Танец для двоих

      Где-то в середине осени наступает такой момент, когда теплое солнце окончательно прячется за тучи и наступает холодная, пасмурная погода. Листьев на деревьях остается совсем ничего, а золотые краски с них смываются дождем. Улицы приобретают серость и унылость, так и наровя окунуть очередного прохожего в омут печали и депрессии. Тучи еще сильнее сгущаются и остается лишь гадать, начнется ли очередной моросящий дождь или с неба полетят первые крупинки снега.       Еще один день лениво перетек в вечер с холодным, пронизывающим ветром. В такое время хотелось бы оказаться скорее дома, забыться под горой одеял с кружкой горячего чая от рутины городской жизни и желательно до весны. Но Чимин никогда о таком не мечтал. Не потому что не знал какого это, а потому что даже подумать о таком у молодого человека не было времени. Он так же как и практически все на этой планете сталкивался с осенней унылостью и ее неожиданными «выкидонами» с погодой, но старался не давать себе слабины и не поддавался.       Для Чимина день еще не закончился. И совсем не домой он бежит в попыхах, то и дело успевая поправлять огромный, длинный шарф, что подарили ему заботливые тетушки-коллеги, зная, что парень о себе будет думать в последнюю очередь. На часах доходит восьмой час, на улице зажигаются фонари, добавляя в серость хоть немного теплых лучей света, но Чимину не до рассматривания таких деталей. Он на скорую руку покрасневшими пальцами от холода пытается совладать с ключом и дверным замком от танцевальной студии. Именно в этом здании пролетело его детство и юношество, здесь и зародилась его неугасаемая любовь к балету оставшееся и по сей день.       К сожалению, мечте маленького мальчишки не удалось сбыться. Хоть Чимин в свои юные годы и подавал серьезные надежды на будущее в большом театре, со временем все стало ясно: года шли, его согруппники быстро росли и набирали нужную мышечную массу, а Чимин замедлился в росте в самый разгар его взросления, когда и начинался тот самый жесткий отбор. Ему было не суждено чисто из-за своих физических данных, хотя Чимин ничуть не уступал лучшим ученикам, что уж там. Чимин был один из лучших. Но всё за него уже решила природа, оставив парня на заднем плане, в массовке небольшой городской труппы. О большом театре речи в сторону Чимина уже не заводилось. Его рост был практически на одном уровне тощих балерин, а худобой он им даже не уступал. И если глаза можно было закрыть на рост, то на физическую силу закрыть глаза уже не удавалось. Сколько не старался Чимин, подкинуть высоко напарницу, удержать ее в своих руках. Паку удавалось это с большим трудом и то не всегда. Доходило дело даже до того, когда одна из главных балерин не смогла присутствовать на очередной репетиции, ее место спокойно занял Чимин. В ту тренировку все предпочли промолчать, ведь его превосходство было видно даже непонимающему ничего в балете зрителю. Сам юноша понимал это, как бы горько для него это не звучало. Любой другой на его месте давно бы на себе крест поставил и ушел во что-то другое, но это Чимин. Чимин живет балетом, а балет живет Чимином. По-другому никак.       Пак Чимин не потерял себя. Он остался собой, тем кто без танца не проживет и дня. Чимину не пришлось искать сил идти дальше. Ему было все равно на то что говорили за его спиной, на то что его считали лицемером. Да как он посмел с фактическим провалом в данной карьере еще поступить в художественную академию и отучиться на профессионального танцора. Но не все принимали критически парня. Получив диплом, Чимин получил одобрение от своих учителей и наставников в школе балета, в которой и провел свое взросление и занял одно из мест преподавательского состава. Чимин вернулся в детскую школу балета. В эту маленькую, бюджетную студию, что в последние годы могла и вовсе разориться, и закрыться. Но Чимин стал тем самым глотком свежего воздуха школы. Начав свои занятия с совсем еще детьми и более страшим возрастом, с девочками и мальчиками, парень давал им лучшее образование в районе, тем самым давая шанс детям исполнить мечту Чимина за него.       