Жизнь после смерти.

- Сила короля, имя которой – Гиасс, приносит людям одиночество, - с легким смешком С.С. закрыла глаза. – Оказалось, это не совсем так. Правда, Лелуш? Ответа на ее слова не последовало. Только стук лошадиных копыт, мерное поскрипывание деревянной повозки и легкое шуршание сена, - вот единственные звуки, которые она слышала, лежа под бесконечным голубым небом. - Хм-хм, - спереди послышалась глубокомысленная усмешка. – Конечно, ты права. Просто не все умеют должным образом распорядиться силой, которую они получили, и не всегда понимают ее истинное назначение. Над бескрайними, зеленеющими холмистыми лугами стоял летний ясный день. Густой зной, от которого, казалось, даже воздух плавился, и часто набегавший легкий прохладный ветерок, - самая что ни на есть приятная теплая погода, способная запросто навеять ленивую сонливость. Между подножиями двух невысоких широких холмов протекала узкая – всего пару десятков шагов в ширину – река с берегами, густо заросшими низкой зеленой травой. На большой поляне возле излучины русла одиноко, но гордо возвышались два старых раскидистых дерева, чьи зеленые кроны можно было заметить даже с дороги, проходившей за несколько сотен шагов в стороне. Ни поселений, ни людей в округе, насколько хватало взгляда. Только тишина и естественные звуки природы, отчего казалось, будто время здесь замерло. Впрочем, в этот день безмолвие этих мест было побеспокоено остановившимися путниками. Рядом с деревьями стояла деревянная повозка, доверху набитая сеном. Лошадь, выпущенная на отдых, лениво паслась неподалеку. Походив немного туда-сюда, С.С. отыскала себе место на траве, в тени под деревом, и, расстелив одеяло, по совместительству постель, улеглась на спину, подложив под голову свою любимую мягкую игрушку. - Что думаешь? – поинтересовалась она, глядя в небо. – Как тебе такая смена обстановки, - она сделала небольшую паузу, - Лелуш? - Вот же, - раздалось усталое бормотание неподалеку. – Я только засыпать начал, а ты тут как тут. - Конечно, - девушка с коротким смешком повернула голову в его сторону. – Я же сказала, что больше ты не узнаешь покоя. Сейчас любой посторонний человек с первого взгляда вряд ли признал бы в том, кто лежал на траве неподалеку, Лелуша Британского, самого известного и ненавистного Императора Британии и правителя всего мира. На нем была до невероятности простая одежда, какую носили крестьяне: темные поношенные штаны, грубая полотняная рубашка и наброшенная на плечи синяя накидка. Соломенная широкая шляпа, не скрывавшая только лицо, была небрежно отброшена рядом за ненадобностью. Лелуш лежал, повернувшись на бок, вытянув одну руку перед собой и положив другую на бедро, лицом в сторону Ведьмы, но с закрытыми глазами. Однако, когда она заговорила, он посмотрел на нее и скривил губы в гримасе. - Помолчи уж, Ведьма, - впрочем, приказность в его голосе была дружеской. - Я и сам понял, на что подписывался. А, - он прищелкнул языком и провел ладонью по груди. – Опять повязка намокла. Девушка поднялась, подошла и присела рядом. - Дай посмотрю, - она заставила его повернуться на спину, - не съехали ли бинты. - Эй, да ты… - Лелуш попытался воспротивиться, но успеха не достиг. – Я и сам могу. - Можешь, - согласилась она, поднимая его рубашку. И все равно продолжила свое. Он не стал мешать и спокойно улегся обратно. Сквозная рана, оставленная «на память» мечом Сузаку, уже не угрожала жизни, но все равно затягиваться не спешила. До сегодняшнего дня кровотечений больше не было, поэтому Лелуш с Ведьмой решили, что все зажило и можно отправляться в путь, но, похоже, от незначительного напряжения рана вновь открылась. - Не запачкайся кровью, - негромко посоветовал Лелуш, не открывая глаз. - Нравится платье? – с довольной улыбкой на лице спросила девушка. - Я ничего о нем даже не сказал. Однако именно в платье и было дело. Не хотелось бы, чтобы она испортила свою новую и, честно говоря, красивую одежду, тем более, по такой незначительной причине. - Да, да… Присядь ненадолго. Не обратив внимания на его отговорки, она помогла Лелушу сесть и, поддерживая со спины, принялась заново перевязывать его. Пару раз он с непривычки вздрогнул от ее прикосновений, но скоро стал реагировать спокойнее. Без Ведьмы он и правда возился бы очень долго, сначала развязывая старые бинты, а потом накладывая новые; муторная, но очень нужная работа, за которую спасибо ей. Близость к С.