Бал геноцида

— Ещё немного, Ичиго! Ещё немного! — Подбадривал Тенса Ичиго, который начал идти ещё медленнее, уже не поднимая головы. — Пожалуйста, не сдавайся! Он обитает в кабинете директора, а до него остался один поворот! Держись! — Держусь, Тенса… — Выдохнул Куросаки, вяло передвигая искалеченными ногами. — Я держусь. Он отчетливо ощущал силу Хичиго, которая заметно изменилась с их встречи: теперь он напоминал ползучий хаос, пульсирующий черными сгустками возле кабинета, к которому сейчас направлялась небольшая компания из выживших и их проводника. Щупальца разрослись по полу и по стенам, вибрируя, то сокращаясь, то разжимаясь; их хозяин же ощущался куда более ослабшим. На нём так сказалось разрушение? Или то, сколько сил он потратил на попытку убийства Куросаки, который и выжил-то чудом? Психика и физическая оболочка была уже на грани, и он это чувствовал, но говорить никому не хотел. Хичиго победил. — Всё будет хорошо, Ичиго. Ещё чуть-чуть. — Тенса держал Ичиго поперек груди, не давая ему упасть, и нервно покусывал губы – он почувствовал свежий ветерок свободы, который игриво щекотнул ноздри, и это было слишком приятное чувство, чтобы позволить ему взять и исчезнуть. Но надежда на спасение уже с трудом передвигала ногами, и если что-то пойдет не так – умрет на месте, даже не успев сделать свой последний вдох. Компания остановилась у деревянной двери, которая была в считанных сантиметрах, но никто не хотел прикасаться к её ручке, зная, КТО за ней находится, и ЧТО с ними сделает, будучи загнанным в угол. Ичиго, поняв, что всё теперь зависит только от него, дрожащими пальцами надавил на ручку и дверь всё же открылась. — Как это возможно?.. — Рукия ошарашенно открыла рот после того, что увидела, и было от чего. Кабинет директора, святая святых призрачного приюта и логово самого главного чудовища, выглядел так, будто ребята каким-то чудом смогли вернуться домой в свой мир. Никаких следов старения, загноения и трухи, крови и копоти. Светлые бежевые обои, позолоченная люстра с белыми лампами в форме раскрытых кувшинов, стол из дуба, рамки с наградами и благодарностями… И за столом, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову назад, сидел Хичиго. Почувствовав, что в его укрытие забрались чужаки, призрак приподнял голову и посмотрел на вторженцев несколько устало. — Я вас не звал сюда. Валите к хуям. — Нет, Хичиго. Мы не уйдем! — Тенса решительно шагнул вперед и взмахнул рукой. — Хватит творить беспредел! Ты и так уже слишком много наделал, пора это прекращать! — Поумерь пафос, а. — Широсаки криво улыбнулся. — До того, как сюда прибыл этот рыжий человечек, ты таким смелым не был. Смешно смотреть на то, как ты перед ним выделываешься. — Завали. — Отодвинув тяжелой рукой Тенсу, Ичиго прошел до стола и уперся в него ладонями, не поднимая глаз, что были скрыты длинной чёлкой. — Смешно здесь выглядишь только ты. Из-за своих детских обидок превратил приют в ад и заставил страдать невинных детей. То, что ты не такой, как все, не даёт тебе права над ними издеваться! Куросаки вскинул голову, и Хичиго улыбнулся от огня, что горел в карих глазах. Призрак прекрасно чувствовал, что человек почти уничтожен, и то, как он себя ведет – остатки предсмертного адреналина. Ещё немного, и его запал угаснет окончательно. — Ага, продолжай. Мне очень интересно твоё мнение. Я напишу твои слова на листе и в рамочке повешу на стенку. Где ты хочешь их видеть? Рядом с золотой медалью? Или: «Лучшему директору приюта»? — Захлопни свою пасть! — Удар вышел смазанным из-за изломанных в руке