Не стоит гоняться за счастьем.

      - Прости за танец… давай я все же помогу.       Он потянул свои руки ко мне и прижав лицом к стене нагло полез к ключ-карте, хотя я уверенна, что она его не волновала. Мое же состояние граничило с истерикой, но кричать я не могла, будто язык проглотила, зато плакать получалось вполне много и обильно.       - Твою мать! Какого блядского хера?! - послышался грозный голос Николь прежде, чем она отодрала Таккера от меня за шкирку. Ударила она его или избила не знаю, я не заметила из-за волны паники и страха, но запах крови я почувствовала отчетливо. Я скатилась по стене и закрыла голову руками как привыкла это делать когда-то. Через несколько секунд, а может минут ко мне присела Николь. Она как можно аккуратней коснулась меня, собираясь сказать или спросить что-то, но я нагло ударила ее по щеке, настолько сильно что ее голова резко отвернулась, щека мгновенно окрасилась в красный, глаз заслезился, а из губы прыснула струйка крови. Не то что бы я считала ее в чем-то виноватой или видела в ней угрозу, просто мне надо было вылить это напряжение куда-то. Всего секунду, но я успела увидеть молнию оголенной ярости, сверкнувшую в ее карьих глазах. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня уже без злобы, а с каким-то сожалением. Словно нашла у обочины грязного холодного и маленького котенка. Я закрыла лицо руками дрожа и захлебываясь истеричными всхлипами. Через некоторое время мое сердце на секунду остановилось, меня резко подняли с пола и все, что мне оставалось - схватиться за шею Николь. Она заранее открыла дверь своей ключ-картой и легонько пнув её зашла внутрь. Закрыть ее не составило труда. Она с силой надавила на дверь ногой, зажав подол моего платья. Резко дернувшись послышался звук рвущийся ткани.       - Не переживай, я тебе новое куплю, - заверила Николь, продолжая движение, не обращая внимание на платье. Она уверенно прошла в комнату и аккуратно положила меня на кровать. Я продолжила лежать так же как меня положили. Слезы не отступали, сердце глухо стучало. Я почувствовала как ее рука легла на мою спину медленно поглаживая.       - Это… это опять Николь… понимаешь опять, - как же тяжело дышать и больно глотать.       - Расскажи, - попросила она, укладываясь рядом. Я немо помотала головой, спрятав лицо за ладонями.       - Он… так больно… это… в 13 лет, - судорожно хватаю ртом воздух, - я не могу! - Я почувствовала как кровать прогнулась, а затем выпрямилась. Девушка встала, что-то подсказывало, что она вцепилась волосы, не понимая как помочь.       - Я поставлю чай, а ты умойся. Пожалуйста, - добавила она, чтобы это не выглядело как приказ. Я действительно встала с постели и шаркая ногами побрела в ванну. Холодная вода блаженно расслабила мышцы лица. Смотреть на себя в зеркало сейчас было особым искусством. Если вы никогда не смотрели на то, как плачете, поздравляю. Ваша психика в норме, а я, кажется, села на собственную крышу и поехала. Опухшие веки, слипшиеся ресницы, вязкая белая слюна. Сплевываю. Умываюсь еще и еще, пока не чувствую холодную воду на шее и ее капли в ушах. Выхожу, со злостью снимаю дурацкие туфли и с криком откидываю их. Опять. Опять! Как долго я строила вокруг себя иллюзию защищенности. Как просто ее оказалось разрушить. Николь сидит за столом, обвивая чашку, кажется, вообще не обращая внимания на мою истерику. Я прохожу и сажусь напротив девушки. Передо мной белоснежная чашка с ромашковым чаем из которой клубами вырывается горячий пар. Не имею права поднять глаза. Что-то внутри щемит, словно стоит посмотреть на девушку и не останется ни капли самообладания. Я просто сломаюсь. Не знаю, что заставило меня начать говорить, желание заполнить тишину в номере или желание освободиться от груза, который лежал на моих плечах.       - Сколько себя помню я росла в детдоме. Будто родилась там. За всеми приходили как за игрушками… знакомились, а меня всегда оставляли… я думала: "В чем причина? Я делаю что-то не так? Не достаточно знаю? Не красиво выгляжу?". Разрывалась. Пение, танцы, актерское мастерство, все что было доступно… - я начала грызть ноготь, Николь коснулась моей руки и аккуратно положила на стол, крепко сжав. "Не грызи" - в ее нежных глазах читался легкий упрек.       - Когда мне исполнилось 13, в детдом пришла семья. На вид довольно приличная. Мать с серыми добрыми глазами, курносым носиком и седоватой шишкой на голове. Отец высокий, немного сгорбившийся и улыбчивый. Но их сын… ему было 17 примерно. Он жевал жвачку, этот звук разносился по помещению отчетливо, его губы кривились в ужасной ухмылке, когда он встретился взглядом со мной. "Она!" - он сказал это так… словно рыбку аквариумную выбрал! Потом они забрали меня. Шоколадки, куколки, раскраски и мультики, я как в другой мир попала… Но когда оставалась с ним дома один на один, он… просто… брал то, что хотел… - я низко опустила голову, - я плакала, кричала, скулила… я… я… не знаю. А он просто давил на спину с такой силой, что у меня синяки оставались, тянул за волосы и хрипел… я не знала что делать, я не хотела терять семью, не хотела сново быть одна, поэтому терпела, - я наконец подняла голову на Николь, которая продолжала держать мою руку, поглаживая большим пальцем кожу.       - Он мне каждую ночь снится. А я только и делаю, что пью таблетки и алкоголь. Каждый гребанный день, - Николь встала из-за стола, а я на секунду расстерялась, почувствовав и поняв абсолютно точно - она то, что я не хочу терять. Мне нужен слушатель, иначе я окончательно сойду с ума, рассказывая это все сама себе.       - Эй! Ты куда? - не выдержав, испуганно спросила я.       - Чай долить. Будешь еще?       - Да…, - Николь улыбнулась и мучительно поморщилась, когда из ранки на губе опять побежала кровь, - прости за пощечину, это просто…       - Знаю, это было больше неожиданно, чем больно.       Она поставила две чашки чая и расстегнув пиджак, скинула с себя тяжелый предмет гардероба. Рубашка неопрятно вылезла из-под брюк, а воротник задрался.       - Неужели ты никому не говорила об этом?       - Только тебе…       - А подруги?       Я горестно рассмеялась       - Да, подруг только и волнует, с кем я сплю, сколько минут и в каких позах. Меня это раздражает. Не скажу же я им "привет, меня пять лет избивал мой пере парень недо братик!" - я снова рассмеялась, сейчас об этом так просто говорить, - тем более, после этого у меня не было отношений. Я их боюсь…       - Как его звали?       - Чемпион Харди.       - Вэйверли Харди… боже… это даже не звучит! - Николь явно старалась разрядить эту историю чем-нибудь по-веселее.       - А что звучит? - решила подыграть я.       - Вэйверли Хот! - сказала она это буквально сразу, лишь на секунду отведя взгляд.       - Нет, это не звучит! Лучше уж Николь Эрп!       - Уф… не-не-не! Тогда пусть лучше будет ээ… Вэйверли и Николь Хотэрп! С ударением на О, - она состроила умное лицо и улыбнулась.       - Хотэрп?       - Хотэрп! С такой фамилией ты можешь написать роман или детективную историю.       - А ты стать капитаном команды по баскетболу!       - Отлично, вот и решили!       - А ты, Николь? Что у тебя, - девушка услышав вопрос вдохнула и сделав глоток чая, начала:       - Ничего особенного. Родилась я в Англии, после развода родителей, мы с папой переехали сюда. Мы редко виделись. Он работал, а я училась. А вот мать я больше ни разу и не встретила, да и не хотелось. Даже когда я лежала в больнице после той жуткой аварии, она не приехала ни разу. Вот.       - Почему? - Николь помрачнела, а я решила, что если и начну писать детективный роман, то начну с рыжей девушки имевшей проблемы с родителями.       - Думаю на все свои причины, - ей, видимо, не хотелось говорить и потому она разбавляла тишину постукиванием пальцев о стол, - наверное ей мои решения никогда не нравились. Я же должна была быть девочкой паинькой в розовом платьице и ленточкой в косичке, а я автомат за 28 секунд разбирала и разбивала коленки в кровь, катаясь на велосипеде, - она отвернулась и пробормотала:       - Не сложилось. Это просто сложно и не круто. Мне 27, а я разваливаюсь как китайская машина, - она с силой потерла лоб, а после показалась мне уставшей и взволнованной.       - Любишь, когда читают твои статьи при тебе?       - Нет.       - И я, - видимо, это был намек на то, что говорить о себе она больше не хочет.       - Чай на тебя подействовал?       - Кажется начал… - пробубнила я.       Николь подобрала пиджак и потянулась, разминая позвоночник. Я в миг оказалась перед ней, понимая, что она хочет уйти в свой номер. Она слегка опустила подбородок, чтобы видеть мои глаза. Я же аккуратно протянула руку пробежав пальчиками по ее плечу и коснулась воротника.       - Прости, - сказала она и уловив непонимание в моих глазах, еле шевеля губами продолжила, - но это должен был быть мой танец. Позволишь?       - Конечно.       