не так ли? — Тихо произнесла она. — Как моего отца. Как Джона. Ты хороший человек, несмотря на своё имя. И монстры убьют тебя за это.  — Возможно. — Согласился Тирион. Игнорируя это приятное тепло каждый раз, когда она называла его хорошим, и терпкий оттенок вины в этой сладкой лжи. — Людям нравится пытаться убить меня, кажется, это вошло у них в привычку. И я подозреваю, что именно мой язык вечно заводит меня в неприятности. Но! Посмотри на светлую сторону. Смерть грозит не только мне. Зима здесь. Долгая ночь может убить всех нас. Это бы решило некоторые наши проблемы, не так ли? Она засмеялась. Кротко, но искренне. Тьма в её глазах посветлела, и Тирион почувствовал, что его сердце торжествует.  — Я скучала по тебе, — сказала она, и это тоже было приятно. Ложь, скорее всего, но приятная. — Тирион. Мой лорд муж. Я скучала по тебе. Не знаю, смогу ли я тебе помочь. Я не могу доверять твоей королеве. Я не могу позволить ей навредить Джону. Я не знаю, что будет дальше. Но я скучала по тебе, и что бы не произошло, надеюсь, это не убьёт тебя. И на этот раз она говорила искренне. Вспоминая битву на Черноводной, и то сомнительное обещание помолиться за него. Это не то же самое. Это было искреннее и честно.  — Я тоже надеюсь на это, — сказал он, наконец отпустив ее руки и улыбаясь ей.  — Для нас обоих. Мир был бы многого лишился, потеряв Вас, миледи. Твоя семья была бы в тысячу раз слабее без твоей силы. Она тоже улыбнулась. — Как и твоя королева без твоей сообразительности — Дипломатично ответила она. Хитро. Он ухмыльнулся, глядя на неё с тёплым восторгом.  — Мы им поможем, — пообещал он. Клятва, столь же искренняя, как обещание защитить её так давно. Такая же хрупкая и непрочная. — Твой брат и моя королева. Мы поможем им. Мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить их на правильном пути. И кто знает? Может быть, в конце концов, всё будет хорошо. Ложь. Даже хуже, чем ложь Нэда Старка. Но Санса все равно улыбнулась ему. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. И за всю жизнь он не получал поцелуя печальнее. Или слаще.  — Надеюсь, — сказала она и, вполне возможно, правда верила в это. — Я сделаю всё, что смогу. Не могу обещать многого, но я попытаюсь. Доброй ночи, милорд. Удачи.  — Доброй ночи, миледи. — Отозвался он, наблюдая, как она уходит. Доброй ночи, миледи. Удачи.