Крепко связаны.

Глава 4

правда, у меня всё хорошо., но иногда, мне хочется бродить по улицам и кричать твоё имя до тех пор, пока ты не найдёшься.

      Убраться из Лондона было плохой затеей. Соня была права. Как и всегда. Эвен уже привык к этому. Но в этот раз она действительно была права. Поселившись в Осло, парень почувствовал, как когда-то надломившийся в нём кусок снова ожил, как в недавно высохшем озере снова появилась вода, которая теперь болезненно разливалась по суше. С этим чувством Несхайм пытался расстаться почти год. Только Соня смогла его заглушить, перекрыть своим контролем, которому Эвен подчинялся, сам не понимая этого. Возможно, так он снова чувствовал себя нужным. А может, ему просто хотелось, чтобы хотя бы Соня была счастлива. Ведь в этом смысл жизни. Девушка окружила его такой заботой и любовью, что не поверить в то, что она его соулмейт, было бы очень сложно. Только родственная душа могла понять боль Несхайма.        Проводить уроки в обычной норвежской школе гораздо интереснее, чем преподавать в каком-нибудь лондонском пансионе. Эвен это заметил. Он пытался заметить ещё кое-кого, совсем немного, лишь потому что на одном из уроков он почувствовал боль в районе солнечного сплетения, ту родную боль, по которой жутко скучал. Но это случилось всего на мгновение. И в школе не учится ни одного человека с нужным именем. Так что, это лишь воспоминание.        Но за последние два месяца это воспоминание было слишком навязчивым и правдоподобным. Пришлось даже ослушаться Соню и не принимать таблетки, чтобы понять воспоминание это или настоящая боль. Пришлось пойти выпить, чтобы признать, что эта боль была настоящей. Пришлось заглядывать в каждый дом, чтобы найти причину боли, носителя метки, забравшего с собой его цвет глаз и его чувства. Потому что осталась только пустота. Только одиночество.       Соня, как и всегда, закатила скандал, говорила, что она была права. А ведь она права.       Пришлось пропустить пару занятий, чтобы вернуться домой; посещать там доктора каждый день и молчать, потому что в горле теперь стоял ком. Потому что не понятно, что он за уродец такой, потому что не ясно, что с ним происходит, потому что никто не говорит, куда подевался его соулмейт, потому что никто не собирается объяснять, откуда у Эвена в 24 года обнаружили биполярку, потому что он помнил этот эпизод. Год назад он делал то же самое. Он ходил по улицам Лондона, заглядывая в каждый попавшийся дом или кофейню, или офис, или Вестминстерское Аббатство, повторяя лишь одно имя.

***

      Исак заметил, что Эвена больше двух недель нет в школе. И Сони тоже. Последнее обстоятельство огорчало его больше всего. Возможно, они решили устроить себе отпуск и отправились куда-нибудь отдыхать, или Несхайм заболел, а Соня решила окружить его заботой. Подобные версии сыпались в голову блондина одна за другой. Теперь на работе он не читал, как обычно, а представлял отношения своего соулмейта во всех деталях. Красочные картинки снова и снова опаляли его разум, и он давился собственной желчью. Он чувствовал себя мазохистом, но остановиться не мог. Махди и Магнус утверждали, что их кудряшке нужно срочно заняться сексом, а Васкес лишь качал головой, понимая, что ничего хорошо затея парней не обещает, и, надеясь, чтобы она не обещала просто ничего. Ребята хоть и знали теперь, что их друг соулмейт-однолюб, но, видно, до конца осмыслить это не смогли.