костей, но вложенная ярость была безгранична. — Всё кончено, Широсаки! Хватит! Я… Я понял, что ты хотел. Я понял, почему ты не можешь и не хочешь умирать! — Да ну. — Призрак засмеялся. — Удиви меня, малыш. Я хочу послушать твои версии, и после того, как ты закончишь, размозжу твою башку об пол. Кажется, вполне справедливая сделка. — Белые пальцы приподняли подбородок рыжего, заставляя смотреть в свои гипнотические черные глаза. — Я всё это по триста раз от Тенсы слышал. Попробуй что-нибудь новенькое, ладно? Если сможешь удивить, то я, так уж и быть, позволю тебе прожить чуточку подольше. Ичиго прикрыл глаза. Он спиной чувствовал напряжение друзей и Тенсы: единственное неверное слово - и они трупы. Хичиго предоставил ему шанс высказаться, последний и единственный шанс, которым он должен воспользоваться верно. — Хичиго. Сколько тебе было лет, когда ты умер? Шестнадцать, да? — Допустим. — Не стал отрицать призрак, чуть склонив голову набок. — Дальше что? — Я родился 15 июля 1990 года в 18:01 по местному времени. Когда я узнал, что ты умер за минуту до моего рождения… Ну.. Знаешь… — Парень приподнял углы губ — Наверное, это и зовётся судьбой. Удивительный факт, не находишь? Широсаки молчал. Его глаза слегка прищурились, а улыбка стерлась с лица, что было определенно знаком продвижения дела. Но вот только в хорошую или плохую сторону? — А ещё у нас имена почти одинаковые. И чем-то схожие черты лица. Говорят, что каждый человек приходит в этот мир для определенной цели… И кто знает, может быть моя миссия – это ты? Тенса сглотнул. К нему жалась Рукия, которая слегка подрагивала от страха, не сводя взгляда с напряженного Хичиго, продолжавшего хранить молчание. Никто не мог понять состояние призрака, который кардинально поменял своё настроение из-за слов Ичиго, и инстинктивно ждали взрыва эмоции или какого-нибудь удара от этого непредсказуемого существа. — И поэтому только мне было суждено понять тебя. Я бы испытывал тот же гнев, если бы несправедливо умер таким молодым. Ты не хотел умирать вот… Так. Твоя жажда жизни была настолько сильна, что ты переродился в призрака и продолжил своё существование. Жёлтые радужки сузились, когда изломанные пальцы потянулись к его горлу и коснулись кожаного ошейника: кое-как отстегнув замок, рука потянула его за край, и черная блестящая полоска открыла застарелый тонкий шрам, пересекающий глотку по горизонтали. Хичиго схватил запястье человека, который своими теплыми пальцами коснулся свидетельства его смерти. — Ты..! — Хичиго. Ты знаешь о том, что человек живёт до тех пор, пока о нём помнят? — Ичиго приблизил своё лицо к лицу призрака. — Я даю тебе слово: когда мы вернемся домой, каждый год, каждое 15 июля, я буду приходить к месту сгоревшего приюта и поминать тебя и тех, кто здесь погиб. И ты будешь жить вместе со мной. Ты сможешь прожить полноценную человеческую жизнь, до старости, и уйдёшь вместе со мной. Обещаю. И тут Хичиго расхохотался: он смеялся долго и очень громко, запрокинув голову назад; приют вновь затрясся, и Рукия, закричав, упала на пол, прикрывая голову руками от падавшей побелки и маленьких камешков. Тенса и Чад инстинктивно защитили своими телами миниатюрную девушку, но не сводили взгляда со своего рыжего товарища, который, даже стоя на краю жизни, проявлял упорство ради спасения своих одноклассников. — Какой ты забавный, человечек! Какие речи красивые толкаешь! — Широсаки резво перепрыгнул через стол и обошел Ичиго со спины, а затем рывком развернул его к себе. — Предлагаю сделку, человек! Я отпускаю твоих дружков в мир Живых и