Свет в номере оказался приглушенным, не пойму, тут все подчиняется Николь или… в прочем, это оказалось не так важно, когда она снова откинув пиджак, прильнула ко мне, обвивая талию крепкой рукой, а во второй держала мою ладонь. Кажется, или кончики моих пальцев онемели от нахлынувших чувств. Музыки не было, лишь тихий звук шагов и притоптываний, перемешавшийся с не менее тихим шуршанием ткани. Не знаю сколько мы танцевали, но будто устав, я положила голову ей на плечо, закинула руки туда же. Обе ее руки теперь покоились на моей талии и это не было похоже на танец. Мы просто переминались с ноги на ногу. Медленно. Плавно. Теперь звуки стали еще тише, но к ним прибавился размеренный стук сердца и ровное дыхание. За окном громким выстрелом запустили салют. Николь дернулась от неожиданности.       - Они все-таки сделали это, - тихо сказала она остановившись, - спасибо за танец, Вэйверли Эрп.       Вот этот момент, я вижу ее четко, кристально чисто, и что меня черт возьми заставило податься вперед. Нет, это не поцелуй. Прикосновение, такое же простое и интимное, как поглаживание ладони большим пальцем. Я быстро отступаю, замечая, как ее брови взлетели, а из груди вырвался сильный и резкий выдох, неужели она тоже задержала дыхание.       - Прости, - шепчу я, боясь разрушить тишину, наблюдая за тем, как ее глаза медленно открываются.       - Не извиняйся, - Николь отступает на шаг. Я напугала ее?       - Мне пора…       Да, я дала ей уйти, хотя могла поймать за руку, попросить остаться или что-то в этом роде. Как только дверь за Николь закрылась, подсознание заявило:       - Зачем ты рассказала это? Столько лет молчания! А тут подвернулась миленькая рыженькая дамочка и всё? Вывалила все, как бульдозер на стройке. Она то умней оказалась, так по поверхности прошлась…       Кто-нибудь знает, как заткнуть саму себя? У меня несколько вариантов. Либо идти в душ, либо на улицу, либо спать. А лучше все это вместе, по очереди. Но сначала я закрыла входную дверь, как-то слишком судорожно, словно параноик. А после быстренько завалилась в ванную комнату. Включила воду и немного подождав, окунула руки, измеряя температуру. Руки терпят. Я медленно спускаю с себя платье и, переступив через него, задерживаю взгляд на отражении. Красивая, особенно если втянуть живот. Пару минут я вставала в различные позы, словно силач перед выступлением, но потом подумала, если здесь есть приведение, то ему наверняка очень стыдно за меня. Поэтому я решила, что лучшая защита это нападение. Аккуратно сажусь на бортик и, закидывая ноги, взвизгиваю. Руки терпят, ноги нет. Задаваться вопросом "почему?"как-то глупо, не прогуливала бы биологию, знала бы. О, школьные годы. Незабываемое и жестокое время. Порой дети говорят о таком, о чем взрослые боятся подумать. О прическе, цвете рубашки, манере говорить, родителях. Они могли опустить тебя головой в унитаз, если ты заучка или если ты тупое бревно. Из крайности в крайность. Хотя, я никогда не была козой отпущения, но иногда я думала "да лучше я буду вечно избитой, чем вечно прокуренной". Да, связалась не с теми. Старшая школа, жвачки под партой, бычки на подоконнике. Чувствовала себя безнаказанной бунтаркой с парнями и девчонками, которые могли и за себя, и за меня постоять. Пили, курили, били. Пили, курили, курили травку. Стала постарше и стала жалеть. Выветрить все это дерьмо из своей деревянной и пустой головы не так просто, до сих пор вспоминаю жуткий смех, просьбы о помощи и меня начинает тошнить от самой себя. Кто-то так и остался на уровне школьного быдла, кого-то уже нет, кто-то выбился в люди, а кто-то я. Одно успокаивает, мы хотя бы не топили щенят за школой. У каждого есть период жизни, которой хочется забыть и люди, которых хочется вычеркнуть. В моем случае я предпочла бы родиться заново или не рождаться вовсе. Что я сделала такого важного и нужного? Спасла котенка, вырастила и похоронила за домом. Он был черным с белым галстучком на грудке. В первый же день переметил всю квартиру, каждый угол и мне захотелось назвать его Водолеем. Так я и сделала, а когда спрашивали почему, говорила что нашла его плавающего в воде. Даже сейчас спустя несколько лет, если зайти в квартиру со свежего воздуха, можно учуять легкие нотки молодого кота. Я не жалею, хотя бы не пахнет пустотой. Дверь в ванну приоткрыта, и я могу видеть часть светлого коридора. Не знаю что хуже, быть одной в огромном дорогом номере или в маленькой квартире. Вода продолжает наполнять ванну, а я представляю, как засыпаю, как вода начинает переливаться через края, как я медленно захлебываюсь и даже не пытаюсь подняться. Открываю глаза от неприятного зуда где-то в районе правой голени. Чешу второй ногой и понимаю - огромное джакузи не сравнится с моей ванночкой, в которой даже если