Крепко связаны.

Глава 2

«Сегодня ночью я был просто парализован дикой тоской по тебе.»

— Эрих Мария Ремарк

      Чему равно одиночество? Одиночество равно разговорам с самим собой после тяжёлого дня, равно прогулкам наедине, размышлениям о шелесте листьев и крике вороны. Одиночество равно стиранию очередного сообщения, незначительным царапинам на руках от собственных ногтей, тёмной одежде, грустной цепляющей музыке. Одиночество равно спонтанным решениям поехать куда-нибудь далеко, заходить на страницы людей, которые даже не помнят о тебе, самокопанию, попыткам измениться, стать лучше, а именно родиться другим человеком.       Одиночество равно скромной улыбке и тихому «у меня всё хорошо». Поверьте, наш герой знает, что значит быть одиноким. Находясь в школе, дома, с друзьями, он всё равно ощущал всеполагающее одиночество. Исак осознавал, что причина не в том, что он изгой. Причина в том, что он и сам не хотел налаживать отношения с кем-то. Или не мог? Парень боялся, получив один нож в сердце; сторонился откровенных разговоров, тактильных контактов, даже взглядов, которых первое время ловил чересчур много. Исак был очень милым, умным и воспитанным. Единственным его недостатком была чрезмерная скромность, нежелание выделяться. Ему не хотелось видеть кого-то рядом с собой, хотя он хотел этого. Странно, да? Это суть родственных душ. Вальтерсен часто задавался вопросом, почему в его жизни всё не могло получиться проще? Почему он не мог влюбиться в человека и, получив от него огромную дозу боли и страданий, расстаться с ним и забыть. Но нет же, он нашёл свою родственную душу. И теперь Исак никогда ни с кем не сможет быть (кроме родственной души, конечно). Его никогда ни к кому не потянет, ни с кем он не почувствует того, что чувствовал с носителем метки в виде его имени. То есть, он обрёк себя на одиночество до конца жизни. Поэтому метки — счастье для одних и приговор для других. Проблема была не только в этом. Исак помнил всё до мельчайших подробностей. Как бы он не старался отвлечься, забить голову учёбой или другими людьми, или алкоголем — воспоминания не проходили. Мальчик видел его везде: на улице в прохожих, в своих одноклассниках, даже в пустом пространстве. Но больше всего его мучили сны. Они были настолько реальны, что Исаку не хотелось просыпаться, потому что в них он был счастлив и не одинок. Мальчик поначалу питался снотворным, чтобы не видеть их, но ничего не помогало. Возможно, это ещё один канон соулмейтов.       К слову об этом, Вальтерсен с детства был уверен в том, что найдёт свою родственную душу, так как в его семье 4 поколения пар — соулмейты. Поэтому в их доме очень много знали о канонах таких людей. Парень с детства знал, какая жизнь его ждёт, и мечтал скорее увидеться с тем, к кому будет прикован невидимыми цепями. Но сейчас, размышляя об изменившемся цвете своих глаз, не мог припомнить, чтобы бабуля с дедулей, которые имели ту же особенность, что-то об этом говорили. По логике, цвет глаз станет ярче, если Исак окажется рядом с соулмейтом, но тогда глаза зальются голубым цветом, а в случае Вальтерсена, ещё и засияют, потому что он любит так же, как и год назад. Но чтобы они немного посветлели? Нет, об этом мальчик не слышал никогда.       