На кураже

Невероятная атмосфера, крики толпы, свет софитов, эйфория и, вероятно, везение, благодаря которому Шастун победил в неравном бою Скруджи на технической вечеринке "Студии Союз", сделали свое дело, добавив в кровь адреналина и безумного сумасшествия. Мама, я в Дубае! Мама, мама, я в Дубае! Мама, я в Дубае! Мама, мама, я в Дубае! Мама, я в Дубае! Мама, мама, я в Дубае! Мама, я в Дубае! Мама, мама, я в Дубае! В ушах все ещё звучал хриплый голос Скруджи, а сердце билось громче, норовя выскочить из груди. В эйфории и на кураже можно не только перепеть знаменитого "блэк стара", но и, вероятно, перекурить и перепить. Столпы сладковатого дыма поднимались к потолку, окутывая присутствующих в баре парней. Его название в памяти не отложилось, но алкоголя там было в достаточном количестве. Антон смеялся, поправлял челку, звенел браслетами и под крики толпы опрокидывал в себя рюмку самбуки без рук. Его запястья для чистоты эксперимента в это время за спиной сжимал Скруджи, смеясь, громко матерясь и толкая Антона в плечо. Невероятная атмосфера, сумасшедшая ночь, подходящая компания и громкая музыка. Не гонюсь за кем-то, за чем-то. Не ведусь за трендом, патентом. Просто цепляю моменты, золото или аргентум; Запах кальяна, абсента. Мама, я в Дубае, обновляй в Инсте ленту. Они курили одну на двоих сигарету в мужском туалете клуба. Это было что-то неизвестное Антону, но парень с татуировками уверял, что трава годная. Они оба были слишком пьяны, чтобы что-то обсуждать, о чем-то говорить или делиться впечатлениями. Им двоим было смешно. Смешно, свободно и по-особому кайфово рядом друг с другом. Антон, кажется, вообще решил словить от этой ночи все самое лучшее и довериться лишь инстинктам. Рэпер хрипло рассмеялся, затянулся, а затем резко притянул Антона ближе, выдыхая в его приоткрытые губы столп дыма. Светловолосый парень инстинктивно вдохнул, ощущая на своих устах чужие властные губы. Грубый поцелуй со вкусом сигаретного приторного дыма, чужие татуированные руки. Грубые ладони не встречали сопротивления. Антон дурашливо хихикал, вновь затягивался, облизывал губы, слегка привалившись к стенке, выгибался под чужими руками, сжимающими его бедра и ягодицы. Это казалось даже забавным. Острые ощущения, как в омут с головой, а впереди ожидала чернота неизвестности. Чужие губы мокро и щекотно касались шеи, и смешки, такие хриплые и похотливые, обжигали ухо. Что же, потрахаться по пьяни в дымном угаре в туалете ночного клуба — в этом определенно было что-то такое, о чем уже завтра и не вспомнишь, но повторить вряд ли захочешь. Волосы на голове парня темные и жесткие, глаза такие дурманящие и черные, словно пропасть, а руки сильные и грубые уже лезли под резинку боксеров, щипали ягодицы, а сам Антон тихо постанывал, прислонившись затылком к не совсем чистой стенке. Драйв, кураж, адреналин, пьянящая страсть и туман в голове от дымовой завесы, что вот-вот поглотит остатки здравого смысла. Им обоим это нравилось, и это все, что нужно было знать на данном отрезке времени. Внезапный шум отвлек от сладковатой неги, и Антон открыл глаза, обнаруживая кроме них двоих третьего. На групповуху он, конечно, не соглашался, но чем черт не шутит. Но внезапный визитер, кажется, пришел сюда не за этим. Он обернулся, и Антон выдохнул: — Арс? — удивление вперемешку с непониманием, что здесь делает Попов и почему он так резко схватил Скруджи за шиворот. Вот бы вмазать по этой самодовольной роже. Соблазн был слишком велик, но Арсений не пошел на поводу у своих желаний. — Пошел отсюда,  — прошипел мужчина рэперу и разжал пальцы. Татуированный парень лишь ухмыльнулся, пронизывая оценивающим взглядом стоящего позади Антона, цокнул языком, а затем затянулся сигаретой и перевел взгляд на Арсения. — Ну чего ты заводишься? Что же, мы с тобой эту конфетку не поделим? Он же уже течет, как сучка, бери и трахай. — Нахер вали, — Арсений пихнул мужчину в сторону двери. — Пошел, я сказал, пока я тебе не вмазал. — Отдача не замучает, а? — Скруджи нахмурился и сделал