С. ощущалась немного волнительно; иногда он мог почувствовать ее дыхание на своей горячей шее, и тогда мурашки пробегали по его плечам и спине. - Не туго? – спросила С.С., завязывая последний узел. - Нет, все хорошо. - Тогда все, - она собрала снятые бинты, которые они договорились не оставлять где попало, чтобы не привлекать внимания, и вернулась на свое место. – Рана не открылась, просто ты, похоже, вспотел. - Конечно, - ответил Лелуш. – Жарко сидеть все время. Это тебе не в Найтмере раскатывать. В конце концов, именно ему пришлось управлять телегой и лошадью весь путь. Он не жаловался. Не то чтобы у них с Ведьмой по этому поводу был спор или что-то вроде, просто она сказала, что поедет сверху, а он не стал возражать. Не привыкшему к подобным занятиям Лелушу оказалось довольно неудобно сидеть на месте возницы, к тому же, солнце с самого утра постоянно светило спереди. - Если хочешь, могу помыть тебя, - она глянула в сторону реки. - Обойдусь. Могла бы предложить это до того, как закончила с повязками. - Да… - Ведьма пожала плечами. – Не подумала. - Ерунда. Проживу.

***

Смерть, «случившаяся» с Императором, была очень даже настоящей. Меч на самом деле пронзил его, и кровь, полившаяся из раны, не была искусственной. Как и всегда, основой успеха последней части «Реквиема» стало безупречное планирование. Когда Сузаку выполнил порученную ему задачу и Лелуш, теряя последние остатки сознания, съехал вниз по помосту, Джеремия Готвальд отдал общий приказ отступать. Растерявшиеся солдаты, охранявшие императорскую колонну, понемногу стали разбегаться с глаз долой – кто последовал приказу, кто испугался подбегавших людей и повстанцев в форме Ордена черных рыцарей, неожиданно появившихся в огромном количестве отовсюду. Само собой, препятствовать освобождению пленников никто не стал. В общей суматохе никто не обращал внимания ни на солдат, ни на застывшие на местах Найтмеры, в которых сидели потрясенные пилоты Гвардии. А зря. Вскоре после того, как со всех сторон толпа пришла в движение, одна из машин развернулась и, едва не передавив кучу народу на своем пути, направилась к помосту правителя. - Всем гвардейцам: прикройте меня! Тело Императора ни в коем случае не должно попасть к врагу! Пока никто не успел понять, что случилось, Найтмер, на секунду остановившись, оттолкнул безутешно рыдавшую Нанали, едва не сбросив ее на землю, осторожно подхватил тело Лелуша и поспешно принялся отступать. Несмотря на то, что другие гвардейцы не решились сделать что-нибудь, элемент неожиданности все же отлично сработал. Но ракета, внезапно выпущенная с крыши одного из соседних зданий на пути, нарушила планы пилота. Ситуацию ухудшало и то, что машина не могла выбраться с узкой дороги, лежавшей между двух возвышений для зрителей, и становилась в этой позиции удобной мишенью. Впрочем, пилот чудом сумел не только увернуться от прямого попадания, но и защитить корпусом тело императора от близкого взрыва. Подбитая и задымившаяся машина добралась до конца узкого участка и, свернув с главной дороги, исчезла в проулках между ближайшими домами. Когда все, кто видел произошедшее, уже подумали, что все закончилось, с направления, куда отступил Найтмер, послышался звук катапультирования – и тут же взрыва, от которого поднялось большое черное облако. Похоже, далеко скрыться все же не удалось. К месту, где горела подбитая машина, быстро примчались Найтмеры, принадлежавшие мятежникам. Они заметили сбегавшего пилота, скрывшегося в соседних закоулках, но не стали его преследовать: не тот размер машин, да и ни к чему. Тело императора Лелуша осталось вместе с уничтоженной машиной и уже было целиком объято пламенем. Высокотемпературное горение, усиленное присутствием сакурадайта, не оставляло после себя ничего; местами даже начал плавиться металл, из которого состоял Найтмер. - Э-э… - растерянно протянул один из пилотов, пытаясь как можно осторожнее достать обугленный скелет из огня. – Немного неприятно получилось. - Расслабься, - усмехнулся его товарищ. – Зато избавили нас от лишних хлопот. Вот тебе, императорское отродье, и крематорий «все включено». Наслаждайтесь, ваше величество! – он захохотал. – Давай, загребай эти кости, притащим их, а там пусть начальство разбирается. Всего за несколько секунд до прибытия Найтмеров Ордена в стене дома неподалеку заняла свое место небольшая квадратная панель, сделанная из того же материала, что и сама стена, и надежно скрывавшая под собой люк, который вел под землю. На том и закончил рассказывать все, что знал, Джеремия Готвальд. Конечно, он не мог находиться в уничтоженном Найтмере. Потому что в ту минуту, когда шло сражение за тело императора, он уже ожидал у входа в секретный подземный тоннель. Когда Лелуш очнулся и с трудом открыл глаза, он обнаружил, что находится в каком-то полутемном небольшом помещении, освещенном одной длинной лампой под потолком, лежит на мягкой, хотя и приготовленной наспех кровати, а рядом в молчании сидят, с волнением присматривая за ним и ожидая его пробуждения, сам Апельсинчик… и С.