Крепко связаны.

Глава 1

В утешениях не нуждаюсь.Страдаю молча. Ф.М.Достоевский

      Утро. Сегодня первый школьный день, и Исак ему рад. Летом к нему два раза прилетали родители, но он не нанёс ответного визита в родной дом. Слишком рано. Он пока не готов. Поэтому лето мальчик провёл в Осло, иногда выезжая с друзьями в загородные домики. Было весело постоянно тусоваться, не ночевать дома пару дней подряд, потом отсыпаться столько же, но за три месяца это порядком надоело. Да Исак не увлекался подобным образом жизни, он умел находить баланс. Всё лето он скупал новые книги. И в книжном магазине он бывал так часто, что ему предложили в нём место. Подумав немного, парень согласился, увидев в данном занятии перспективы. Но даже работа консультантом не могла развеять скуку, которую он испытывал практически всё лето. Но это в прошлом. Сейчас Вальтерсен уже подходил к школьному двору и, не заметив ребят, забрался на лавку с ногами.

Страшнее нету одиночества, Чем одиночество в толпе, Когда безумно всем хохочется, А плакать хочется тебе

      Парень никого, кроме трёх друзей, не подпускал к себе близко. Да и тем доверял не полностью, боялся, что его покинут. За весь год Исак не был замечен ни с одной девушкой или парнем. Слухи ходили разные. Но в итоге парня просто записали в ботаники, хотя истинная причина была в другом. Однажды мальчику сделали настолько больно, что он боится быть преданным снова. У него появился страх, что каждый человек, который ему нравится, собирается разбить его сердце снова. И даже сейчас, сидя на чёртовой скамейке, он снова думал о том, о чём думать совсем не хотел. Прошлое… Ведь это так. Оно не даёт его душе цвести: оно заполняет, как сорняками, изъеденный молью, мотыльками, её сады. Оно не пьёт воды, питается лишь одними ветвями эмоций, мыслей и воспоминаний. Но он всё равно держится за него, как утопающий. Нужно отпустить. Но он ведь отпустил. Отпустил того, к кому был прикован цепями и приварен сваркой. Он отказался от того, кого до безумия любил, кто был дозой кислорода и дирижёром ритмичности пульса. Он не испугался уйти без оглядки и поставить блок там, где сердце отказалось. Но это всё равно продолжалось. Вся эта боль из прошлого хватала его за горло каждый раз, царапая старые шрамы, хотя он отпустил. Образ, который Исак мечтал сжечь на костре и которому поклонялся одновременно, приходил каждую ночь, мучая и забирая последние остатки души, хотя он отпустил. Парню хотелось выть от внутренней боли всё время, хотелось найти таблетку, которая уничтожит все чувства или хотя бы память. Время лечит слишком медленно. И Вальтерсен уже знал, что никогда не вылечит полностью. Он пронесёт всё в себе через свою одинокую жизнь и не сможет больше испытать даже отдалённо похожего чувства к кому-то другому. — Хей, опять задумался? — Магнус вывел парня из тяжёлых раздумий. — И тебе доброго утра. Да, я немного задумался, пока ждал вас. Договорились же в половину быть на месте, или вам подарить часы? — Я проспал. Но насчёт часов я не против. — Не обольщайся. Хей, ребята, почему так поздно? — подошли Юнас и Махди. Парни поздоровались. — Да так, заходили кое-зачем, — быстро, но уверенно проговорил Васкес. — Исак, посмотри на меня. — Что? Что со мной опять не так? —Вальтерсен немного сузил глаза. Ему не особо нравилось, когда его рассматривали, даже Махди. — Ты стал носить линзы? — Ты думаешь, я на это способен? — парень усмехнулся, но внутри похолодело. — Твои глаза. Они стали светлее, кажется. Даже ярче, — Магнус, ненадолго заглянув в глаза блондина, быстро закивал, а Юнас прищурился. Парень на это закатил глаза. — Да ну? Бред какой-то, — вглядываясь в экран телефона, вразумил он, но желудок внутри сделал сальто. -Может быть, твой соулмейт рядом… Я слышал о таком, — обычно недогадливый Магнус в этот раз был очень близок к разгадке главной тайны Исака. — Ты серьёзно веришь в эту чушь? Соулмейтов сейчас нет, бро. Наверное, одна пара на миллион. — Вообще-то, они стали появляться чаще в последнее время, — парировал Магнус, но Исак решил помочь Махди. — Даже, если так. Метки начинают проявляться к 16 годам, а цвет глаз — это уже побочный эффект после встречи. Так что, мне не светит встретить родственную душу. -У этой связи нет научного обоснования. Всякое может быть, — протянул молчавший всё это время Юнас, который знал больше остальных. — Всё равно, это бред. Идём. Сейчас прозвенит звонок , — быстро ушёл от опасной темы Вальтерсен. Уроки проходили быстро. Исаку нравились естественные науки, он мог вечно вести рассуждения на них. Математика и физика давалась сложнее. Хотя сегодня парень отвлекался, увидев где-нибудь отражение своих глаз, он тут же начинал их придирчиво рассматривать. Юнас это быстро заметил. — Да успокойся. Почти ничего не изменилось. — Всё таки цвет изменился?! А что, если другие заметят и догадаются? — Не догадаются, не переживай ты так. Они ведь не видели тебя другим, и просто будут думать, что ты носишь линзы. Вот и всё. — Но ничего не должно было меняться.Как это объяснить?! — Мы утром об этом говорили. Не ищи логики. Просто смирись. — Ладно. Попробуем. Но этого всё равно не должно было быть… Исак знал, что говорил. Цвет глаз должен был либо оставаться таким же, либо тускнеть, другого не дано. Поэтому парень так распереживался. Он чувствовал, что что-то не так, и даже наставления друга его не успокоили. И весь оставшийся день Вальтерсен то и дело посматривал в зеркала, чтобы уже не удостовериться в сказанном друзьями, а проверить, нет ли изменений. Он боялся думать о том, что бы это могло значить.