Помимо этой проблемы, голову блондина занимал новый учитель литературы. Прошло уже три урока, которые Хейл провёл блестяще, несмотря на то, что подростки, как правило, не интересуются классицизмом, слишком уж строгое направление. Исак буквально бежал на уроки литературы, не только потому что ему очень нравилось слушать Дэна, но и чтобы рассмотреть поближе своего учителя. Парень мог поклясться, что уже был знаком с брюнетом когда-то, и знакомство это было очень важным. Но, казалось, всё пространство памяти занимал носитель ярко-голубых глаз, а никого другого никогда и не было. Утро вторника выдалось суровым, ибо парень смог забыться сном только к трём часам утра. Проспал. Пропустил блинчики от Эскиля, которые жутко обожал (хотя и не собирался об этом говорить рыжему соседу), так ещё и погода решила поиздеваться над мальчишкой. На улице был сбивающий с ног ветер, который хотел отобрать у Исака его любимый шарф. Весь день на смарку…        Кое-как Вальтерсен добрался до школы, где его ждал неподдающийся шкафчик, который открывался через раз. И в этот раз он не открывался. Кажется, в десятый раз набирая код, он стукнул по дверце и уже готов был начать крушить в коридоре, но рядом появился кудрявый друг, и Исак ограничился лишь парой непристойных слов, сказанных сквозь зубы. — Ты сегодня какой-то странный. — Кажется, вы говорили, что я всегда странный. — Странный, в смысле, задумчивый. А сегодня ты, скорее, злой. — Возможно. Просто, такое ощущение, что на меня с утра обрушились….- но Юнас уже его не слушал.Он остановился, приоткрыв в восхищении рот. Казалось, у него сейчас выпадут из рук учебники, взятые в шкафчике и телефон, а сам он упадёт на колени. Исак с удивлением смотрел на то, что настолько сильно поразило его бровастого друга. Мимо проходила сногсшибательная блондинка с короткой стрижкой, идеальными чертами лица и стройными ногами. Но больше всего обращали на себя внимания два глаза-изумруда, горящие таким ярким и глубоким светом, что, казалось, если бы стало темно, они бы осветили всю школу. Вальтерсен искренне не понимал, что такого в ней мог найти Васкес. Тем более, её горящие глаза не просто говорят, а вопят о любви к своему соулмейту, даже одержимости или поклонении. Блондин знал это, потому что год назад его глаза горели примерно также. Девушка скрылась за поворотом, но Юнас всё ещё смотрел её вслед. — Что, изменяешь Хейлу? — усмехнулся Исак. -Заткнись. Если он тебе нравится, это не значит, что он должен нравится мне. — Юнас, он не может мне нравится по законам природы. Мне никто теперь не может нравится — сказав это, парень сразу как-то поник, брюнет не успел ничего сказать, так как подошли Махди и Магнус. — Вы видели её! — импульсивность младшего из компании никогда не исчезнет. — Ту блондинку? — Да! Она просто божество! — Магнус попытался в воздухе очертить фигуру девушки. — Да, бро, она такая горячая — Махди тоже не устоял. Только Вальтерсен не видел смысла в этом разговоре. — Кажется, это любовь с первого взгляда — мечтательно произнёс блондин. Парни лишь рассмеялись. — Боюсь, друг, твоим мечтам не суждено сбыться — немного откашлявшись, попытался вернуть друга в реальность Исак. — Это почему же? — Ты видел её глаза? -Да, они такие красивые — Исак широко улыбался, удивляясь наивности друга. — Сияние глаз — метка. Если твои глаза не светятся так же, то тебе ничего не светит — произнёс Вальтерсен и, потянув за собой Махди, отправился на первый урок, так как уже звенел звонок.