С. - Лелуш! - Ваше величество! - Судя по тому, что я еще жив, все прошло по плану, - с трудом прошептал он, ощупывая свое лицо. - Да, - кивнул Готвальд, с гордостью и покорностью улыбаясь. – В точности как вы и задумали. - А что здесь делает она? – Лелуш глянул на Ведьму, удивившуюся такой реакции. - Простите. Я взял на себя смелость разыскать ее, подумав, что вы захотите попрощаться с ней лично. - А… вот как. Хех, - он слабо усмехнулся и закрыл глаза. – Тогда, надеюсь, вы не возражаете, если я еще немного посплю. - Конечно. Это была игра на грани, полная опасности. Ничего поддельного в ней не было, и единственной ставкой, которую можно было потерять в случае провала, была жизнь. Даже Сузаку, наследник имени Зеро и исполнитель последней части «Реквиема», не знал ничего, кроме того, что должен был избавить мир от Императора. - Постарайся не убивать меня сразу, - в конце их беседы посоветовал Лелуш. – Хочу, чтобы люди напоследок получше увидели смерть того, кого они ненавидят больше всего на свете. - Вот на что ты сделал расчет, - заметила Ведьма, по пробуждении принесшая ему завтрак и теперь слушавшая последние тонкости, которые ее заинтересовали. – Рана должна была стать смертельной, но не мгновенно. - Верно. Этого времени нам должно было хватить, чтобы исполнить задуманное, спрятаться от погони, использовать противоядие и остановить кровь. Точнее, все это было заботой Джеремии и того пилота… э-э, не помню его имени. - Он знает о том, что ты выжил? - Нет. Последний Гиасс, - Лелуш хитро усмехнулся. – Просто приказал ему попытаться спасти Императора, доставив меня к указанной точке, а потом уничтожить Найтмер и скрыться. - Тогда… какое противоядие ты упомянул? - А, это, - он набил рот кашей и взял паузу, чтобы прожевать еду. – Есть особый яд, который замедляет сердцебиение, так что внешне кажется, будто человек умер – совсем. Чтобы добиться эффекта, достаточно всего-то небольшой капсулы, которую держишь во рту. - Вот, значит, как, - девушка достала платок и вытерла угол его рта, где осталось немного каши. – Но это опасно. Ты ведь понимал, что после этого можешь не проснуться? - Конечно. Поэтому и не просил Джеремию больше ни о чем. Идея найти тебя была… его собственной инициативой. С.С. опустила взгляд на секунду. - Честно говоря, я немного разочарована. - Чем это? - Тем, что в последний момент ты все же забыл о том, что мы – сообщники. Вместе до конца, - она дотронулась до его руки, лежавшей на постели, накрыв его ладонь своей. - Не в этом дело, - он отвел глаза в сторону, едва не встретив ее взгляд. – Просто слишком много вещей зависело от удачи, и я не хотел давать тебе ложную надежду. - Что же, я понимаю, - С.С. кивнула и отодвинулась, сев прямо. – Лучшие намерения, даже если ими вымощена дорога в ад, как в нашем случае. Но все равно наказания тебе не избежать. - Какого еще… - А наказание твое, - она остановила его, жестом потребовав помолчать, и, облокотившись на спинку стула, посмотрела прямо в его глаза, - будет следующим: ты больше никогда не сможешь оставить меня в стороне. Что бы ты ни задумал, - спокойным, не терпящим возражений тоном продолжила Ведьма, видя странное непонимание на его лице, - и какому бы риску ни собирался подвергнуть себя или меня, я не дам тебе решать все в одиночку. Несколько секунд Лелуш молчал, осознавая все услышанное. Потом выражение его лица сменилось на довольную ухмылку. - В общем, все по-старому, - он кивнул, подтверждая соглашение, которого даже не спрашивали. - Кому как, - заявила, однако, она. - Что ты име… - Ничего. Хочешь, добавки принесу? В конце концов, это ведь по его вине и благодаря ему она осталась жить дальше. Еще неделю с этого дня Лелуш не покидал помещение, спрятанное где-то в подземельях. И все это время Ведьма, не отступавшая от своих слов, почти не отходила от него с вечно присущим ей безразличным выражением лица, с той же настойчивостью и верностью. Конечно, Лелуш не помнил, сколько пролежал без сознания, но она знала, что провела с ним больше месяца.

