Крепко связаны.

Глава 11

Как правая и левая рука, Твоя душа моей душе близка. Мы смежены, блаженно и тепло, Как правое и левое крыло. Но вихрь встаёт — и бездна пролегла От правого — до левого крыла. М. Цветаева

***

Спустя ещё 3 дня, в школе: — Господи, она меня завалит сейчас! — Исак заметно волновался, он всё время потирал ладони о джинсы, потому что они потели. — Не волнуйся, ты у неё любимчик, — подбадривал Эвен, придерживая парня за плечо, заодно подталкивая к двери. — Если бы я был её любимчиком, он не заставила бы меня сдавать экзамен устно, а поставила бы пятёрку за доклад, как ты, — возражал тот. — Просто, чтобы ты знал, я поставил так только тебе, остальные сдавали по билетам, как ты сейчас. — Это почему ещё? — Вальтерсен немного расслабился, улыбаясь, как мартовский кот. — Ну возможно, ты имеешь некоторые привилегии. — То есть я незаконно заработал свою оценку? — Исак Вальтерсен! — довольно громко проговорили из кабинета. — Вперед, — подтолкнул парня Эвен, прокричав напоследок, — удачи!       Когда за Исаком закрылась дверь, Несхайм отправился в учительскую (у него было окно). Парень шёл по коридору, засунув руки в карманы и широко улыбаясь.       Счастье накрывало его с головой, и Эвен уже чувствовал беспорядок в своей голове, но сейчас было не до него. С ним был Исак. Тот отломившийся почти 2 года назад кусок, наконец, вернулся к нему. Несхайм чувствовал себя целым, полноценным. Теперь парень шёл уверенно, чувствовал, что его путь правильный. Эвен думал о том, что скоро они с Вальтерсеном будут жить вместе. Мальчик переедет сразу после того, как Соня заберёт все свои вещи. Она должна прилететь на следующей неделе…       Исак вскоре покончил с долгами, ему оставалось подождать результаты нескольких проверочных и тестов, но парня они уже не заботили. Теперь он всецело наслаждался своим парнем, отказываясь покидать Эвена даже на короткий срок. С недавних пор Вальтерсен частенько бывал в студенческой комнате. Получая понимающие кивки, он улыбался и краснел, и всё продолжал заходить, чтобы лишний раз увидеть искрящие ярким светом (, а вместе с тем и любовью) голубые глаза и ещё раз удостовериться в том, что сказка, наконец, стала явью. Ведь младший так и не был уверен в правдивости происходящего. Неужели судьба, отняв у него всё, чем он дорожил в жизни, решила одарить его таким подарком? Эта мысль довольно часто посещала Исака, и, вспоминая о ней, парень незаметно для себя широко улыбался. 20:17 того же дня:       Компания собралась в коллективе, чтобы отпраздновать окончание семестра. Пока Исак был хозяюшкой, раздавая напитки и закуску, Эвен без угрызений совести разбирался в просторах социальных сетей, в которых сам Вальтерсен зарегистрировал его пару дней назад. — Я, конечно, понимаю, что ты считаешь себя гостем. Но ты не подумывал мне помочь, исходя хотя бы из того, что ещё и по совместительству мой парень, — не меняя упрекающего тона, но с гордостью произносил Исак последнюю фразу. Ответа не последовало. Эвен что-то придирчиво рассматривал, всё ниже склоняясь к экрану, сужая глаза и хмуря брови. — Отлично! Планета Земля вызывает Эвена! Вальтерсен, отложив поднос, потянул руки к парню, обвивая его руками и утыкаясь в правую руку. — Смотри, — наконец, отвлёкся Несхайм, передавая телефон младшему.       На гаджете была открыта фотография, присланная Соней. Исак сначала нахмурился, но присмотревшись, стал вертеть головой, смотрев то на своего соулмейта, то на фото. Подпись под фото была такая: « Будь так счастлив, как я сейчас. Спасибо за всё, Эвен». А на фото была Соня, счастливая и улыбающаяся. Рядом с ней стоял высокий молодой человек, до жути похожий на Эвена чертами лица. Исак про себя отметил более низкий рост этого парня и несравнимые с цветом переспелой пшеницы тёмные длинные кудри. Но широкая улыбка с ямочками и белые клыки были абсолютно такими же как и у Несхайма. Вальтерсен, улыбаясь, стал увеличивать фото, чтобы найти отличия между лицами двух совершенно далёких друг от друга людей, которых и звали, наверняка, по-разному. — Его зовут Адам, — будто, читая мысли парня ответил Эвен. — Соня встретила его в отделе кадров, — продолжал, будто не замечая открытого рта младшего. — Это ведь её … Её соулмейт? До Исака всё-таки дошло, с какой целью было отправлено фото. — Да. Представь, он из Голландии, — обнимая Вальтерсена, удивлялся тому, что сказал. — И всё же им удалось найти друг друга. — Да, как нам с тобой, — клыкастая улыбка и поцелуй в макушку. — Кстати Соня прилетит уже послезавтра, так что можем начать собирать вещи. Думаю, она здесь не задержится, так как её очень ждут в лондонском отделе кадров. — Хорошо, — выдохнул парень, — а теперь всё же подними свою задницу и помоги мне. Исак засуетился, хватая поднос, и Эвен потопал за ним, выбора у него теперь не было до конца жизни.       В коллективе сегодня собрались не только ученики Ниссена, но и несколько студентов, которых позвал Эвен. Прижатый другими на диване сидел Хейл, единственный человек в этой квартире, не испытывающий радости или веселья от окончания семестра. Никто так никогда и не узнает, что на каникулах он отправится в Лондон, чтобы посадить ромашки, которые тут же завянут, на могиле своего соулмейта. Той девушки, что забрала его анемию, только повстречавшись с ним. Той Розы, что умирала на руках Хейла с улыбкой. Она пала жертвой, а он вынужден жить в мучениях, потому что обещал ей, что её смерть будет не впустую. Дэну хотелось плакать, и ни Эвен, ни Исак, слушающий эту историю со слезами, не могли запретить ему или остановить.       Исак всё пытался дозвониться до Юнаса. Он обязан быть этой встрече, потому что Васкес (на минуточку) лучший друг Вальтерсена. Ведь без него не весь бой сквад в сборе. И вообще, у Исака был план по своду Юнаса с кем-нибудь из студентов. Парень набирал номер заново раз за разом, пока Эвен, поедающий всё на своём пути, не пробубнил: — Он уже ушёл с Анри, так что можешь следующие три дня даже не пытаться. — Серьёзно? Он ведь обещал! — Это его звёздный час, как и у Эскиля, — Несхайм махнул рукой в сторону танцующих вокруг соседа Исака студентов.

