Актёры по жизни

       Вот уже около недели Маринетт Дюпен-Чен находится в статусе сбежавшей невесты. Уже неделю будущая мать живёт в особняке Агрестов, словно в частной гостинице. Днём она одиноко ходит по дому, совсем не видя хозяина, который будто бы прячется от неё в своём кабинете, а вечером с нетерпением ждала прихода Адриана, с которым особенно так и не могла наладить тёплый контакт, несмотря на то, что он отец её будущего ребёнка. Ну как не могла..Особенно и не стремилась. Блондин был с ней ласков, ни разу её ни в чем не упрекнул, хотя Маринетт душой чувствовала, что явно лишняя в этом доме. В первую очередь из-за того, что она не работала. Адриан сам настоял на том, чтобы она сидела дома и заботилась о себе и будущем малыше, да и кто бы сейчас взял на роль ещё не глубоко, но беременную актрису? Ещё её очень смущало отчуждение Агреста-старшего. Она конечно понимала, что они малознакомые, виделись вживую пару раз, но сейчас это выглядело так, как будто он её демонстративно игнорирует, показывая таким образом, что совсем не рад присутствию в своём доме постороннего. Казалось, будь брюнетка не девушкой, да ещё и в положении, Габриэль уже давно силой выгнал бы её из особняка, не взирая на Адриана. Маринетт чувствовала, что парень явно не рассказал отцу ВСЕЙ истории, чтобы оправдать тот факт, что девушку он держит не у себя дома. Естественно по понятным причинам он прячет её у Габриэля, ведь тут самый маловероятным шанс её пребывания..Наверно.

***

       В один из таких одиноких вечеров брюнетка бродила по дому в поисках чем бы занять себя. Она шла по запутанным коридорам особняка, мысленно проклиная своё любопытство, потому что, кажется, заблудилась. — Господи, да тут хоть карту вешай, — вздохнула Дюпен-Чен, натыкаясь на очередной тупик. Вдруг, за очередным поворотом показалась дверь ведущая к лестнице. Облегчённо выдохнув, девушка быстро побежала туда, в надежде на то, что нашла верный путь. Распахнув дверь, Маринетт влетела в комнату и застыла.        Такой комнаты в особняке она ещё не видела. Окна были зашторены, наверно, уже несколько месяцев, а то и лет. Темно-голубые обои, темно-синий ковёр, белый диван и просто огромная картина на стене, с изображением какой-то женщины. Сразу было видно, что тут интерьер разрабатывал сам модельер. Кстати, тут же на диване и сидел Габриэль Агрест, которого она не видела с двух часов дня, увлечённо разглядывая какой-то альбом, при маленьком источнике света от настенного светильника. — Надо же, и тут вы меня нашли. А вас мадемуазель не учили стучаться при входе в комнату? — все тем же невозмутимым тоном сказал он. — Простите, я думала это дверь на лестницу… Подождите, что значит нашла? Вы что, прячетесь от меня? — забыв о своей робости, уже напрямую спросила она. — Предпочту промолчать об этом. — Нет, давайте разберёмся, — возмущение Дюпен-Чен окончательно выплеснуло наружу, — я конечно понимаю, я вам чужая, и в принципе, и вы не должны испытывать ко мне каких-то доброжелательных чувств.. Но.. Неужели вы меня настолько презираете, что бегаете от меня в собственном доме?! — Презираю? Нет.. — видимо он никак не мог подобрать ответ на вопрос. Маринетт в недоуменном ступоре стояла посреди комнаты и смотрела Агресту-старшему прямо в глаза. — Я мешаю вам? — тихо слетело с её губ. Платиновый блондин вздохнул и отрицательно покачал головой. Затем похлопал по дивану, приглашая девушку сесть рядом с ним. — Адриан тебе когда-нибудь рассказывал о своей матери? — внезапно перешёл он на ты. — Н-нет. — Тогда слушай..- он раскрыл альбом и передал его в руки брюнетки.