захочешь, не утонешь. Выключаю воду, вскакиваю, ощущая прилив бодрости и, накинув халат, чувствую, будто укуталась в облачко. Делаю шаг за пределы ванной, выпуская влажный теплый воздух. Шагаю к тапочкам и надевая их, замираю. Сейчас ночь, если верить горящим на глубоком, чисто-синем небе, звездам, которые я разглядела сквозь идеально вымытое окно. Не устала, но зато протрезвела. Идти завтра никуда не хочется… интересно, а если я притворюсь мертвой, они поверят? Выйдя на балкон, я с размаху плюхнулась на плетеный стульчик. Только сейчас я удосужилась взглянуть на вид. С 18 этажа легко прослеживалась серая протоптанная тропинка, скрытая лишь зелеными кронами елей. Сейчас я закрыла глаза и чувствовала, как ночной мороз пощипывает лицо, слушала негромкие звуки леса, скрип стволов, уханье совы и свист? Я распахнула глаза, стул схватить что ли? Это же не с улицы звук, где то тут, рядом. Я быстро влетела обратно в номер, все же прихватив стул. Закрыла балконную дверь, продолжая вслушиваться.       - Осторожно двери закрываются, следующая станция психиатрическая больница… - из моего внутреннего голоса получился бы отличный комментатор.       - Именно… - согласилась я и, добравшись до входной двери, проверила, закрыта ли она. Закрыта… с этим надо что-то делать. Не жить же с глюками… где тут мини бар? Оставшаяся часть ночи прошла смутно. Громкая ритмичная музыка и танец бешеной кобры, потом громкая печальная музыка и завывание в стиле волка-оборотня. Потом я в нижнем белье прогулялась до первого этажа взяла рекламный буклетик, горстку конфет и поднялась обратно. Включила кондиционер и кажется, уснула… да, точно. Это объясняет сегодняшнюю боль в горле. Я аккуратно села за кухонный стол, не забыв налить чаю. Напиток приятно обжег горло. Все же решив посмотреть программу на сегодня, я взяла в руки глянцевый журнальчик и, найдя сегодняшнее число, прочла вслух.       - Участники путешествия собирают с собой самое необходимое в рюкзаки, а остальные вещи оставляют в чемоданах и передают их водителю, который довезет вещи до следующей остановки. Бла-бла-бла. Централизованная группа двинется в путь в 8:30 бла- бла-бла. Возможен один привал в 12:30 бла-бла-бла. К 19:30 группа должна придти в пункт назначения. Ну вот, приехали. Я не хочу никуда идти. Заберите меня домой! Я хочу в Лондон. Я открыла небольшой рюкзак и небрежно начала пихать туда самое необходимое. Бутылка кристально чистой воды, за которую я щедро расплатилась, забыв сдачу, блокнот и ручка, может, попишу что-нибудь. Осталось решить, в чем же идти? Мешковатые спортивные штаны цвета хаки, футболка на размер больше с надписью "Выпьем?" и удобные кроссовки. Я купила их, когда твердо решила, что начну бегать по утрам, считая, что улицы и парки будут безлюдными и тихими, только улицы безлюдными не были, а парки с утра казались рассадником преступности. А ещё кепка и круглые солнечные очки. Потом немного подумав, я повязала вокруг пояса толстовку, может к вечеру будет прохладней. В таком виде я выбежала на улицу, где народ громко хохотал, что казалось странным. Хотя они уж точно не выпили больше меня. Подойдя к автобусу, я бережно вручила чемодан водителю и он, улыбнувшись, поставил его. Создалось впечатление, что мужчина играет в тетрис.       - Бэрри! - громко подозвала его Николь. Честно, мне до последнего казалось, что она не пойдет со всеми, а доберется на машине вместе с водителем. Выглядела она почти так же как я, только вместо футболки - майка-борцовка и вокруг её талии не было небрежно завязанной серой толстовки. На остальных тот же самый набор. Только вот Таккер красовался в красной рубашке с коротким рукавом и цветастым узором. Видеть его с разбитым носом было тем еще удовольствием. Он подошел ко мне, пока Николь объясняла что-то водителю       - Слушай, Вэйверли, - он проглатывал половину звуков, потому что в его носу торчала огромная ватка. Либо ему дали в нос еще раз, либо он не отошел после вчерашнего, - я правда хочу извиниться… - он видимо хотел взять меня за руку.       - Нет, мне извинений вчера хватило, - я сделала шаг назад, выставив вперед руки. Он неловко перемялся с ноги на ногу и снова открыл рот       - Еще только раз я увижу тебя рядом с ней, - прорычала Николь, вставая передо мной и перехватывая его руку в воздухе, - прочь от неё!       - Я хотел извиниться перед ней, - возразил Таккер, хотя на его месте я бы предпочла раствориться.       - А она хотела тебе по яйцам зарядить при первой встрече! Оставь свой чемодан водителю и проваливай.       - Возмутительно… ты пожалеешь об этом.       - Я не буду жалеть о том, что врезала тебе, мерзкий ты псих.       Он уставился на нее с приоткрытым ртом и, втянув воздух, сказал:       - Я про вас двоих кое-что знаю, - в глазах его был победоносный восторг, он перевел взгляд на меня и только губами прошептал:       - Нора, - я начала часто моргать, стараясь не разрыдаться. Он не мог знать. Никто не мог.       - П-понятия не имею… - я громко сглотнула, прежде чем продолжила, - …о ком ты.       - Конечно.       Он медленно развернулся и поплелся прочь, а я всеми силами старалась не упасть. Во рту пересохло, лицо мое побелело, губы обескровили, а руки мелко подрагивали.       - Эй, с тобой все в порядке? Может, присядешь? - послышалось от Николь.       Она повернула меня лицом к себе и внимательно смотрела, держа за плечи, - о чем он?       - Не люблю, когда читают мои статьи при мне, - отлепив сухой язык от неба, пробормотала я. Николь лишь понимающе кивнула       - Может тебе надо выпить?       - Да, стопку текилы.       - Нет. Воды?       - Нет, - я с силой отпрянула и зашагала к бармену. А в голове крутилось "он просто назвал первое что в голову пришло… может он вообще сказал "вора", а ты накрутила… или… или!"       - Хватит! - от писклявого голоса не осталось и следа. Это был грубый и резкий бас.       - Ты знаешь что он сказал, ты знаешь, что это твоя история и я понятия не имею как можно было кому-то такое рассказать!       Я стала лихорадочно перебирать все возможные компании, в которых я когда-либо напивалась. Напивалась до такой степени, что язык работал как помело, а руки старались схватить кого-нибудь за грудь. Было конечно пару раз, но даже если меня заставят втереть в десны кокаин, я не когда не проговорюсь о Норе.       - Стопку текилы, - бормочу я, и бармен молчаливо достает лайм, наливает рюмку и просит подать запястье. Слизываю соль, глотаю напиток и сжимаю между зубами лайм. Кислый сок брызнул в горло, текила обожгла пищевод. Я замерла, стиснув зубы и втянув воздух, и только после ощутила теплоту и притупляющуюся реальность, - еще, - прошу я. И он почти наливает, но подошедшая Николь запрещающе качает головой.       - Нет, - говорит она, - ты что творишь? Тебе еще идти 35 километров. Не хочу и не собираюсь откачивать тебя. Собери остатки своего никчемного достоинства и прекрати пить. Сейчас же, - это звучало очень оскорбительно, и я с недоумением посмотрела на девушку. Брови нахмурены, челюсть плотно сжата, глаза властно мигают. Я лишь опустила голову, хмыкнув.       - Спасибо за выпивку, бармен,- я выудила из кармана мятую сотню. Сейчас я должна понтануться.       - Можно без сдачи. А ты, - я обратилась к свирепой Николь, - не имеешь даже малейшего права осуждать меня. Поэтому собери свое распухшее, как раковая опухоль самомнение и засунь себе в задницу, - Я сказала это сквозь зубы и, вставая, боднула ее плечом, проходя мимо.       - О, да сучка. Это та Вэйверли, которую я знаю! - весело пропел мой голос, а я вспомнила студенческие времена. Лучшее что произошло в моей жизни! Николь нервно стукнула по столу и развернулась. Не то что бы у меня глаза на затылке, это просто профессиональное чувство чужого бешенства. Я подбежала к Розите, которая мило беседовала с Дэвидом.       - Привет, - облегченно выдохнула я.       - Привет, готова идти?       - Всегда готова!       - Главный помощник сказал, что через 3 минуты можно будет начать движение, думаешь, мы сможем, а главное успеем пройти? - видимо сомневаясь, спросил Дэвид.       - Нам бы не дали столько сколько мы не сможем пройти, - задумавшись, ответила я.       - А может это ловушка и нас всех потихоньку переубивают?- запыхавшись, предложил подошедший Луи. На его плече покоилось белоснежное полотенце, единственное, что хоть как-то прикрывало торс. Можно предположить, что он ходит в качалку, но тут скорее дело личного тренера.       - У тебя всегда все связанно со смертью? - улыбнувшись, спросила я, а он оптимистично закивал.       - Да!       - Ты что выпил для храбрости? - Розита лучезарно улыбнулась и устремила взгляд на привязанную к ремню фляжку.       - Я бы предположила, что это яд, судя по его наклонностям, - Дэвид громко хохнул. Это действительно звучало как смех Санты "ХоХхо!"       - Нет, дамы. Вы обе не правы. Это вода, самая обыкновенная.       - То есть она не перемешана с мочей кенгуру или типа того? - не веря, произносит Розита, - странно.       - Эй! Может быть, вы пойдете уже!? - недовольно спросил мужчина. Ему наверняка за 40 лет и за 4 вторых подбородка, мы испуганно посторонились. Он неуклюже зашагал, переваливаясь из стороны в сторону, словно Ванька-встанька. За ним тянулся шлейф сладких духов.       - Зря мы его пропустили… теперь нюхать этот запах сладкого и сладкого с ноткой пересладкого, - пробубнил Луи, - я же утонченная натура!       - Я иду последней, поэтому шагайте.       Николь выросла за спиной. Ее руки покоились на трости.       - Да, чего это мы встали… пойдемте. Кстати надо будет обменяться номерами, - я пилила Николь взглядом, но обращалась к окружающим меня знакомым.       - Хорошая идея, - послышалось от Розиты.       - И электронной почтой тоже обменяемся!       - Точно!       Николь медленно переводила взгляд с одного говорящего на другого. Смотрела на них оценивающе, как на конкурентов. Я развернулась к компании спиной и потрусила по дороге. Какое-то время я абсолютно забылась и предоставила себя этому великолепному лесу. Солнечные лучи пробивались сквозь густые ветви елей, оставаясь на плодородной земле лишь пятнами. Тропинка усыпана пожелтевшими иголками, а запах с каждым разом хочется вдыхать все глубже и глубже. Кое-где есть солнечные полянки, на которых трава растет плотным ершиком, а цветы лишь слегка показываются наружу. Зеленый цвет успокаивал, звуки птиц расслабляли, а тихие разговоры вводили в транс. Мне хотелось остановиться, вдохнуть воздух полной грудью и выкрикнуть громко что-то очень неприличное! Сейчас каждый шел в своем темпе. Кто-то отставал, делая пометки в блокноте, кто-то записывал на диктофон, а кто-то просто фотографировал. Но один досадный момент подпортил мое настроение. Там в обуви, прямо в пятку впивалось что-то острое. Поначалу я встряхнула ногу, стараясь перекатить эту штучку куда-нибудь, но особо это не помогло. Поэтому я присела на край тропинки и не спеша расшнуровала кроссовок и с доброй улыбкой достала оттуда угловатый камушек, откинула его в сторону. Пока я аккуратно зашнуровывалась, мимо меня прошло много людей. И вот я отрываю взгляд от обуви и медленно поднимаюсь глазами по стройным ногам передо мной.       - Помочь? - спрашивает Николь. Кажется, я возненавидела этот вопрос.       - Нет, я устала немного, поэтому и присела.       Она приподняла бровь       - Тогда я должна сообщить, что прямо сейчас в твои трусы могут попасть муравьи или… - она не успела договорить.       - Хватит! - я уже стояла на ногах, вцепившись в нее и приподняв правую ногу от земли.       - Прости, - я заметила на ее лице изумление и отступила, - давай только не о жучках, ладно?       Николь понимающе кивает и улыбается.       - Прости, я у бара… ну… сгоряча глупость сказала, - создалось впечатление, что она впервые извиняется.       - Ничего, я тоже лишнего взболтнула, - я говорю тихо, потому что вслушиваюсь в ее поступь. Шаг, шаг, трость. Шаг, шаг, трость. Зависло неловкое молчание.       - Чем ты любишь заниматься? - я видела, как Николь начала волноваться, так как она неосознанно сжала трость и старалась избегать зрительного контакта со мной.       - Ну… я люблю рисовать. И-и писать, но не статьи, а истории или вроде того… - она перевела взгляд на меня. Видимо, в ее голове не укладывалось то, что я умею хоть что-то, - да… люблю рисовать. Если быть точной, то любила. У меня хорошо получалось, но все, что было, мастерски вырвали с корнем, оставив это - человеческую оболочку. Ничего не могу, ничего не умею. Передо мной столько открытых дверей… но разве я не раб системы… думаешь, я хотела быть журналисткой? Это всё воля случая… А чем любишь заниматься ты?       Она улыбнулась, и это был первый раз, когда я заметила ямочки. Ее взгляд был направлен прямо, она пару секунд молчала, словно окунаясь во что-то волшебное       - Танцы. Мне было 6, когда я впервые стала танцевать. Уже тогда у меня были некие проблемы со здоровьем после осложнение гриппа. Я… мне нельзя сильно напрягаться. Но я танцевала, мне было мало, и я пошла на легкую атлетику. Все было в порядке. Но… перед соревнованиями попросили пройти кардиограмму и… ничего хорошего она не показала, - она взглянула на меня, - мне запретили бегать и танцевать. Плевала я на них. Все что у меня было - ритм танго в ушах и энергия. А потом меня точно так же выпотрошили, - Николь закусила губу, - ничего хорошего. Начались частые боли в ногах… В общем, я не самый здоровый человек. Авария только усугубила положение.       