***

      Солнце уже пробивалось из незашторенного окна, чтобы напомнить о своём существовании, о существовании дня. Лучи поползли по кровати и вот-вот должны были осветить пустые глаза Эвена. Счастье переполняло парней настолько, что они не сомкнули глаз ночью. Несхайм сидел, заложив руки за голову и облокотившись о стену. Исак лежал на его бедре. — Что было бы, если бы ты выбрал Соню? — Думаю, то что происходит сейчас, произошло бы чуть позже, вот и всё. Судьба бы всё равно привела меня к тебе, как привела Адама к Соне. Исак молчал. Он ругал себя за то, что сомнения не оставляют его до сих пор. Он не мог мысленно не повторять «, а что если?», когда был особенно счастлив, и чувствовал себя мазохистом. — Как ты это предчувствуешь? — вывел его из мыслей Эвен. — Предчувствую что? — Фазы. — Я не всегда их предчувствую. — Когда мы были в Лондоне, ты ни разу не прятался от меня в одеяльном коконе, и у тебя не было мыслей вроде подпалить Биг бен, как ты это делал. — Я с детства знал, что болен. И мои родители делали всё, чтобы я мог контролировать это и жить нормально. Я всегда знал, сколько таблеток мне стоит выпить. Пока тебя не встретил. — В каком смысле? — Когда ты, Эвен, появился, всё полетело с моих катушек. Я перестал пить лекарства. Меня часто посещала мысль о том, что мой соулмейт меня излечивает день за днём. Неудивительно, что я сбежал из страны. — То есть это было неосознанное решение? — Получается так, — Исак потёрся о бедро Несхайма и приподнялся выше к животу, — ты ведь чувствуешь это, поэтому спрашиваешь? Поэтому вовсе не спал сегодня? — Да, но я не могу контролировать это, как ты? — Манию невозможно контролировать. Если бы кто-то мог ей управлять ей, всё стало бы намного проще. — Но что тогда делаешь ты? — Я стараюсь дать ей волю, пока она безобидна и не пытаюсь сдерживать мысли. Меня этому дедушка учил. По-началу бывает непросто. Но мы можем заботиться друг о друге. — Например? — Например, ты вчера хотел выкурить свой тайничок, а я заранее отдал его Эскилю в качестве презента. — Я думал, что уже выкурил его. А Эскиль? — Уже всё истратил. Попробуй дать волю мыслям и словам. Так всё будет быстрее. — Эм… Я не могу думать ни о чём, кроме тебя сейчас, Исак. Я люблю тебя.

КОНЕЦ.