Шоколад

Она заболела. Нет, не так. Ей вдруг вздумалось заболеть! Все бы ничего, если бы не идиотский день Святого Валентина, когда толпа визжащих от восторга дур пытается втюхать шоколад своим кумирам из ночного класса. И моя названная сестра, увы, не исключение. Юки, как и другие малолетние соплячки, всю ночь накануне праздника пыталась приготовить этот самый шоколад и, как всегда, по традиции, повторяющейся из года в год, едва не спалила кухню в доме ректора. Дымило так, что ничего лучше, чем распахнуть окно, взмокшая от готовки в душной кухне Юки не придумала, и вот результат: валяется с простудой и диким насморком. Заботливый «папочка», озабоченный состоянием любимой дочурки, тут же закрыл ее в комнате и запретил отлучаться даже на занятия, не говоря уж о дежурстве. Спасибо, блин. Всегда мечтал охранять кровососов от вдвойне ретивых девиц, да еще и в одиночку. Брр.. Казалось бы, все как обычно, но так не-е-ет. Мало было ей меня бросить, так еще и усложняет мне жизнь. - Зеро, ну пожалуйста! Ты же не хочешь, чтобы все мои титанические страдания пошли прахом? Я так старалась! - Ага, я видел. Только, кажется, ты не шоколад там готовила, а как минимум ядерную боеголовку запекала. - Ну не бу-у-удь таким, Зеро-о-о. Ну по-че-му ты такой жестокий и гру-убы-ый… Да здравствует так ненавистная мне сила нытья! Я не могу долго слушать эти вопли, и моей сестре прекрасно это известно. И кто из нас еще жестокий после этого?! - Зеро… Ну что сложного в том, чтобы выполнить волю своей умирающей сестры?! Просто передай эту коробочку Ка-на-ме семпа-аю… И вот она, моя «любимая» часть, с заунывными стонами и трагично заломленными за голову руками. И, как всегда, моей и без того порядком погрызенной упырями нервной системы надолго не хватает. - Ладно, ладно… Только не нуди. Давай сюда свой шоколад. Девочка тут же счастливо улыбается и деловито шарит под подушкой в поисках заветного свертка. И я тоже не могу сдержать улыбки. Моя милая маленькая Юки. Такая родная и привычная. По уши влюбленная в мерзкого кровососа. Поневоле передергивает. А Юки, тем временем, продолжает, протягивая мне небольшую коробочку, перевязанную розовым девчачьим бантом. - Смотри, не потеряй, я же знаю, какой ты растяпа! Это самый лучший шоколад! Просто шедевр, приготовленный моими собственными руками! Удивительно мягкий и просто тающий во рту! Тающий… Ну-ну. Учитывая кулинарные способности моей названной сестры, Куран себе клыки сломает, если все-таки решится попробовать этот «шедевр». Пожалуй, я даже хотел бы увидеть мину, с которой он будет поглощать эти «дары любви». - Эй… Зеро, прием? Все понял? - Да, да… Не нуди. Все с той же мягкой улыбкой ерошу ее темные волосы, под возмущенные вопли, разумеется. Уже собираюсь уходить, как Юки хватает меня за ладонь. - Эй, Зеро… Удачного дежурства… Краснеет, отводя взгляд. Какой же ты все еще ребенок. Порыв неконтролируемой нежности едва ли не душит, перекрывает глотку. Как можно быстрее отдергиваю руку, словно ее пальцы могут обжечь меня. Отводя взгляд, быстро направляюсь к двери, останавливаюсь и в уже залитом светом дверном проеме говорю: - Спокойной ночи, Юки. *** Праздники… Ненавижу их. День Святого Валентина… Рождество… И прочую хрень. Потому что тогда визгу становится еще больше, а вследствие чего и влюбленных клуш, желающих тайком пробраться в обитель своих любимцев. Как и сегодня. Скрип ворот в поздних сумерках. Сегодня ректор специально перенес все занятия на более поздний час, наивно полагая, что все визжащие дурочки уже рассосутся по своим теплым постелькам. Ага, куда уж там. Стоит только идеальному ночному классу переступить порог высоких ворот, как у меня буквально закладывает уши от громких криков приветствия. А кровососы с холодными вежливыми улыбками просто проходят мимо, попутно забирая шоколад из протянутых девичьих ладошек. Больше всего усердствует, конечно же, Айдо-семпай, радостно сгребая горы сладкого и не жалея пламенных воздушных поцелуев. Самый равнодушный, Сенри-семпай, даже не касается протянутых рук с угощением, как по мне - ему вообще все до лампочки. Лука Соен чинно вышагивает впереди, прижимая к груди стопку книг, наравне с остальными учениками, которые изредка переговариваются между собой. И, конечно же, я не могу не следить за Кураном, холодно вежливым главой ночного класса, который, улыбаясь, принимает все подарки и благодарит тонкой, едва касающейся уголков рта улыбкой. Бесит. Бесит эта отстраненная вежливость. Эта лицемерная благодарность. Меня все в нем бесит! От темно-бордовых глаз до кончиков длинных аристократических пальцев! Раздраженно шикаю на всю эту толпу обожательниц - слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. Не сдерживаюсь и перехожу на крик: - Эй, вы все! А ну-ка живо в общежитие! - Демон! - доносится злобный девичий выкрик из стремительно редеющей толпы обожательниц. Я-то демон, ага, ну