шаг в сторону Антона. — Не тебе решать, понял? Пусть мальчик решит, кого он хочет, — мужчина ухмыльнулся и забрал из рук замершего Антона косяк. — А-а-а, ясно — Арсений кивнул и обернулся к двери. — Развлекайтесь. Дверь хлопнула так гулко, что Антон непроизвольно вздрогнул, словно в себя пришел. Они снова оказались наедине, и чужие руки опять полезли ему под одежду, но время уже было упущено. — Пусти, — Антон оттолкнул от себя рэпера, который тяжело дышал, смотрел на него своими темными глазами и медленно подходил ближе. Кажется, пришло время звать на помощь. — Пусти! — Антон с силой оттолкнул парня в сторону и пулей выскочил из туалета, насколько позволяло ему состояние. В баре было душно, шумно, пьяно. А теперь почему-то стало еще и опасно. Арсения нигде не наблюдалось. Да и что ему тут делать после того, что он увидел и услышал? — Арс! — Антон кинулся на улицу, замечая в отблеске фонарей знакомый силуэт. — Арс, какого… Зачем ты вообще приперся? — хрипло прошипел Шастун, кажется, забыв, что нагонял он его совершенно по другой причине. — Что? — Арсений нахмурился и сделал шаг вперед в свет фонаря. — Ты конченый алкаш. Ты мне сам позвонил, просил забрать. — Я? — удивленно протянул Антон и поежился. Кажется, информацию о звонке Попову начисто вышибло из его головы. — Зачем ты мне позвонил? Чтобы я посмотрел, как ты тут жопу подставляешь первому встречному? — Арсений выдохнул и ткнул Антона в грудь. — Или мне нужно было дождаться, пока эта обезьяна закончит тебя лапать и трахнет? — А может… А может, я хотел… Или мне ждать, пока ты соизволишь меня трахнуть? — кажется, Антон сам не понимал, что говорил, а если и понимал, то, вероятно, не жалел о сказанном. — Какого черта ты нарываешься? — Арсений зарычал и схватил парня за шиворот футболки. — Хватит нести чушь! Этот урод лапал тебя, а ты позволял. — А ты что, ревнуешь? — Антон фыркнул, и в образовавшейся тишине послышался звук пощечины. — Да пошел ты! — в следующий миг выдохнул светловолосый парень, прижимая руку к горящей огнем щеке. — Ты, блять, сам где был? Ты даже не пришел на техничку, сука! И Матвиенко твой — сука! Уроды! Пусть он тебя трахает! Или кто там у вас… Арсений подался вперед, схватил парня за волосы на затылке, притянул ближе, затыкая его рот поцелуем. Жадным, грубым поцелуем. Единственно верное решение, которое пришло в голову на данный момент. — Пусти! — Антон тяжело дышал и пытался оттолкнуть от себя мужчину, который уже яростно заламывал ему руки за спину и толкал в темноту, в закуток между нагроможденными ящиками и каким-то хламом. — Пусти... — зазвучало уже на полтона тише и со стоном, когда острые зубы вгрызались ему в шею, а чужая рука лезла под резинку штанов. — Ты любишь, когда грубо?  — Арсений шипел, с трудом сдерживая ярость, ведь под боксерами и впрямь было мокро, и член все еще стоял, возбужденный чужими руками… Не его. — Арс, я не хочу, — Антон стонал и непроизвольно выгибался. — А кто тебя спрашивает? — зарычал ему в ухо мужчина, до боли выворачивая запястье, а затем полез ему в штаны. — Тебе ведь все равно с кем, — грубая рука совсем не нежно скользила по стволу, сжимала головку, размазывая естественную смазку, и парень скулил, отрицательно мотал головой и прижимался ближе. Такой податливый, такой сексуальный, такой пьяный. Его собственный стояк тыкался парню в бедро, и Арсений, тяжело дыша, кусал тонкую шею, плечи, с силой сжимал запястье за спиной, а второй рукой усердно надрачивал парню. — Тебя хочу, — Антон выдохнул, откидывая голову назад, плавился и горел, словно свеча, в горячих сильных руках. Кажется, мимо кто-то прошел, но им на это было плевать. Парень скулил, вздрагивал, непроизвольно выгибался, ловил ритм и воздух, когда несколько пальцев грубо толкнулись внутрь, а рот заткнулся поцелуем. Антон промычал в чужие губы то ли от боли, то ли от дикого желания наконец ощутить в себе не пальцы, а нечто более весомое. Дикие необузданные желания на драйве и кураже. Завтра этого не будет, ничего не будет, и их, таких сумасшедших и