Свет вновь пролился в просторном зале. В единственный свой выходной Чимин пришел в школу, но не как педагог, а как танцор. Он долго и упорно оттачивал свои движения, хотя казалось уже некуда, но и по сей день молодой человек считает, что ему есть куда еще расти и развиваться. Для блондина нет предела. Чимин продолжает узнавать что-то новое в современном веяние танца. Продолжает просто получать удовольствие от полного погружения в музыку, сливаясь с ней воедино и словно совсем покидая материальное пространство. Танцор давно сотворил свой неповторимый, изящный стиль, что представлял все стандартные для балета недостатки в Чимине в достоинства. Он сделал то, что не каждый артист балета осмелиться сделать. Он соединил балет со свободой, внес в танец частицу себя, разрешил двигаться не по правилам, а так как тело решит само. Но таким абсолютным чувством грации обладает совсем не каждый. Движения его легкие, пластичные и самое главное, что сотворил Чимин — смешал изящность с невинной нежностью. Это было поразительно для мужского тела.       Парень вновь сильно увлекся танцем и хоть музыка была негромкой, Чимин не заметил, как кто-то вошел в студию. В его голове рисовались картины той несбывшейся детской мечты. И если танцор и говорит, что оставил эту мечту, заменив ее более осознанной и реальной, Чимин разрешил в выходные немного мечтать по типу: «а что, если…». Представляя в очередной раз как исполняет одну из любимых постановок Чимин не открывая глаз, четко исполняет па. В свою очередь, некто даже голос подает в виде кашля и носом шмыгает совсем неприлично и громко, но пока Пак не остановится, пока не замрет в конечной позиции и челка пепельных волос не упадет на глаза, Чимин ничего и никого не заметит. Приоткрывая и поднимая не спеша взгляд и тяжело дыша, парень сталкивается с зависшим у двери молодым человеком. От неожиданного присутствия кого-то еще в зале Чимин испуганно отшатывается к большому зеркалу во всю стену, пропуская ухающие удары сквозь грудную клетку. — Ох, простите пожалуйста, я вас не хотел напугать, но вы видимо были слишком увлечены, не услышав меня. Мне стоило громче заявить о себе. — парень у входа и сам испугался столь резкой реакции танцора и скорее желая извиниться, кланяется в девяносто градусов, пользуясь моментом, хоть немного отойти от увиденного ранее. — Ничего страшного, я сам виноват, что на столько увлекся. — танцору правда неовко становится, когда перед ним так низко склоняются и он спешит к незнакомцу, что скорее его попросить выпрямиться, — Извините, но сегодня школа закрыта и, — Чимин в глубине души выдохнул, стоило с парнем вновь разговаривать на ровне и убрав челку назад, он грациозно, еще не отойдя от образа в танце уже был готов распрощаться с неожиданным незнакомцем, желая продолжить, но его успевают опередить. — Я по поводу объявления, — парень стягивает с себя темно-зеленую шапку и в другой руке махая листком с объявлением о сдаче в аренду танцевального зала, ожидающе всматривается в лицо блондина, — я шел мимо и увидел свет, поэтому решил заглянуть, да и сразу узнать.       Учащихся в школе было достаточно, но, к сожалению, этого все равно не хватало, чтобы вовремя и полностью оплачивать крупную сумму аренды здания, так как оно находилось просто не в том месте для застройщиков, поэтому посоветовавшись с директором и по совместительству бывшим учителем Чимина, танцор, боясь, что в конечном итоге его место работы прикроет местное управление, распространяет объявления о сдаче в аренду помещения. Пак вместе с госпожой Мин решают, что школа вынуждена принять к себе другие виды танца, чтобы дальше продолжить существование и все еще иметь актуальность. — Ох, я Пак Чимин — преподаю в школе балета. — Чимин старается более кратко и ясно представиться молодому человеку, напротив. Не сказать, что танцор судит людей по внешности и принимает первое впечатление за действительное, но смотря на незнакомца, одетого в своеобразные, свободные, светлые штаны с потертыми коленками, с растрепанными волосами и кажется, в безразмерной, потрепанной куртке, да еще зоркий глаз Чимина примечает торчащую под низом такую же безразмерную толстовку, кажется, что не имеет особо понятия о таком тонком искусстве, как балетное мастерство. Поэтому сильно не разглагольствует перед ним. — Чон Хосок — по сути, уличный танцор, тренер своих последователей. — ответно заключает темноволосый, протягивая руку и ярко улыбается.