уж не больший, чем любой из группы этих выродков в белых костюмах. Но так нет же… Пальцы сжимаются в кулаки, стоит мне бросить беглый взгляд на прямую удаляющуюся спину вампирского предводителя. Стремительно прячу кисти в карманы, костяшки царапает шершавой лентой, а в ладонь упирается твердый картонный угол. Шоколад! Юки! Вот черт! - Куран-семпай! Останавливается, и я вижу, как он равнодушно передает подарки своих воздыхательниц в руки верной Сойрен. И почему-то я знаю, что он не заберет их назад. Вампиры не нуждаются в человеческой пище, хоть и едят ее. Все, в чем нуждаются эти двуличные твари - это кровь. Эта красная жидкость, текущая в венах наивных поклонниц, для них куда слаще шоколада… Класс удаляется, оставляя своего предводителя наедине со мной. Тусклая, только взошедшая луна - единственная свидетельница нашего разговора. Покончить с этим побыстрее, обойти территорию академии и завалиться спать… Выуживаю коробочку из кармана и молча протягиваю ее вампиру. - Ты решил подарить мне шоколад, Зеро-кун? Могу я расценивать это как проявление твоих нежных чувств? Сдохни, сука! Сдохни, сдохни!!! - Ты идиот, Куран! Юки заболела и попросила передать тебе это. Как придурок, стою со свертком в протянутой руке, который он почему-то не спешит забрать. Не выдерживаю. - Ну?! У меня нет времени играть в гляделки с тобой! Бордовые глаза вспыхивают алым. - У тебя вообще нет времени, - жестко отрезает он. - Это не твое дело, - негромко шиплю в ответ. - Станет моим, Зеро-кун, как только ты переступишь порог лунного общежития. Столько уверенности в голосе. Неужели вопрос уже решен, и ректор дал свое согласие? Нет! Быть того не может! - Забирай этот чертов шоколад и проваливай! Я надеюсь, что у тебя откроется язва и ты сдохнешь от ужасной боли, харкая собственной кровью! Многострадальная, изрядно помятая в моих руках коробочка совершает короткий перелет и оказывается перехвачена цепкими пальцами Курана. - Тогда раздели мою боль, Зеро. Эй, когда это я разрешал фамильярничать?! Только хотел возмутиться, как за моей спиной оказались чугунные ворота ночного общежития, а прямо передо мной - Куран. Который весьма грубо меня в эти ворота и впечатал, а сейчас продолжает сжимать лацканы моего форменного пиджака. - Эй! Ты чего себе… Осекся на полуслове, стоило только насмешливым глазам вампира окраситься в алый… Такой же алый, как выступающие маленькие капельки на губах, так чудесно контрастирующие с белоснежными, прокусившими губу клыками. И запах… Ни с чем не сравнимый запах свежей крови. Густой, вкусной, изысканной, как дорогое коллекционное вино, крови чистокровного. Мысли тут же испуганной стайкой покинули мою голову, осталась только жажда. Не сравнимая ни с какой другой. Сглатываю, отчаянно пытаясь не дать учащенному пульсу, который так бьется в висках, заглушить голос разума. Издевается, тварь. Я понимаю это. Но просто не могу заставить себя перестать следить за крошечными, блестящими, словно ртуть, алыми капельками, которые выступают, наливаются, сбиваясь в тонкие дорожки, грозящиеся вот-вот соскользнуть на идеальный подбородок. Невыносимо. Так близко. Так заманчиво… И недоступно. Животный голод спазмами скручивает желудок. А Куран стоит совсем близко, любуется, наслаждается моими муками. Ненавижу. Ненавижу так же горячо, как и желаю сейчас его крови. Бледные ладони разжимаются, освобождая. Но только для того, чтобы пальцы смогли сорвать бант и развернуть коробочку, извлечь небольшой шоколадный шарик и, бросив еще один насмешливый взгляд прямо в мои глаза, сжать его губами. Блестящие красные капельки тут же пачкают гладкую поверхность круглой конфеты. Еще никогда стряпня Юки не казалась мне такой привлекательной… Шаг вперед, насмешливые алые озера совсем близко. Из последних сил стараюсь сдержать чертову жажду. Чистокровный не желает ждать. И поэтому ухоженные ногти острыми пиками проходятся по моей груди, разрывая рубашку и оставляя глубокие полосы. Задыхаюсь от нахлынувшей боли и еще более лютого голода. Со стоном тянусь вперед. Единственное, что есть сейчас в моей вселенной - это запах. Этот потрясающий запах самой жизни. Не вижу ничего, кроме тонкой струйки, затаившейся в уголке чужого рта. Тянусь выше… и касаюсь ее дрожащим кончиком языка. Почти эйфория. Всего на миг. А дальше выжигающая горло жажда. С утробным воем, позабыв обо всем на свете, припадаю губами к красной живительной влаге. Горло тут же накрывает холодная ладонь, удерживает. А чужой язык толкает в мой рот выпачканную этим божественным нектаром конфету. Катает ее, прикасаясь к выступившим клыкам и раня еще и язык. Окончательно дурею от этой смеси. Шоколад оказывается горьким с каким-то странным, кислым привкусом… Но в сочетании с солоноватой кровью чистокровного, с его наглым языком, который словно сам меня пробует, с требовательными губами… Ты была права, Юки. Этот шоколад действительно лучший.