***

      Следующие несколько часов Вальтерсен провёл, изучая точные науки, которые давались ему очень тяжело. По большей части, он просто не знал чем себя занять на них, плюс парней не было на этих уроках, так что Исак подумывал о какой-нибудь безболезненной смерти. Встретиться с парнями удалось только за обедом в столовой, где трое продолжили обсуждать все прелести блондинки из коридора. Вальтерсена этот разговор не интересовал, поэтому он начал смотреть по сторонам, иногда откусывая кусочеки от сэндвича и запивая его колой. Но поглазеть на толпу ему долго не дали. Исак со спины почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, он встретился с потухшими глазами, которые смотрели в упор. Блондин немного растерялся, но через пару секунд всё же отправил Хейлу вопросительный взгляд, но тот продолжал смотреть. Исак дернул Юнаса за рукав, но позже заметил, что он уже давно прервал рассуждения и смотрел в ту же сторону. — Чего он хочет? — шёпотом спросил Исак. — Мне откуда знать? — Если он не перестанет, я наберусь наглости и подойду к нему. И буду орать на всю столовую! — парню удавалось кричать шёпотом. — Бро, твои глаза! — Махди заметил, что двое друзей о чём-то шепчутся — Что? — Исак, не на шутку испугавшись, достал телефон, который через пару секунд выпал из рук — Они стали голубыми. — Как?! Как ты это сделал? — сейчас глупость Магнуса была не вовремя. Вальтерсен на некоторое время замер, пытаясь прикинуть причину изменения, но ничего внятного не приходело в голову. Там лишь ярко вспыхивал образ высокого блондина с сияющими голубыми глазами, которые сейчас парень пытался отодвинуть хотя бы на второй план, дабы начать трезво мыслить. Он поднял голову, Хейл всё так же смотрел на него в упор. О чём он думает? Что хочет сказать своим взглядом? Может, он знает что-то, чего не понимает сам Исак? -Исак.Исаак-парни пытались привлечь к себе внимание блондина. — Ты нормально себя чувствуешь? Может отведём тебя к медсестре? — но парень покачал головой, обращая внимание на вход в кафетерий. Блондинка из коридора направилась в сторону Хейла. Пока Магнус пытался спасти остатки своего обеда, на который он пролил колу, увидев красавицу, Вальтерсен пытался прислушаться к их разговору, но ничего не получалось, слишком много шума. Через минуту Дэн указал рукой на парня и обеспокоенный взгляд блондинки переместился на него. Мальчик не выдержал. Сначала сжавшись, он собрал свои вещи и быстро покинул столовую, не слыша ничего, что говорили друзья.       Исак не верил своим глазам, смотря в зеркало. Они действительно были голубыми, раньше они больше напоминали серый оттенок. Он не понимал почему это всё происходит, никогда не слышал о таком. Исак был напуган. Чтобы успокоиться, Вальтерсену понадобилось около 10 минут, потом ещё минут 5 он уверял друзей в том, что с ним всё в порядке, и похожее с ним иногда случается. Так что, он пропустил половину французского.

***

      Последним уроком была литература. Исак уже не горел желанием идти туда. Цвет глаз у него стал меняться с тех пор, как Хейл появился в школе. Теперь блондин был уверен, что Дэн что-то знает, но сам Исак этого знать уже не хотел. Он просто хотел свою обычную, без происшествий, жизнь обратно. На удивление Вальтерсена, урок проходил спокойно. Хейл, как и всегда, безэмоционально, но довольно интересно рассказывал о каком-то произведении второй половины 18 века, смотря на Исака лишь тогда, когда он задавал вопросы. Парень старался внимательно слушать, но мысли путались в голове, слишком много вопросов за один день. Он старался разобраться в себе и параллельно слушать Хейла, но половину он просто пропускал мимо ушей, постоянно переспрашивая. Когда до конца урока оставалось где-то минут 15, а Юнасу ещё не надоело пялиться на преподавателя, в класс вошла та самая блондинка, и Юнас переключился на неё. Она отдала Дэну какие-то бумаги и начала что-то тихо, но оживлённо рассказывать. Спустя пару минут в кабинет вошёл ещё кто-то. Вальтерсену было не интересно, а вот Васкесу даже очень. Увидев незнакомца, бровастый снова впал в ступор, как утром в коридоре, а потом прошептал блондину восторженное «воу». У Исака всё внутри окоченело, он понял, кто идёт, не обернувшись. Парень быстро натянул капюшон поверх кепки и пригнулся. Эвен Бэк Нэсхайм шёл уверенной походкой и улыбался блондинке во все 32 зуба, своей голливудской улыбкой. Он крепко обнял девушку, но его глаза не были такими же зелёными. Они были какого-то бирюзового цвета. Но они не были и голубыми. От этого внутри Исака всё рухнуло. Ему хотелось кричать во всю глотку или ударить кого-нибудь. Он просто встал и ушёл, потому что Эвен, его Эвен, его, мать его, его соулмейт нашёл себе соулмейта…       На следующий день Исак не пришёл в школу.