даже призраков, что заточены здесь. Абсолютно всех! Но за это ты останешься здесь со мной навсегда. Я буду убивать твой дух тысячи и тысячи раз. Разными способами. Ты будешь чувствовать боль совершенно от всего, что я с тобой сделаю. Ты будешь здесь совершенно один, в этом забытом богом месте. Тебе не с кем будет разговаривать, потому что ты интересуешь меня только в качестве груши для битья. Ну как? — Хичиго похлопал ошарашенного Ичиго по плечу. — Что, струсил, да? Как предсказуемо. Все вы, люди, мастера толкать красивые речи, а как только доходит до дела – хвосты поджимаете. Да и ты ничем от них не… — Я согласен. — ..не отличаешь… Что ты сказал? — Оглох? — Ичиго было дышать уже тяжелее – тело почти истратило остатки жизненных сил. — Тогда я.. Повторю. Я согласен остаться здесь с тобой и терпеть всё, что ты захочешь. Если ты действительно..х-хаа.. Отпустишь моих друзей и души. — Ну и дурак. — Хичиго невозмутимо пробил грудную клетку Ичиго кулаком под аккомпанемент вскриков, и посмотрел на свою окровавленную ладонь, торчавшую из лопаток насаженного на руку человека. — Странно, что ты вообще поверил в то, что я реально освобожу их всех. Твоей наивности нет предела, человечек. Все кончают одинаково, и ты, как я сказал уже ранее – не исключение из правил. Ты реально подумал, что ты – моя судьба? Смешно-смешно. — Ичиго! — Рукия дернулась вперед. — Ичиго, нет! — Да наплевать мне. — Пальцы судорожно сжали рукав белого пиджака. — Знаешь что, Хичиго? Я не жалею о своём выборе даже сейчас. Раз я сказал, что останусь с тобой до конца – значит.. я.. ост..та… Глаза Широсаки округлились. По стенам вновь прошли трещины, и призрак усмехнулся. — Не жалеешь значит. Ладно. Тогда подожди меня здесь. Хичиго медленно вытащил руку из бездыханного тела рыжего и неожиданно осторожно положил его на стол, а затем неспешной походкой прошел к двери кабинета и пинком распахнул: за ней оказался белый ослепительный свет, и это означало лишь одно. — Валите нахер отсюда. Вы все! У вас осталась в лучшем случае минута, или вы останетесь тут навеки вечные! — Ичиго… Пожалуйста, отдай нам тело Ичиго… — Рукия всхлипывала, не в силах сдержать слёзы, и тянула худенькую руку в сторону лежащего на столе трупа. — Прошу тебя… — Он – мой. — Хичиго усмехнулся, а затем схватил Рукию и Чада за шкирки и грубо вышвырнул из кабинета в открытый проход. — Достали меня эти человеки уже. А ты что встал, Тенса? Передумал? Тенса повернул голову в сторону Куросаки и прикрыл глаза. — Даже на том свете я буду чтить твою отвагу, Ичиго. Я никогда не забуду того, что ты сделал для всех нас. — Вали уже, вали! — Хичиго нетерпеливо уперся ладонями в спину друга, старательно выпроваживая его за границы места. — Ты же так хотел уйти на покой, так и уходи! — Хичиго. — Ну что ещё? — А я знал, что ты нас отпустишь. Ты всегда держишь своё слово, каким бы оно ни было. — Улыбнувшись, Тенса юркнул в проход, оставляя Широсаки наедине со своей жертвой, и призрак, перестав бурчать проклятья в адрес своего хитрого товарища, повернулся к рыжему. Сильные руки взяли мертвое тело, и Хичиго вновь сел за стол, устраивая Куросаки на себе поудобнее. — Ты обещал быть со мной, Ичиго. Я сдержал своё слово, теперь ты – сдержи свое. Потолок стал осыпаться сильнее, пока не обрушился окончательно, погребая под собой улыбавшегося хозяина Ада. Где-то далеко пробил призрачный колокол – и ровно на шестой, самый громкий и сильный удар, приют «Заячье гнёздышко» прекратил существовать, исчезая в небытии сине-сиреневого света остатками уходящих в мир иной страдавших душ.