***

Он все так же лежал на спине, подложив руки под голову и глядя в листву высокого дерева, укрывавшего путников своей тенью. Ведьма сидела неподалеку, уже ближе, всего в паре шагов, и, понемногу откусывая от красного спелого яблока, раздумывала о чем-то своем. - Весь мир знает тебя в лицо, - вдруг заговорила она, уперевшись руками назад, откинув голову и повернув к нему. – Шансы показаться на глаза без риска быть схваченным практически равны нулю. - Поэтому я и заставил тебя, - Лелуш показал на небольшую, но туго набитую сумку рядом с девушкой, - набрать чертову уйму всяких вещиц, чтобы преобразиться. - Чтобы исключить случайности, придется жить там, где тебя не смогут увидеть, - продолжила она. – Где нет людей. - Да знаю я. Впрочем, если захочешь, можешь поселиться где-нибудь в деревне, а ко мне заглядывать, когда удобно. - Опять ты решаешь все один. - Мне казалось, ты решила оставить город, чтобы пожить в спокойной обстановке, где тебе самой понравится, и заниматься тем, что интересно. Она издала короткий смешок, и Лелуш посмотрел на нее. - Интересно... Тогда, между прочим, ты и правда по-настоящему заинтересовал меня. - Правда? Чем же? - Хм, ну, - она закончила с яблоком и закинула оставшуюся палочку как можно дальше, - за свою жизнь я видела многих, кто был готов не жалеть себя в борьбе за что-то особенное только для него, - убеждения, богатства, вера, государство... Но все это становится нужным, лишь когда люди находят необходимость в таких вещах. В случае проигрыша ты просто потеряешь то, чего добился, и сможешь продолжить либо взяться за другое дело, не жертвуя ничем особенным. Но чтобы ставить не отвлеченные понятия, а собственную жизнь как одну из фигур в большой игре, где шахматная доска – целый мир, а ставка – единство всех людей, и потом собственными руками эту фигуру скинуть… Должна признать, - она посмотрела на него с озорной улыбкой, - ты меня удивил. Лелуш слегка кивнул головой в ее сторону. - Что же… буду считать это комплиментом от Ведьмы. - Партия окончена, - она вздохнула, - но ни противники, ни союзники, ни даже я под конец, - никто не понял, что их втянули в игру. Некоторые, наверное, воображали, что используют тебя, но сами были простыми пешками. Приподнявшись на локте, Лелуш взглянул на нее одним глазом и улыбнулся, потому что она тоже смотрела на него с легкой усмешкой на губах. Пару секунд они молча переглядывались, но потом он не удержал смех. Сначала это было тихое хихиканье, быстро переросшее в холодный хохот, который определенно напоминал злорадный смех властного и жестокого диктатора. Впрочем, скоро Лелуш прекратил это пугающее маленькое представление и под конец мелко засмеялся, приняв нормальный вид. - Ха-а… - он расплылся в усталом подобии улыбки и откинулся обратно на траву, а его лицо отчего-то погрустнело. - Уже скучаешь по временам, когда был Зеро? – спросила Ведьма, все продолжая смотреть на него, словно пытаясь увидеть в нем что-то. - Кто знает, - Лелуш поднял перед собой руку, изображая жест, которым отдавал приказы. – Не спорю, было интересно стремиться к цели, когда на пути постоянно появляются препятствия. А вдруг новая жизнь окажется не хуже? С другой стороны, правда, будет непривычно без Найтмеров, без оружия, без сражений… - И без друзей. - Да... - согласился он. - Но, как оказалось, даже друзья могут предать и встать на другую сторону. К тому же, Гиасс так и так отдалил бы меня от людей. Сама ведь сказала, неужели не помнишь? - Я знаю. - Впрочем, мы все же останемся сообщниками. Похоже, навсегда. Он замолчал, словно эта фраза подвела для него итог существования. - Знаешь… Вот будет веселье, если где-нибудь через пару лет неожиданно обнаружится, что тело было не твоим. Весь мир встанет на уши! – С.