***

            Заканчивалась третья неделя без Эвена, и Вальтерсен пал духом. Раньше его состояние не было так зависимо от Несхайма, хотя Исак даже не смотрел ему в глаза, ему хватало увидеть пшеничную макушку, возвышающуюся над толпой, чтобы чувствовать себя комфортно. Но её мальчик не видел почти месяц. И ему оставалось лишь гадать, где сейчас Эвен, хорошо ли он себя чувствует, счастлив он или скучает. Неведение потихоньку сводило с ума. Мальчик должен был отвлечься. И теперь приглашение на вечеринку Пенетраторов казалось привлекательным, и Вальтерсен решил, что ему будет полезно оказаться там.       Но сегодня только четверг, так что Исак успеет добить себя своим воображением. Сегодня литературу вёл молодой француз по имени Анри. Он был хорош, но не так, как Хейл. Дэн, просто стоя у доски и без особых эмоций рассказывая тему, умел захватить внимание студентов; в то время как невысокий блондин с голубоватой чёлкой использовал доску, видеозаписи. Он зачитывал статьи известных критиков и был очень экспрессивен, всё время жестикулируя во время урока. Исака это не впечатляло, но Юнасу было всё равно на мнение по-особенному ворчливого в последнее время друга, он просто обожал уроки литературы, но не за их содержательность. Чаще всего Васкес не делал никаких записей в тетради, чтобы более полно наслаждаться своими преподавателями, а его друг сделал вывод, что у Юнаса мания на иностранцев.       Прозвенел звонок. Исак, как правило, быстро собирался и уходил в другой корпус, не желая случайно встретиться с Эвеном. Но пока его нет, Вальтерсен согласился подождать, пока бровастый друг налюбуется и заберёт свою челюсть с пола, медленно собирая вещи, чтобы они вместе отправились на ланч. Юнас уже застёгивал рюкзак, когда в кабинет вошёл растрёпанный Хейл, держа в руках около пяти толстенных папок. Он не сразу распознал Исака. — Добрый день. О, Исак, тебя я и собирался искать. — Здравствуйте, Дэн… — Можешь сейчас пройти со мной? Мне хотелось бы тебя кое с кем познакомить. -Эм. Я обещал Юнасу, что пообедаю с ним сегодня. — Парень не хотел никуда идти с загадочным студентом. — Ничего. Думаю, твой друг не будет против, если компанию ему составит Анри. — француз, улыбнувшись, кивнул и продолжил разбирать свои бумажки, а Васкес захлопал глазами и, приоткрыв рот, глядел то на друга, то на двух преподавателей. Хейл же вопросительно выгнул бровь. — Д-да, да. Я не против, — сумел выдавить из себя кудрявый. А Хейл кивнул в сторону двери и большими шагами отправился к ней, призывая Вальтерсена следовать за ним. Некоторое время они шли молча. Исаку удалось нагнать Дэна, только когда они покинули корпус. — Куда мы идём? — В учительскую — Исаку нравилось, что брюнет всегда говорил просто, без пафоса или напряжения. Мальчик даже задумывался о том, что будь они в другой вселенной, он бы влюбился в Хейла, а не в Несхайма, потому что студент представлял собой эталон парня для Вальтерсена. — Ученикам нельзя в учительскую, разве нет? — У нас своя. Тем более я приведу тебя туда сам. — Учительская студентов находилась неподалёку от общей учительской. Когда они вошли в помещение, парень заметил ещё одного англичанина, который, по слухам, преподавал тригонометрию у 3-их курсов, и человека, жутко похожего на Анри. Только этот выглядел несколько старше и мускулистее. Завидев Хейла, парень-студент, пожал руку незнакомцу и вышел из учительской, кивнув и Дэну. — Исак, это Долан. Он прилетел в Осло, чтобы повидаться со своим братом, Анри, и узнать, всё ли в порядке с его подопечными. Долан — доктор, специализирующийся на необычных случаях у пар соулмейтов. Думаю, тебе стоит с ним проконсультироваться. — брюнет чётко выразил свою мысль, не оставив вопросов у Исака. И тот просто уставился на Хейла. — Я думаю, мне стоит оставить вас. — Что? Нет! Хейл, какого чёрта?! -Что? — - Какого чёрта ты решил, что мне вообще нужна какая-то консультация?! Какая тебе разница до моих проблем, особенно с соулмейтом! — Исак вспыхнул во всех смыслах слова, его уши и щёки покраснели, а руки сжались в кулаки. Брюнету даже показалось, что мальчик сейчас топнет ногой. — Я, конечно, извиняюсь, но, моё мнение, как специалиста, сходится