***

Десять лет спустя. — Благодарю вас. — Не за что, мэм. Рукия поклонилась охраннику и прошла на территорию старшей школы города Каракуры. В самом дальнем и скрытом от чужих глаз уголке заднего двора было небольшое кладбище, которое Рукия и Чад сделали ради своих погибших в призрачном приюте товарищей. Там были не только имена их умерших одноклассников, но и два других имени: «Хичиго Широсаки» и «Тенса». — Здравствуйте. — Рукия села на колени и достала из сумки цветы, а затем положила на каждую небольшую плитку с высеченным именем по тюльпану. — Как вы? Нет-нет, я не забыла о вас, конечно не забыла. Что произошло нового за этот год? Почти ничего особенного. Разве что Чад предложил выйти за него замуж… Да-да, я тоже была изумлена! Но он такой надежный и сильный… Знаете… Я не могла ему отказать. Тем более, что нас связывает очень многое… — Девушка вздохнула и пригладила пальцами имя Ичиго. — Как ты, Ичиго? Сколько боли ты перенес за эти десять лет? Как сильно он пытает тебя? Я… Я до сих пор не могу себя простить за то, что ничего не смогла сделать. Ради того, чтобы я и Чад вернулись в мир Живых, ты отдал себя в жертву… Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить за это. Тяжело вздохнув, Рукия поднялась на ноги и вышла из школы, не забыв поклониться охраннику за понимание. Ровно десять лет назад зарёванные дети обратились к нему с необычной просьбой разрешить сделать маленькую тайную могилку для их погибших друзей. Изумленный мужчина хоть и выразил удивление, но позволил детям исполнить своё желание, и каждый год пускал повзрослевших старшеклассников почтить память. «Ты знаешь о том, что человек живёт до тех пор, пока о нём помнят?» Кучики запомнила эти слова, и от всего сердца желала продлить жизнь товарища, который умер в столь юном возрасте волею случая. «Может быть, ты действительно был рождён для того, чтобы спасти тысячи жизней… Ведь с той поры больше никто не пропадал. Ты смог защитить нас всех» — Огичи, погоди! Не спеши! — Скорее, ягодка! Ты такой медленный, ха-ха-ха! Рукия повернулась на звук детских голосов: два мальчугана лет десяти гонялись друг за другом, играя возле дороги, и сердце чуть ускорило свой такт: у одного были взъерошенные рыжие волосы, а у другого – кипельно белые, как и кожа. Неужели?... Белый мальчишка, заигравшись, выбежал на проезжую часть, почти под колёса машины, и рыжий, испуганно вскрикнув, успел отдёрнуть его за руку в безопасность, заключая в крепкие объятия. — Болван! Аккуратнее надо быть! — Мхе-хе-хе. Но ты же всегда со мной, клубничка. — Беловолосый мальчик обнял в ответ рыжего и потёрся щекой о его щеку. — Ведь ты дал мне обещание, помнишь? — Да. Я обещал быть с тобой, и я буду. Кучики улыбнулась, прижав руку к груди, наблюдая за обнимавшимися мальчиками. Она всё поняла. «Значит, ты смог разрушить проклятие Хичиго и вы переродились оба уже чистыми детьми, начав историю с чистого листа… Как же я счастлива!» Засмеявшись, она хотела, было, уже развернуться и побежать домой, чтобы сообщить Чаду радостную новость, но её взгляд заприметил невысокого полного мужичка, который, нервно оглядываясь, подошёл к обнимавшимся мальчишкам. — Вы такие красивые, детки… Сердце пропустило удар. О нет… — Хотите попасть в особенное место? Такие красивые мальчики должны жить в роскоши… Нет, нет, пожалуйста, нет! — У вас будет всё, что только душа пожелает! Пожалуйста, нет, остановите это! Не-е-ет!

Помнишь ты сказал, что всегда будешь со мной, Ичиго? Пламя пожирает остатки твоего тела – ты не успел выбраться из комнаты. Я сбежал сегодняшней ночью из приюта, чтобы достать тебе книги, которые ты так хотел почитать… И стал единственным, кто выжил. Даю тебе слово, как когда-то ты дал мне. Я найду их всех и устрою им Ад на земле. Те, кто приложил к пожару руку, будут уничтожены. Клянусь, Ичиго.

Канцелярский нож вспорол тонкую кожу на глотке, вскрывая адамово яблоко, которое тряслось от дикого смеха, затерявшемся в бушующем пламени.