С. рассмеялась, наверняка представляя себе ошарашенные и растерянные лица всех, когда они услышат слова о возможности того, что Император Лелуш не умер. - И мне даже любопытно, что будет делать Орден, - ее тон стал немного зловещим. - Определенно, слухи пройдут, - кивнул Лелуш. – Только люди ничего не добьются и начнут подозревать друг друга, обвиняя в укрывательстве сбежавшего императора. Его тон снова стал задумчивым. - Тогда покой мира нарушится, - догадалась девушка. – И твои усилия обратятся в ничто. - Да. - Я уже давно хотела сказать тебе, - она обратила свой взгляд к небу, - что люди не способны вечно жить в мире. Даже если твоя тайна останется нераскрытой, что-нибудь обязательно случится. Закончится одна война, и непременно начнется другая. Если не сегодня, то завтра. Мир не сможет оставаться постоянным вечно. В конце концов, постоянство – это вечный сегодняшний день. Ты ведь знаешь это? - Знаю. Мне нужно было не бесконечное настоящее, а будущее, но светлое, а не то, о котором ты говоришь. - Я же не утверждаю, что война обязательно начнется скоро. Может, через десять лет. Или двадцать. Может, через век. Может, ее никто и не заметит, потому что она будет вестись тайно. Ведь ты и не ждал, что мир, созданный тобой, сможет прожить в мире вечно? - А было бы неплохо. - Тут ты прав. После достижения этого заключения их беседа снова прервалась на некоторое время. Как бы ни приятно было разговаривать на темы, которые отлично понятны им обоим, общаться без остановки – сложное занятие. Иногда нужно просто помолчать, закрыть глаза и послушать окружающий мир. Ведьма снова взглянула на Лелуша. Его голова и глаза были обращены в ее сторону, но взгляд был устремлен куда-то мимо, хотя и рядом. Заметив, что она обратила на него внимание, он тоже посмотрел прямо на нее. Несколько секунд прошли в тишине. - Есть какие-то мысли? – поинтересовалась девушка. - Да, так, - Лелуш пожал плечами. - Немного. - О чем же? - Хм… забавно. О недолгом времени, когда твоя память вернулась в далекое прошлое. - И что же такого тогда произошло? - Ничего… - он повернул голову в другую сторону и раскинул руки в стороны. – Просто прежняя ты была… необычно послушной. Странно было тебя видеть; Ведьма, которая говорит «Господин, простите меня» и все такое. Совершенно другая, пугливая и неуверенная, покорная и, - это воспоминание рассмешило его, - немного неловкая… но все та же. Прежняя… Он произнес ее настоящее имя. Снова. Хотя в нем и близко не было тех чувств, которых она желала еще в первый раз, она все же заметно шевельнулась. Ее давно так никто не называл. И в его голосе не было ни язвительности, ни насмешки. Ведьма молчала, внимательно слушая его. - Даже тогда, когда не помнила ничего, ты была для меня прежней и, может, даже более искренней. Не знаю, откуда в тебе бралось столько преданности какому-то хозяину, которого ты совсем не знаешь, и это меня удивило, если честно. Даже хотелось тебя пожалеть. - Думаешь, как можно было бы этим воспользоваться? – в ее голосе появилась легкая издевка. - Нет. Тем более, это уже осталось в прошлом, так какой смысл. Просто думаю, что, если сравнивать, я успел привыкнуть к настоящей тебе. - М-м. Лелуш почувствовал прикосновение к своей руке. Пока он отвернулся, С.С., тихо приблизившись и сев рядом, взяла его за запястье и заставила согнуть руку в локте, повернув ее к голове. Теперь, когда его ладонь оказалась открытой кверху, кончики пальцев проскользили по ней, щекоча, будто подробно изучали каждую мелкую черточку. Даже в носу немного засвербило, но это быстро прошло. Немного поиграв, длинные тонкие пальцы проскользнули меж его пальцев, а ладонь легла поверх его ладони, словно С.