диких, тоже не будет. Кажется, эти же мысли пришли в голову и Арсению, как только на какое-то мгновение их взгляды пересеклись. Темноволосый мужчина с рыком кусал чужую шею, оставляя там пылающие отметины, кусал ключицы, щипал бедра, до синяков сжимал ягодицы, прижимая худощавое тело к холодной кирпичной стене. Антон почти не сопротивлялся, когда Попов подхватил его под бедра, заставляя невольно обвить его шею руками, а ногами опутать поясницу. Это было почти изнасилование. Добровольное изнасилование с молчаливого согласия сторон, одна из которых была пьяна, а вторая все еще горела в собственной яростной ревности. Их таких завтра уже не будет. Антон уже не стонал, он тихо хрипел и скулил, впиваясь ногтями в чужие плечи, когда Арсений грубо и яростно насаживал его на свой член, каждый раз пронзая насквозь до конца. Вбивался в жар и узость, наслаждался своей властью, чувствовал, как плавилось в его руках дрожащее тело, подсознательно или осознанно причинял боль и наслаждение. Звонкие шлепки тел друг о друга, тяжелое дыхание, безумная страсть вперемешку с похотью и желанием обладать окутали с головой, подчинив себе полностью двоих мужчин. Арсений рычал, вбивался резче, хватал за волосы, входил до конца, сжимал бедра, кусал плечи, слушал хриплый скулеж. Он, кажется, сошел с ума или, надышавшись никотиновым дымом, опьянел от происходящего, но больше, конечно, от ревности… — Тебе показать, как я ревную? Показать? — дыхание сбивалось, и Арсений со стоном толкался резче, грубо вбивал податливое тело в кирпичную стену, намеренно причиняя боль, заставляя стонать в голос. — А-а-рс, я сейчас, — со стоном сипел Антон, и Арсений вошел до конца, до боли сжимая бедра, с рыком толкнулся глубже, еще раз и еще, изливаясь глубоко внутрь. Одновременно с ним кончил и Шастун, выплескивая белесое семя себе на живот и хватая ртом воздух. Не сразу понимая, что Арсений отпустил его, в следующий миг парень на дрожащих ногах сполз по стенке вниз. Красиво, наверное, он сейчас смотрелся. Звезда шоу "Импровизация", Антон Шастун, пьяный и оттраханый, как последняя шлюха, в какой-то полутемной подворотне. Так же наверняка чувствовал себя и Арсений, привалившись к соседней стене. Кажется, он перегнул палку, выпустил из себя сумасшедшего зверя, и теперь ему было стыдно. Наступила гнетущая тишина. А что еще скажешь после того, что здесь произошло? Их глаза встретились, и Антон не спеша закурил, выпуская в темноту столп дыма. Где-то вдали громко играла музыка, словно совершенно из другого мира, из параллельной вселенной. Арсений сделал шаг, протянул руку, вынимая из длинных пальцев сигарету, и затянулся ею сам. — Поехали домой, — вышло как-то слишком грубо, и Арсений выдохнул и откашлялся, наблюдая за тем, как светловолосый парень поднимался на ноги, одергивал футболку и поправлял джинсы. — Или ты хочешь вернуться и продолжить с ним? — мужчина кивнул куда-то назад, кусая губы, с яростью растоптал сигаретный окурок и отвернулся, чувствуя себя по меньшей мере идиотом. — Проваливай! — Я хочу с тобой, — донеслось тихо у самого уха, и Арсений покачал головой. — А я не хочу… Играйте в свои игры без меня, Шаст. — А кто тебя спрашивает? — донеслось следом, и Арсений медленно обернулся, ловя насмешливый взгляд темных зеленых глаз, в которых плясали озорные черти и отображалось нечто такое, от чего по телу бежали мурашки, а низ живота скручивало тугим узлом. — Поиграть захотелось? — прошипел мужчина, медленно притягивая парня ближе. — Эй, парни, закурить не найдется? А то так выпить хочется, что и переночевать негде, — донеслось откуда-то сбоку насмешливое, и Попов медленно обернулся, разглядывая знакомый силуэт. Парень ухмылялся, вертел в руках ключи от машины и длинный косяк. Арсений, сцепив зубы, выхватил из тонких пальцев, унизанных кольцами, дымящуюся сигарету, делая еще один шаг навстречу. Сумасшедшая ночь. Такой ночи, похоже, больше не будет... И если вам удалось словить момент сумасшедшего куража, не раздумывая делайте самые обезбашенные шаги в вашей жизни.