***

      Чимину с трудом удалось подписать документ, подтверждающий о разрешении Чон Хосоку в эксплуатации танцевального зала, где раньше ее заполняла лишь классика, где раньше был лишь балет и только в особенно тихие моменты можно было услышать стук пуант о паркет. Но другого выхода не было и пришлось разрешить уличным танцам ворваться в этот кладезь искусства. Что ж, Чимну оставалось лишь успокаивать себя тем, что, то чем занимается теперь его коллега тоже есть искусство, просто немного других времен.       Молодые люди после бумажной волокиты еще немного рассказывают о себе, о их деятельности и составляют график расписания Хосоку для еще его двух групп, которые теперь здесь обретут свой второй дом и будут заниматься и учиться новому, для этой студии, стилю танцев. — Что ж, большое спасибо. Значит, со вторника я уже могу приступить к работе? — еще раз уточняет Хосок, поднимая с пола у стола в кабинете директора свой рюкзак и закидывая его следом на плечо, поднимает взгляд на коллегу. Чимин, в свою очередь, не решившись сесть на место директора, поднимается с кресла, собирая в одну стопку подписанные документы и отложив их на стол, обращает свое внимание Хосоку. Парню здесь доверели все, а состав доверяющих ему лиц включал в себя всего лишь директора госпожу Мин и уборщицу тетушка Чхве, поэтому в выходные дни женщины отдыхали, отдавая заведение в полную власть любимому ученику и коллеге. — Всё верно, но первую неделю я буду присутствовать на ваших занятиях, назовем этот вашим испытательным сроком, — Чимин довольно добрый и мягкий по своей натуре человек, но из-за чувства ответственности, волнение парня заполняет через край, оттуда танцор старается держаться более сконцентрированным, и вести себя серьезно, хотя он и замечал, как его коллеге с ним в такой деловой форме разговаривать дается очень сложно и мучительно.       Изнурившись заполнением бумаг, Чимин решает на сегодня свою тренировку завершить и проводив коллегу до входной двери, прощается. Сам же, блондин устало тянется и в сторону раздевалки идя, смотрит на себя в зеркало, размышляя о том, что впереди его ждут большие перемены. Внутри что-то все трепещет и как будто чего-то действительно ждет. Переодевшись, Чимин еще с час витает в своих раздумья что и как будет теперь в его школе под классическую музыку и слегка пританцовывая, все же закрывается и отправляется домой.

***

      Время летит быстро и вторник наступает так же незаметно, как и Хосок незаметно появляется в раздевалке, когда Чимин вроде бы как придя заведомо намного раньше, ни о чем не переживая, снимает с себя черные, узкие джинсы, а за ними и привычные в повседневной жизни боксеры. Танцор стоял спиной к неожиданному коллеге и всё витал где-то в своих раздумьях, надевая уже более неудобное в ношении, но удобное для танцев белье. Хосоку же от такого зрелища поплохело, но только вот в хорошем смысле. Вид утонченного, изящного и подтянутого тела словно пленил брюнета своей красотой. Хосок невольно сглотнул и медленно выдыхая, не может удержаться, чтобы не смотреть и уже наконец заявить о своем присутствии. Он, кажется, старается привести себя в чувства, напоминая самому себе, что это по крайне мере не культурно. Неуверенно постуав по двери костяшками пальцев, Чон привлекает к себе внимание. Чимин не меняется в своей реакции: не ожидая встретить кого-то еще в раздевалке без стыда и совести не задумываясь, поворачивается лицом к двери, только попутно натягивая белье. Танцор, ошарашенно распахивает глаза на своего коллегу, моментально заливаясь