До привала мы шли молча, она мыслями наверняка вернулась в школу, где обворожительно танцевала. Как она улыбалась, а к концу танца чувствовала, как губы от напряжения начинают подрагивать. Она не прекращала танцевать ни за кулисами, ни в раздевалке. Она прекращала танцевать дома, валясь от усталости. Я же вернулась в детдом, где рисовала портреты здешних ребят. Я помню это ощущение, когда касаешься карандашом бумаги и наблюдаешь, как он оставляет еле заметный след. И ты раз за разом выводишь линию, растушевываешь…       - Вээйв… - Николь резко встала и протянула мое имя, - только не волнуйся ладно…       - Такие реплики заставляют меня волноваться еще сильней… - я медленно проследила за ее взглядом, который был прикован к моему левому плечу.       - Т-только не говори… что там п-паук, - я начала заикаться не находя силы духа посмотреть так ли это.       - Ладно, я буду молчать…       - Убей его!       - Чем?!       - Тростью, рукой, силой мысли… не знаю!       - Ты главное в обморок не падай, а то полдень… жара, а ты выпила…       - Он большой?       - Ну… не то что бы очень.       Мне хотелось расплакаться. А Николь медленно подошла ко мне       - Что б ты знала, я их тоже не очень люблю.       Она наклонилась и, закрыв глаза, сдула восьмиглазую проблему.       - Он ушел?       - Я его сдула… наверное.       - Наверное!?       - Я закрыла глаза.       - Закрыла глаза?! Боже… а если он вернется и своими мохнатыми лапками залезет мне в ухо и оставит там потомство!? В этом я буду винить только тебя.       - Он бы не пролез в ухо…       - Что?!       - Хватит орать и истерить, это всего лишь паучок.       - Николь… - испуганно прошептала я, смотря на ее макушку, а она в тот же миг начала подпрыгивать и трясти головой как на рок концерте, сопровождая это чем-то таким, что на телевиденье наверняка зацензурили режущим уши "пи". Когда она наконец прекратила танец дикого шамана и на ее голове не осталось и следа от идеальной укладки, я громко рассмеялась согнувшись пополам. Конечно же, я соврала.       - Моя шалость удалась! Это же всего лишь паучок! - Передразнила я, - а ты своим танцем чуть дождь не вызвала! - она окинула меня упрекающим взглядом и выплюнув прядь волос попавших в рот, процедила:       - Если об этом кто-нибудь узнает я намажу твою задницу медом и посажу на муравейник…       - Полегче, Тлалок*! Нам обеим не выгодно рассказывать, поэтому… мир? - еще секунда и на ее лице засияла спокойная улыбка.       - Мир.       Потом мы остановились на привал, в общем-то ни о чем важном не разговаривая, обсудили новинки кино и тайскую кухню. Между прядками ее рыжих волос лезли лучи заходящего солнца. Николь задирает подбородок и закрыв глаза наслаждается солнечной ванной, легким ветерком и еловым запахом, который словно бальзам растекался по легким. Я смотрю на этот миг внимательно, стараясь запомнить каждую частичку. У вас когда-нибудь было такое, что смотришь на что-то незначительное и понимаешь, что это самое прекрасное. Например пар поднимающийся над кружкой горячего чая, мятая, чистая, не сильно пахнущая лавандой постель, сосредоточенное чтение книги или прозрачно зелёные, голубые, карие глаза напротив. Николь устремила на меня взгляд, а я растеренно отвернулась, словно не смотрела внимательно, не разглядывала в упор. От чего-то смущаюсь, опускаю взгляд и вижу под ногами маленькую, ещё зеленую шишку. Присев, заправляю прядь волос за ухо и аккуратно поднимаю ее. Встав показываю ее солнцу и выгляжу наверняка так, словно проверяю подленность алмаза. Сжимаю ее в кулаке и засовываю в карман, знаю что запах остался на ладони, не назойливое воспоминание о сегодняшнем дне. Николь смотрит на меня с любопытством и интересом. Она видит во мне туже красоту, которую я увидела в ней. Отдохнув так минут 30 от силы, мы снова двинулись в путь. Солнце медленно садилось, размывая границы чего-то отдельного, как старый пень покрытый мхом превратился в жутко сгорбившегося гнома. Лес больше не был таким успокаивающим. Земля теперь казалась неровной, участки спутанной травы цеплялись за ноги, принуждая то и дело спотыкаться. Естественный инстинкт самосохранения кричал о том, что надо рвать когти отсюда. Но тут ведь нет ничего страшного, да?       - Нам осталось идти минут 30, - успокаивающе проговорила Николь, включая фонарик. Не нужно было смотреть на девушку чтобы понять, что она озябла. Она ускорила шаг, а я, развязав толстовку, протянула ей.       - Ты замерзла, - поясняю я. Николь останавливается и пару секунд думает.       - Спасибо, - она снимает с себя рюкзак, и взяв толстовку, натягивает немного запутавшись, а я зависаю с вытянутой рукой. Я думала она будет отнекиваться или скажет что-то вроде "тебе нужней", или вовсе откажется… Теперь Хот присела к рюкзаку и пару секунд пошевырявшись, вытянула оттуда теплую клетчатую рубашку.       - Взаимный обмен! - она не спрашивая накинула на меня предмет гардероба и подмигнув, продолжила путь. От рубашки слабо пахло костром, свежей травой и жареными колбасками. Обожаю. Я невольно представила, как девушка играет на гитаре, медленно перебирая пальцами и устремив взгляд к звездам, мечтательно поет о завтрашнем дне. Когда я перестала чувствовать лесную прохладу, мне стало даже хорошо. Больше не было этих страшных образов, которое вырисовывало мое сознание, я чувствовала защищенность.       - О! Мисс Хот! Мисс Эрп! Наконец-то! Мы начали волноваться! - послышался громкий мужской голос с явным акцентом, откуда-то с Дикого Запада. Он выглядел странно. Густые усы, длинноватые черные волосы, явная щетина и нелепые бакенбарды.       - Это Док Холлидей. Не обращай внимания на его стиль, - сказала Николь и переведя взгляд на охранника, не проронившего ни слова, продолжила, - а это Бобо Дель Рэй.       - Бобо Дель кто? - переспросила я смотря на крепкого мужчину, он показался мне родным по сумасшедшим искоркам в глазах. Густая черная борода и лишь кусочек с одной стороны был ни то седым, ни то покрашенным в белый. Эрокез на голове и широкая почти жуткая улыбка, никак не вязались с образом охранника. Скорее уж уличный босс какой нибудь банды наркоторговцев.       - Рэй.       - Ого… не знаю почему, но я охотнее назвала бы его Бобо, чем Рэем. Рэй мне из принципа не нравится.       - Ага, - видимо, она разделяла мое мнение, потому как "ого" было произнесено очень эмоционально, - но его называют Бобо, похоже многие разделяют мое мнение.       - Дамы, - услужливо послышалось от Дока, когда мы подошли ближе, он снял шляпу и жестом показал нам куда стоит пройти. Здесь все выглядело иначе. Вместо огромного 20-ти этажного отеля стояли маленькие почти картонные 5-ти этажные домики. Не было той строгой официальности. Персонал может и был в белоснежных рубашках, но теперь на ногах спокойно красовались кроссовки и кеды. Невысокие фонари, освещавшие территорию, не слепили глаза и не было той богатой и дорогой напыщенности. Я обернулась на застывшую Николь. Она выглядела очень смешно в моей толстовке, которая оказалась ей коротковата. Я подошла к ней, чтобы уточнить, где можно забрать чемодан, но услышала тихий хриплый стон:       - М-мама…? - я буквально почувствовала, как она мгновенно возненавидела себя за молящий тон, промелькнувший в ее голосе. А еще я увидела, как к нам плывущей походкой шла худая и вытянутая пожилая женщина. Зеленое платье облегало хрупкую фигуру, а в ушах висели большие непропорциональные для худой шеи сережки. Волосы распущенны, в руках бокал шампанского.       - Привет, дочка, - она неловко остановилась в паре метров от Николь. Зубы ее белые и такие же искусственные, как улыбка. Девушка мучительно вдохнула и, выдавив из себя приветствие, поплелась прочь. Я посмотрела ей вслед, а потом перевила взгляд на мать и неловко улыбнувшись, промолвила:       - Здрасте! Ну я это, того. В смысле я не того, - я указала на висок, - а в смысле того… я в общем за ней пойду, - да, я умею произвести впечатление. Я поспешила удалиться, выругавшись под нос. Когда я снова разглядела Николь, она крепко прижимала к себе полного, рыжеволосого и усатого мужчину. На нем плотный деловой костюм, ткань которого Николь сжала в кулак. Я медленно подошла к ним и без удивления поняла, что он ее отец.       - Я так скучал, - проговорил он ей на ухо и освободил из отцовских объятий, - как твои дела?       Я неловко перемялась, понимая, что не стоит вмешиваться в семейный разговор и уже сделала шаг, как вдруг почувствовала мягкую руку Николь на своём плече.       - Знакомься, пап, это Вэйверли Эрп.       - Здраствуйте, а где мой чемод…       - Не переживай Вэйверли! - он вытянул руку, а потом, махнув ей, крепко затянул меня в объятья. Пару секунд мы неловко обнимались. Я чувствовала запах старости, мыла и древесины. Никакого намека на парфюм.       - Я мистер Нэдли Хот, - он взял мои руки в свои и встряхнув, улыбнулся, - для тебя я просто Нэдли. Уже захватила сердце моей дочери? - он лукаво взглянул на стоявшую позади меня Николь, на что та лишь растерянно и стеснительно протянула:       - Ну, пааап.       - Ну моё точно захватила! Пошлите девочки, напою вас чаем!       - А может попозже. Мы немного устали, а впереди еще вечер.       - Ладно мисс Хот, ваша взяла ,- мужчина вмиг принял официальный вид, однако глаза его по-прежнему светились добром и счастьем, - но завтра…