***

       Последним уроком была литература, которую парень просто боготворил. Но в этом году у них сменился преподаватель. Весь год предмет будут вести студенты, по-очереди сменяясь. Прошло около 5 минут урока, но, так называемый учитель, ещё не появился. Исаку это сразу не понравилось. Он любил пунктуальных людей. Только спустя 10 минут в кабинет вошла высокая и худая фигура, направляющаяся в другой конец помещения потерянной походкой. На нём было чёрное длинное пальто, несмотря на достаточно тёплую погоду, под ним строгий костюм с чёрной рубашкой, волосы были даже темнее, чем его одежда, густые и растрёпанные. На фоне одежды выделялась белая, как мел, кожа, из-за неё милые черты лица казались холодными, он чем-то напоминал Гарри Поттера, только взрслого и без очков. Худые руки, с выпирающими на кистях венами, крепко держали сразу несколько книжек. Исак посчитал его пижоном, пока не посмотрел в глаза, потухшие глаза, в которых плескалась та же грусть. — Здравствуйте, меня зовут Дэниэл Хейл, но можете звать меня Дэн. Сегодня я буду вести у вас урок литературы. И да, извините за столь позднее появление, — без особых эмоций проговорил он. — Пижон, — шепнул Исаку Васкес первую мысль, которая пришла блондину и брюнету в голову. У них совпадала литература. — Посмотри на его глаза. — Ну да, странные какие-то, — задумчиво протянул кудрявый, а Вальтерсен глубоко вздохнул. — А теперь посмотри на мои глаза, — Юнас почесал затылок. — Ты думаешь? — Я уверен. — Но он всё равно может быть пижоном. — Думаю, нет, — немного сочувственно сказал тот. Хейл в это время уже закончил записывать тему на доске — Итак, я буду работать с вами пару уроков, затем меня сменит другой студент. Суть в том, что мы будем работать с разными направлениями в литературе. Я буду рассказывать вам о таком направлении, как классицизм, другие студенты возьмут реализм, сентиментализм и другие. Такая система мне не по душе, но и выбора мне не давали. Что же, начнём. Кто-нибудь знает определение классицизма? —Вальтерсен, не задумываясь, поднял руку. Дэн ему кивнул. — Классицизм — художественное направление, сложившееся в европейской литературе 17 века, в основе которого — признание античного искусства высшим образцом, идеалом, а произведений античности — художественной нормой.

***

      Урок прошёл в оживлённой атмосфере, Хейл сумел заинтересовать подростков и успел приметить нашего героя, предварительно познакомившись с ним. А Исак не сразу понял, но позже был уверен, что раньше где-то видел своего учителя, но воспоминание зарылось глубоко в чертогах памяти.