краской. Чимин будто к земле прирастает и так не посмев пошевелиться пару секунд стоит как встал до встречи с Хосоком. И только потом до Чимина доходит в каком он положении и что на нем ничего нет, бегом натягивает белье и отскакивает к дверце шкафчика, прячась за нее, готовый там же сквозь землю провалиться от стыда. Чимин конкретно в недоумении почему же его смутило от того, что коллега застал его обнаженным. Ведь они оба мужчины, да и в опыте танцора всегда никого в труппах не смущала ногота. Потому что времени на это опять же совсем не было. А сейчас пропуская очередной удар сердца о грудную клетку, поспешно одевается. Хосок давно и сразу потерял дар речи от лицезрения по-настоящему прекрасного тела и поэтому ему ничего не остается, как просто выйти из раздевалки, прикрыв за собой дверь и только через нее извиниться. Чону бы спрятаться где-то, потому что сердце долбит будто ему внутривенно вкололи адреналин, а внизу живота ужасно тянет. Хосок даже боится опускать взгляд вниз, но делает это через силу и была бы возможность проныв, скатился бы по стенке на пол, ведь он словно школьник поддался представшей ему возбуждающей ситуации. Хосок убегает в уборную, благо Чимин еще при первом знакомстве провел мини-экскурсию по школе, и он знает где ему искать спасение.       Парень в раздевалке еще долго возится и издает какие-то непонятные звуки, похожие на хныканье и нытье, не спеша особо выходить из комнаты. Чимин сразу же быстро оделся и теперь сидя на скамейке, пряча в ладонях лицо, пытается понять, что это вообще было. Хосок закончив приводить себя в порядок в уборной, стыдливо переодевается в зале, так и не решившись зайти вновь в раздевалку и желая отвлечься включает на флешке свою музыку, начиная для себя легкую разминку. Дети вскоре начинают подходить, поэтому Чимину приходится выйти из своего убежища. Стоит ему выскользнуть из раздевалки, как он встречается взглядом с Хосоком через зеркало и чувствуя, как смущение вновь накатывает его с головой, Чимин включает все свои навыки актерского мастерства натягивая на лицо маску будто ничего и не было, якобы убегая за какими-то бумажками в свой кабинет. Не так Чимин представлял посещения занятий Хосока. Совсем не с этого все должно было начаться. Хоть они оба и парня, но Чон слишком неожиданно появился в раздевалке, а Чимин очень неожиданно покраснел для себя и для Хосока. Второй же не переставая разминаться, провожая коллегу взглядом, глупо как-то улыбается, считая смущения Пака очень милым и смешным.       Чимин все же возвращается к началу занятия и усаживаясь на небольшой пуфик в углу зала, наблюдает за занятием, точнее делает вид, что наблюдает. Между парнями нависает неловкая аура, которую чувствуют только они вдвоем. Хосок же чувствуя себя более спокойно из-за льющейся в уши любимой музыки, через зеркало изредка, да поглядывает на коллегу, который в свою очередь при малейшем пересечении взглядом смущался и его щеки покрывались легким румянцем, что Чимин совсем не мог контролировать. Он что-то себе бубня, надувает щеки. А для Хосока это становится новой причиной долгого зависания на Чимине, который вновь и вновь ловил на себе взгляды и еще больше смущался, и возмущался уже в себе, стараясь не показывать эмоций так очевидно. Где-то в середине занятия у Чона проскальзывает мысль подойти, извиниться и попросить не беспокоиться, что Хосок ничего и не увидел, хотя на самом то деле еще как детально разглядел. Но в итоге дети увлекают его и до конца занятия парень уже не проявляет открытого внимания к наблюдающему.