***

       — Признаться эта история чем-то похожа на вашу. Эмили забеременела случайно, на тот момент мы оба не были готовы к серьёзным отношениям. Но я любил её, по-настоящему. Не знаю как она, но вообще тогда я обрадовался. Казалось, вот он — повод остепениться. По тогдашним негласным понятиями: сделал девушку беременной — будь добр, женись на ней. Тогда я уже обрёл славу и состояние, а потому препятствий не было никаких. Она взяла на раздумие пару часов, а после сказала «да».        И началась семейная жизнь. Правда, с самого начала мне казалось, что все идёт не так. Не было той духовной близости, что ощущают любящие друг друга супруги. Я понимал, что она отдаляется от меня, что по факту просто была вынуждена выйти замуж. Вскоре родился Адриан. Я думал, что с рождением сына она прибъется к дому, к семье. Но я ошибался. Когда ему исполнилось два года, Эмили исчезла. Я переворошил весь Париж в её поисках, пока не получил от неё письмо, в котором она писала, что вынуждена была уйти, чувствуя на себе тягость этого семейного бремени. Я не стал её вынуждать возвращаться, ведь если любишь — отпусти. А совсем недавно я узнал, что она умерла где-то в Англии. Габриэль снял очки, закрывая глаза рукой, видимо, чтобы удержать поступавшие слёзы. Маринетт ошарашено смотрела на этого человека. Никогда она не видела его таким. Даже к собственному сыну он не был эмоционален, а тут.. — С тех пор я не могу забыть её. Я помню её предательство, но забыть не могу. Потому что до сих пор люблю, — он указал рукой на портрет. Оттуда на Дюпен-Чен смотрела красивая блондинка с зелёными глазами, прямо как и у Адриана. На картине она была той прекрасной девушкой, в которую когда-то раз и навсегда влюбился модельер, от которого никто никаких чувств, кроме черствости не видел. — Маринетт, — вдруг обратился он к ней, — если ты думаешь, что мой сын что-то скрыл от меня, то ты ошибаешься. Я знаю все, что с тобой произошло. — В таком случае, вы и правда в праве презирать меня. Я считаю, что если бы не я сама, не было бы никакой свадьбы и никакого похищения. Меня бы сейчас здесь не было. — Напротив, Адриан поступил благородно. Я был в шоке, когда увидел его на пороге с какой-то девушкой в свадебном платье. Но поверь, я знал твою семью, и как человек ты мне нравишься. Он вздохнул. — Маринетт, я боюсь.. Не случилось бы с вами тоже самое, что и со мной двадцать лет назад. — Понимаю вас, мсье Агрест. Но поверьте, своего ребёнка я никогда не брошу, ни при каких обстоятельствах. — Но ведь ты все равно, не могла заставить себя выйти замуж на этого Натаниэля? — Он меня предал, да и не любила я его никогда.. — Но ведь к моему сыну ты тоже особых чувств не испытываешь? Маринетт задумалась. — Но так весь он и не зовёт меня замуж. Я тут буду почти как няня, но в то же время и биологически мать, — краснея проговорила она. Габриэль загадочно улыбнулся. — А знаешь.. Адриан ведь тебя любит. Тут пришёл черед брюнетки улыбаться. — Откуда вам знать? — Я вижу..

***

       Адриан зашёл в тёмную прихожую. Обычно, кто-то выходил к нему навстречу, но сегодня — тишина. Впечатление, будто бы дома никого нет. У парня появились плохие мысли. Он знал, что отношения у Маринетт с отцом прохладные, но зная его характер.. Скинув тёплое пальто, и отряхнув от первого снега волосы, Агрест-младший отправился в комнату Маринетт. Её отсутствие его очень удивило, ведь обычно в этот час она у себя читает. Он пошёл в кабинет отца, но и его там не нашёл. Сердце бешено забилось в тревоге. Обегав весь особнях он не нашёл ни Габриэля, ни Маринетт. Наконец, он вспомнил о существовании ещё одного места, где отец любил проводить досуг. Дойдя до самого тёмного закоулка дома, Адриан приблизился к полуоткрытой двери и остановился, осторожно заглядывая внутрь. А там.. Весьма неожиданная и милая картина. Его отец, и Дюпен-Чен сидят рядышком и разлядывают альбом с его детскими фотографиями, смеясь и не замечая вокруг ничего. Блондин засмотрелся на брюнетку и его губы расплылись в тёплой улыбке. Нет, все-таки он не ошибся в выборе своей половинки!