на том, что действительно стоит обратиться хотя бы к вашему лечащему врачу. — Исак долго молчал, пытаясь успокоиться. — Нет. — Тихо, но не менее твёрдо сказал он. — Это моё личное дело, и я как-нибудь сам разберусь. — Исак, ты таешь на глазах. Я не знаю, не понимаю, что произошло, я никогда такого не видел, но вижу, что ты страдаешь. И каждый раз, когда цвет твоих глаз хоть немного меняется, по тебе как-будто проходит новая волна внутренней боли. Ты не можешь так жить. — Вальтерсен снова уставился на своего преподавателя. — Что с цветом глаз? — Долан был не в курсе происходящего, брюнет не успел ему объяснить. — Я лучше пойду… — Нет. Исак никуда не пойдёт.- Хейл практически насильно усадил его на стул. — Дело в том, — продолжил он уже для Долана — что в начале учебного года глаза у парня были серыми, почти такими же как у меня. И я был уверен, что он либо расстался со своим соулмейтом, либо потерял его. Но с течением времени глаза медленно приобретали голубоватый оттенок, а затем стали голубыми, как сейчас. Но его соулмейта, как я полагаю, нет рядом. И я не видел такого раньше. — А я видел. Твой соулмейт где-то рядом, Исак. –доктор быстро понял ситуацию. — Я знаю. — И тебе нужно поговорить с ним. — Я знаю… Но не могу. — Почему? -Мой соулмейт нашёл себе нового соулмейта. — Почему тогда твои глаза изначально были серыми? — Мы расстались больше года назад, и я уехал из страны. Но он снова оказался здесь, и произошли изменения. — Ты никогда не сможешь надолго скрыться от соулмейта. Почему ты не говорил с ним? — Не хочу. Или, скорее, боюсь. Я читал о таком. Я фальшивый. — Возможно. Ты не заметил, происходили ли какие-то изменения в облике или поведении твоего соулмейта? — Эм… Вроде, нет. Но я за ним не следил и уже давно его не видел. Но глаза его нового соулмейта не сияют так, как прежде. -Стоп. — Хейл, который всё это время молчал встрепенулся.- Я его знаю, не так ли? –Исак коротко кивнул. — Кажется, я тоже догадался. Но имени мы называть не будем. И весь этот разговор останется между нами. Никто никуда не вмешивается, да, Хейл? — Ладно. Но ты должен действовать. — Легко сказать. — Когда ты с ним поговоришь, он сам всё поймёт. Возможно, твой истинный соулмейт будет очень похож на нынешнего, и это лишь сбой. Или же наоборот, к твоему истинному соулмейту прикрепился ошибочный, истинный соулмейт которого схож с этим человеком. Ну, а третий вариант ты сам проговорил. В любом случае, сидеть на месте нет смысла. Сожалею, но мне пора. Надеюсь, ещё увидимся, Исак. — Блондин посмотрел на часы и, пожав парням руки, ушёл. Дэн смотрел на Исака, но теперь его взгляд был совсем другим. Парень одновременно внутренне ликовал, потому что сумел хоть как-то помочь угнетённому любовью подростку, но соулмейтом Исака был его лучший друг, а его соулмейтом была Соня, и это казалось безоговорочным. Может, Эвену и не предназначена Соня, но Соне точно предназначен Эвен. В этом Дэн никогда не сомневался. Но сейчас всё услышанное просто не укладывалось в голове. И Хейлу хотелось многое узнать от Вальтерсена. Он хотел было заговорить, но блондин ему не позволил. — Нет, не и нет. Ни о чём этом я говорить с тобой не буду. Ты обещал молчать и не вмешиваться. Мы говорили о литературе сейчас. -Хорошо. — Исак направился к выходу, но, закрывая дверь, приостановился. И тихое «спасибо» дало Хейлу понять, что он всё сделал правильно. О разговоре в кабинете Исак решил ни с кем не говорить. Он и до этого знал, что без разговора с Эвеном ничего не обойдётся, так что видел мало смысла в том, что сделал Хейл. Но всё-таки смысл был, Долан дал ему маленькую надежду. Возможно, ему не придётся собирать себя снова, чтобы продолжить жить нормально. Возможно, он снова окунётся с головой в ту боль, которая отдавалась в сердце, когда Эвен был рядом, что заставляла его громко смеяться и утыкаться в плечо, которое всегда пахло мятой и апельсином, как и весь Несхайм. Но вероятность такого исхода была слишком мала, точнее Исак сам высчитал её такой; Исак, у которого плохо с математикой. Но придумай он как-нибудь по-другому, это был бы не Вальтерсен, мальчик, который готовится к самому худшему и всегда думает больше, чем действует.