***

      Испытательная неделя для Хосока подходит к концу в понедельник днем. В двух его группах было по двенадцать детей разных возрастов, что с каждым днем лучше и лучше слышали музыку, учились базовым движениям в танцах и весело проводили время с тренером Чоном. Чимин забыв инцидент первого дня, смог сконцентрироваться на оценке педагогических навыков коллеги. Пак сразу подметил, что дети в первую очередь счастливы, что им нравится то, чем они занимаются и блондин видел, как нравится это Хосоку. Чимин встретил впервые человека, у которого тот же взгляд на преподавание любимого дела, как и у самого себя. Он понял, что Хосок — хороший учитель и человек, что он многому сможет научить детей. И помимо занятий Чимин смог ближе познакомиться со своим коллегой, чуть лучше его узнать. Ему действительно не было так просто в общении, как с этим парнем. Поэтому не было никаких вопросов, чтобы оставить Хосока на постоянную работу в школе, официально заявляя, что их школа обновляет статус со «Школы балета» на «Школу танцев». — Поздравляю, вы прошли этот небольшой, но значимый испытательный срок и я буду рад работать вместе с вами под одной школой. Уже в эту среду директор прибудет из командировки вы сможете заключить официальный договор и обсудить финансовые нюансы. — с улыбкой вежливо оповещает Чимин, подходя ближе к брюнету, что попрощался с последними уходящими учениками. — Спасибо и Чимин, у нас небольшая совсем разница в возрасте, давай опустим все эти формальности? — Хосок не привык общаться в официальной форме с людьми что на каких-то пару лет младше или старше его. Чона такое уважительное к нему обращение от лица коллеги сильно напрягает и хотелось бы ему начать более непринужденное общение. — Ох, всё в порядке, т-ты прав. — Чимин смущается. Давно он из-за своей работы перестал чувствовать себя свободно в общении, его коллеги были почтенного возраста и обращался он к ним естественно с огромным уважением и со всеми формальностями. Танцор опускает взгляд, понимая, что ему понадобиться время привыкнуть обращаться к человеку, который его старше, может и на пару лет, без всех этих формальностей.       Хосок улыбается и понимает, что ему все-таки безумно нравится, когда Чимин смущается. Он становится похож на сладкий рисовый пирожок с клубникой, такой же вкусный и с легким розовм румянцем на щеках. От мыслей о еде, Хосок чувствует, как изголодался после тренировки и поджимая губы, решается пригласить парня куда-нибудь покушать и отпраздновать их будущую совместную работу, — Чимин, ты свободен сегодня? Может, сходим поедим? — наконец оглашает свое желание Хосок уже когда парни вышли из заведения и практически распрощались. На удивление Чимин быстро соглашается и подтверждает это урчанием своего желудка, от чего парни смеются и Хосок ведет коллегу в примеченное за эту неделю кафе, которое славится своими традиционными корейскими блюдами. По началу Чимину в заведении чувствуется не совсем комфортно. Он не привык расхаживать по таким местам, но внимательный Хо подмечает это и не стесняясь заказывает им пару бутылочек соджу. Танцор конечно отказывается и долго сопротивляется, но тут Чон применяет хитрость и давит на то, что он старше и это не красиво отказываться. Хоть и не совсем честно, но Чимин проигрывает, опустошая вместе с брюнетом первые стопки алкоголя, а за ними сразу же еще несколько. С алкоголем беседа начинает набирать обороты и Чимин становясь более раскрепощенным, уже совсем не стесняясь, изредка через чур громко что-то обсуждает с Хосоком.       По мере пира парней, если таковой ужин можно назвать по недорогим блюдам на их столе, а у Чимина и вовсе лишь рис, да овощи и то, танцор так и норовит ложку другую риса Хосоку в чашку наложить, они решают, что нужно отметить новое место работы Хосока и заказывают еще пару бутылочек соджу, начиная их распивать. Алкоголь парням окончательно развязывает язык и Хосок уже подсаживается ближе, по началу, просто боясь, что его коллега явно норовит встретиться с полом. Чимин заливисто смеется на шуточки брюнета, а тот то и дело выпадает из реальности, пропуская тяжелые удары сердца, засматриваясь на своего собеседника. Он понимает, что грядет еще впереди много дров, которые Хосок уже приготовился ломать, подливая Паку, которому уже достаточно, явно лишнюю рюмку соджу. Но Пак безотказно заливает оставшуюся жидкость в рюмке в себя и громко стучит донышком об стол, когда проглатывает совсем уже не обижающий горло алкоголь, — Ащ, Хосо-ка, я так дав-но не от-дыхал, — пьяный танцор языком заплетается, смеется местами не из-за чего, икает, но выглядит таким расслабленным. Тело парня тяжелеет и Чимин больше с ним не справляется. Его тянет к полу определенно и Чон, благо, это вовремя замечает, успевая поймать Чимина.       Коллеги впервые настолько близко оказываются друг к другу. Чимин промаргивается и видя перед собой лицо Хосока, зачем-то протягивает к нему ладонь, нащупывая щеки. Он что-то несвязное говорит о красивом лице коллеги, краснеет, но из-за большого количества выпитого алкоголя, выглядит танцор, как помидор. Чимин смотрит в глаза Хосоку. В ответ Чон боится даже шевельнуться. Его руки держат коллеги за талию и к себе прижимают. Чимин невольно осознает все происходящее и боится вздохнуть, не зная, что делать в такой ситуации. — Мне нравится, когда ты смущаешься, — шепчет вдруг еле слышно брюнет, не отрывая взгляда от Чимина и прижимает к себе ближе. Чону уже наплевать кто там рядом, видят ли они их. Все равно. Мин выдыхает слабо, смутно понимая, что это все происходит на яву и в общественном заведении. Он прикрывает глаза и больше ни о чем не думает. Его губ касаются влажные, теплые губы, что опаляют горячим дыханием чиминовы и скользящая по позвоночнику ладонь, заставляет Чимин глубоко вздохнуть, приоткрыв рот, тем самым дать зеленый сигнал человеку, напротив.

***

      Последнее что ощущает младший, это что он находится в машине, рядом с ним Хосок и его губы, что медленно скользят по шее ниже к ключице, что виднелась из-под расстегнутой на три пуговицы рубашки. — Алло, Юнги? Ощ, тише… Ох, Юнги-хён, это не тебе… слушай, ты дома, да? Тут такое дело… у меня будут гости, не мог бы ты… домой к себе что ли свалить? …Хён! Это мой коллега! Не придумывай себе и быстрее сваливай! Мы скоро уже приедем…