С. сравнивала, насколько их руки отличались. Оказалось, что… не так уж сильно. Лелуш повернул к девушке голову и увидел, что Ведьма сидела ближе, чем раньше, опираясь одной рукой на траву, и разглядывала, глядя сверху вниз, получившееся сплетение, сжимая и разжимая пальцы. - Значит, не просто так ты разозлился, - вдруг заговорила она с интересом. - Понятия не имею, на что… - Была и другая причина? Какое-то неприятное чувство, когда Чарльз почти выполнил мое желание. Так? О чем она… Лелуш сначала не понял, но быстро догадался. Точно. Прикасаясь к нему, она легко могла читать мысли, а значит, и в память могла влезть. - Не знаю, что там ты себе навоображала, - он пожал плечами. - О-о. Ну, если ты так говоришь, то объясни же, отчего это у тебя в голове так сильно засел тот момент, когда Чарльз забирал мою жизнь. Она сжала пальцы чуть сильнее, и у него перед глазами тут же появилось яркое воспоминание: до злости ненавистный отец, одной рукой придерживавший С.С. за талию, и заставивший прогнуться назад, будто в танце. - Не играй такими вещами. Его голос снова стал холодным и властным, и Лелуш, вырвав руку, сел, сжимая пальцами виски и закрывая глаза ладонью. А ведь она проницательна. Каждый раз, вспоминая об этом, он жалел, что нельзя вернуться в прошлое, чтобы медленно испепелить на месте старого императора. Снова убить, но гораздо мучительнее. И еще. И снова. А потом еще разок. Никто не давал ему права прикасаться к ней так. Значит… это и правда из-за Ведьмы? - Эй. Лелуш, - С.С. слегка протянула его имя. - В последний раз, когда мы собирались попрощаться, нас прервали. Помнишь ведь? Он, не оборачиваясь, слегка повернул голову и заметил, что Ведьма была совсем рядом. - Карен вломилась, как к себе домой. Конечно, помню. - Хочешь попробовать еще раз? Лелуш обернулся. Теперь их взгляды встретились. Совсем близко. Она, не двигаясь, смотрела на него, почти не моргая, будто гипнотизируя. В первую секунду его уверенность, до сих пор редко подводившая в разговорах с Ведьмой, дрогнула. Он вспомнил, кто был с ним так же близок: Ширли. Пусть иногда она и была, если оставить в стороне вежливости, досадной помехой, но слишком много случилось, чтобы отбросить память о ней. Будет ли это честно по отношению к ней теперь? Впрочем, не время сейчас думать о прошлом. Что важнее – будет ли это честно по отношению к С.С.? Их связывает договор, но это не та причина. Они сообщники и будут вместе, что бы ни случилось, но все равно это не то. Он считал ее «ценной единицей» из-за преданности, которую С.С. неизменно проявляла, но преданность и доверие – не решающее чувство. Только… Только Лелуш уже давно чувствовал, что отпустить Ведьму от себя уже не сможет. И не смог, когда пришлось выбирать между ее желанием и своим. Будь что будет. Он шевельнулся и медленно приблизился к ней. Она сделала то же самое. Они ведь уже делали это раньше. Возвращение памяти и прощание в конце Черного восстания. Конечно. Договор, связь, ее нужда в нем, настоящее имя, прошлая память и сущность, преданность, доверие, - все это вместе и делало С.С. особенной для него. Даже больше: он, осознавая свой эгоизм, все равно хотел, чтобы она была особенной по-настоящему только для него. Чтобы искренне смеялась, как сегодня, улыбалась и грустила по-настоящему только с ним. Ведьма медленно закрыла глаза. Он последовал ее примеру… и завершил начатое. Наверное, поцелуй, которого хочешь, можно сравнить с Гиассом: от него легко впасть в зависимость, которая подчинит волю. Ну, пусть так и будет. Зато это будет добровольно.

***

- Возможно, - заговорила С.С., лежа на сене, пока они продолжали свой неторопливый путь, - я как-нибудь подумаю над тем, чтобы побыть служанкой или горничной, например, на денек, - заметила она, как бы между делом, немного подождав. – Только ничего не обещаю. - Если наберешься смелости, - поддел ее Лелуш, усмехаясь про себя. - Впрочем, я буду только рад, даже если придется подождать. В конце концов, сейчас, без срочных дел, важных встреч, предстоящих сражений и намеченных планов, у них вдвоем впереди столько времени, сколько захочется.