***

      1:30, суббота. Исак не помнит ничего, из того что было последние несколько часов. Не помнит, сколько пива/виски/чёртзнаетчегоещё выпил. Не помнит, где оставил свои вещи и друзей. Не помнит, как уже ходил проблеваться. Не помнит, как в туалете получил минет.        Всё, как в тумане (только ещё качается в разные стороны). От этого тошнит. Парень жалеет, что вообще сюда пришёл и хочет скорее покинуть этот шумный дом, полный обкуренных, потных и пьяных подростков, собравшихся в месиво, через которое невозможно пробраться. И остатки здравого смысла подсказывают Вальтерсену, что сам он точно не выберется из дома без приключений и уж точно не доберётся до коллектива. Поэтому, собрав последние силы, ((а их нереально мало) Исак отправился на поиски хотя бы одного из своих приятелей, надеясь найти его более трезвым, чем он сам. Для начала парень решил смочить лицо холодной водой, думая, что это действие полностью изменит картину перед его глазами. Но протолкнуться к раковине на кухне было очень сложно, народ был повсюду. Столкновение с злосчастной лестницей было неминуемо, и, набравшись смелости Вальтерсен поплелся наверх, стараясь не спотыкаться. Добираясь до нужной комнаты, остатками своего сознания парень припоминал, как они с друзьями частенько занимали уборную на вечеринках, чтобы покурить травку; и, возможно, парни сейчас там. Тогда он убьёт двух зайцев сразу. Но оказавшись в нужной комнате, разочаровался. Ребята не сидели в пустой ванной, как обычно; лишь какой-то бедняга, казалось, умирал, обнимаясь с унитазом. Исак молча вымыл руки и довольно долго умывал лицо, пытаясь привести себя в норму, (хотя это всё равно бы не помогло). Всё это время бедняга, сидевший подле унитаза, скручивался пополам от спазмов. В какой-то момент парень настолько обессилел, что опустил голову. Исака, уже собиравшегося уходить, это действие остановило. Закрывая глаза на своё качающееся в разные стороны тело, парень попытался поднять незнакомца. Тот, видно, не понял, что происходит и попытался вырваться, встав на ноги. — - - - Сейчас.- скорее себе говорил Вальтерсен, включая воду и не обращая внимания на слабые толчки в грудь. Одной рукой он придерживал высокого парня, а другую наполнял холодной водой и пытался умыть лицо незнакомца. — Не нужно… Нет… Не надо. — слабо шептал тот. Наконец мальчик приподнял за подбородок лицо неизвестного, чтобы попробовать как-то привести его в чувства, и замер. Исак в миг отрезвел. Руками он поддерживал растрёпанного Эвена, который, кажется, ничего не понимал или вовсе не признал своего бывшего соулмейта. А Вальтерсен не мог пошевелиться. Почти всё внутри него замерло, лишь сердце билось с неистовой силой. У Несхайма был расфокусированный взгляд, мальчику оставалось догадываться, чем он себя накачал. Неподвижность продолжалась целую минуту. Пока до Исака дошло, что ему нужно бежать, и как можно дальше, Эвен наконец понял кто его придерживал всё время, и крепко ухватился за талию блондина.