Снежные бисеринки

— Чего сидим грустим? — любопытствует Фрост. — Ты же собиралась на праздники уехать. Не вижу активных сборов. Ровно как и причин для вселенской скорби на твоём лице. — Уже не собираюсь, — сухо отвечаю я, откладывая недочитанную книгу. — И я не грущу. Просто задумалась. — Ага, и поэтому уже добрые пять минут пялишься на одну страницу с этим жутковатым выражением, — безжалостно к моему эго замечает Джек. — Что случилось? Я делаю глубокий вдох. — Ник слился, — выдыхаю одним предложением, которое по сути, как мне кажется, объясняет всё. — Почему? — продолжает допытываться Джек и игнорировать само понятие личного пространства, с ногами забираясь ко мне на кровать и усаживаясь по-турецки напротив. — Говорит, что семья пригласила в загородный дом отмечать, — неохотно поясняю я, уводя расстроенный взгляд в сторону. — А там мало места, и… ну ты понимаешь. Я делаю неопределенный жест рукой и замолкаю. Заканчивать предложение мне не хочется, равно как и пускаться в дебри объяснений своего плохого настроения. В конце концов, все наши разбитые сердца, расторженные союзы, разошедшиеся по швам дружбы — это всего лишь наши собственные лопнувшие ожидания. Фрост не мигая смотрит на меня целое мгновение, прежде чем приглашающе распахнуть руки для объятий. Я выползаю из-под пледа, которое в шутку называю своим шоковым одеяльцем, и неловко обхватываю Джека за талию, осторожно отвечая на внезапный, но всё ж приятный жест поддержки. — Это не проблема, — делаю голос максимально нейтральным, выдавливая из себя зрелое, “взрослое” безразличие в синее полотно толстовки. Вечно припорошенная снежинками она пахнет кондиционером “морозная свежесть”, хоть я и уверена, что эта вещь никогда не нуждалась в стирке. — Для меня не проблема быть одной на Новый год. Просто… Просто хотелось бы знать об этом заранее. Люблю, знаешь ли, ясность в планах. Как говорится, хочешь праздник - организуй его сам. Внутренний ребёнок не хочет организовывать праздники ни себе, ни другим. Он хочет топать ногами, кататься по полу и орать. Джек молча укладывает подбородок на мою макушку. Холодные руки крепко обхватывают меня за плечи, прижимая к себе, как льдины Северного Ледовитого океана сдавливают борта кораблей. — Он собирается за город? — нарушает Фрост момент тишины. — Не боится застрять на трассе из-за снегопада? — Какой снегопад? Синоптики обещали на выходных без осадков, — я поднимаю голову, чтоб лучше видеть задумчивое лицо Джека. — А почему спрашиваешь? — Да так, — Джек расплывается в быстрой улыбке, которая под моим углом зрения кажется немного злой, и тут же переводит тему. — А ты весь шоколад уже съела? Какая начинка больше понравилась? Хочешь ещё принесу? Глаза Фроста сверкают, как лёд на солнце, и я смахиваю ощущение лёгкой тревоги. Не то, чтоб меня это по-настоящему беспокоило, но иногда казалось, что за этими голубыми глазами-льдинками мелькает что-то тёмное, а вечно улыбающийся мальчик есть нечто более древнее, чем игра одинокого разума. Что-то, что напоминало о завывании ледяного ветра и неумолимом движении снежных лавин, сходящих со склонов гор. Что-то, что ощущалось мокрым снегом в лицо или отмороженными пальцами на лютом холоде. Что-то, что походило на замерший (и замёрзший) мир, сжавшийся до чёрных и белых цветов.