Heiliger Unheilig

Вот и все. Хёсс сказал своё слово и уже через несколько минут Менгеле забрали его солдаты, спешно уводя прочь. Видимо, кому-то ещё он перешел дорогу, раз от него так торопятся избавиться. Впрочем, почему я не удивлен? Поблагодарив Рудольфа за помощь, на что получил лишь кривоватую полуулыбку и желание познакомиться позже с моей невестой, спешным шагом покидаю подвал. Или сейчас, или уже никогда. Пальцы нащупали в кармане небольшую коробочку, специально переданную мне почтой от моей матери. Она - единственная, кто знает о моём намерении и поддерживает меня, даже зная, на ком именно я собрался жениться. "Любовь не делиться на расы и классы, Клаус. Запомни это раз и навсегда", - каждый день говорила мне она, пока в голове не осталась эта фраза до конца дней моих, видимо. Раньше я не задумывался о том, что влюблюсь не в немку, как положено истинному арийцу, а в маленькую русскую девчонку, которая одним своим видом и взглядом заставит меня позабыть о расовой принадлежности. Которая приняла меня - пусть не сразу, пусть между нами было много боли и непонимания - но приняла. Она стала той ниточкой света, что не дает мне уподобиться остальным - обозлиться, возненавидеть тех, кто не принадлежит к нашей национальности. Ира... Сколько раз за эту неделю я думал о том, как однажды спрошу её о самом заветном? Как мечтал увидеть её полностью открытую передо мной, радостно улыбающуюся и такую родную. И почему для исполнения этого простого желания нужно было перетерпеть такую боль, причинённую девушке? Я и сам этого не понимал. Дом встретил меня тишиной и легким кашлем на втором этаже. Быстро разувшись, не давая себе передумать, поднимаюсь на второй этаж и, не постучавшись, захожу. Девушка лежит на постели, плотно укутанная одеялами, и что-то читает, но, услышав мои шаги, поднимает на меня взгляд и приветливо улыбается. Эта улыбка... Ради этой улыбки я готов на все, лишь бы эти глаза больше не были полны тоски и печали, лишь бы она была счастлива рядом со мной. И эта уверенность, это желание придало мне сил, поэтому, перешагнув порог комнаты, я присаживаюсь на правую часть ложа девушки. - Надеюсь, тебе стало лучше? - мне удалось подучить её язык, дабы не заставлять её говорить на немецком, так что теперь мы могли общаться на русском языке. Нужно будет попросить её помочь мне с обучением. Все же лишним это явно не будет. - Мне уже гораздо легче и... Что-то случилось? Ты выглядишь довольным, - Ира приняла сидячее положение и с интересом уставилась на меня. Эти глаза... До безумия полюбившиеся глаза, растопившие тот самый лед, что столько лет сковывал меня изнутри. Тонкие девичьи губы изгибаются в улыбке и это вдохновляет, заставляя сильнее сжать руку в кармане с коробочкой. - Случилось. Эта история кончилась и, я думаю, настала пора начать новую, - на выдохе произношу я, и, спустившись с кровати, встаю на одно колено, вытаскивая бархатную коробочку и в протянутом виде передавая её в руки изумленной девушке. - Я прошу простить меня за все, что было в недавнем прошлом. Что я, не спрашивая, забрал твою невинность. За насилие над твоим телом и душой. За то, что оставил один на один с Менгеле. Мне очень жаль, что я не смог этого предотвратить. И всё же я спрошу тебя. Ирина, ты станешь моей женой? Едва слова сорвались с моих губ, мир словно замер. Не было слышно лая собак за окном и разговоров солдат. Часы на стене остановили свой бег. И все остановилось - остались только мы вдвоем и решение, которое может изменить наши жизни. Сердце в груди быстрее застучало, а руки сжались в кулаки. Никогда так не нервничал, как сейчас. Впрочем, я и предложение руки и сердца делаю в первый и, надеюсь, последний раз. Я хочу прожить всю жизнь здесь, рядом с ней, вдали от войны столько, сколько отмерит нам Бог. Минута, две, три... И тихий, ласковый голос, разрезающий тишину. - Я давно тебя простила. И я согласна, - услышав заветные слова, поднимаю взгляд на девушку и счастливо наблюдаю, как золотое кольцо прочно закрепляется на безымянном пальце правой руки. Секунда - и мы сливаемся в сладостном поцелуе, пропадая из этого мира на ближайшие пару часов. И всё же я так её люблю...