Уравнение выбора

— Свали нахрен с дороги, — холодно обронил Ривай. — Извините, — вот и всё, что оставалось сказать Эрену. Он чувствовал себя виноватым и невероятно глупым. Не стоило подходить к нему. Не стоило признаваться, ведь он и не подозревал о его существовании. Не стоило вообще ничего делать. Нужно было продолжать наблюдать со стороны, как все эти полтора года. — Я... — Эрен закусил губу, растерянно глядя на Ривая в поисках подходящих слов. Он предполагал такой исход, он репетировал, но реальность оказалась ещё более жестокой. — Не попадайся мне на глаза, иначе... — Я больше вас не побеспокою, — послушно повторил Эрен. — Простите, что так получилось. Развернулся и ушел спокойно, хотя так хотелось побежать. Внутри бушевал тайфун, сердце колотилось как ненормальное. В горле стоял ком, а глаза застилали слёзы. Он ведь предчувствовал, чем всё это закончится. Эрен всё ещё помнил запах дощатого пола общей комнаты, аромат свежезаваренного чая, чистящих средств после уборки; помнил прикосновение к щеке шершавых мозолистых пальцев; хриплый голос спросонок на ухо; яркое солнце над головой и прохладные волны моря у ног. Эрен бережно хранил свои воспоминания, а теперь, когда он снова встретил Ривая, чувства взяли верх над разумом. Эрен понимал, что шансы на взаимность ничтожно малы, поэтому не кинулся с распростёртыми объятиями к тому, кто когда-то провёл с ним его последние дни. Сердце же разрывалось от несправедливости, уговаривая всё рассказать и напомнить о том, что было между ними. О любви они не говорили никогда. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Ничего не менялось.

═══○◊○══○◊○═══

Темнота давила на глаза. Эрен сидел в кровати, обняв колени, и смотрел в окно. Шторы он так и не повесил — как в том домике, где у них с Риваем было всё так хорошо после войны. За исключением их главного врага — времени, которое безжалостно отнимала сыворотка и способности титана. Ханджи обещала Эрену не больше полугода жизни после окончания войны. Он прожил чуть больше года из чистого упрямства, но в последний месяц перед смертью сильно сдал — память подбрасывала посеревшие руки, отходящую кусками кожу и тревожные взгляды Ривая. Ривай был с Эреном до конца, но даже он не мог ничего исправить и помочь. Собственную дневную глупость хотелось забыть и выкинуть из головы. Эрен вернулся в офис, отпросился у начальника, приехал домой и только тогда дал волю чувствам. Душившие всё это время слёзы хлынули потоком, и Эрен себя не сдерживал. Кажется, он впервые плакал с того времени, когда мать забрали в больницу на операцию. Ничего страшного, он не боялся быть слабым. Слёзы — не слабость.

═══○◊○══○◊○═══

На следующий день Эрен явился в офис и по закону подлости в лифте он поднимался вместе с Риваем. Эрен с огромным трудом заставил себя стоять как ни в чём не бывало, когда сердце заходилось в бешеном ритме. Для надёжности, чтобы не сорваться в ненужный разговор и не пялиться на Ривая, Эрен включил в плеере звук на полную громкость — аж уши заложило — и прикрыл глаза. Хорошо, что они с Риваем работали на разных этажах — можно было не бояться проехать свой. В обед Эрен не спустился в кафе — незачем бередить развороченную рану. Есть в офисе не запрещалось, поэтому Эрен, прихватив захваченный из дому контейнер с рисом, сосисками и салатом, переместился в маленькую кухню для персонала, которую использовали в основном для варки кофе и хранения печенья. Опустевший офис напоминал заброшенное кладбище, где работающие мониторы выполняли роль надгробий. Эрен включил чайник, поставил кружку с крупнолистовой заваркой на стол и сел за маленький столик. Раскрыл взятую с собой для развлечения книгу. Но, не успев добраться и до середины главы, он услышал до боли знакомую интонацию: — Ну у вас-то хоть чайник в рабочем состоянии? Эрен оторвался от книги и замер, глазея на Ривая. Тот уставился в ответ. — Твою ж мать. Опять ты! — Ривай вздохнул, взлохматил себе волосы. Стоило огромных усилий взять себя в руки. — Вода недавно закипела, можете наливать, — и указал в нужном направлении. Ривай прошёл мимо, зацепился ногой за ножку стула, из-за чего чуть не сшиб Эрена на пол, но ничего не сказал. На выходе задержался, спросил: — И как тебе эта зелёная жижа? Эрен посмотрел в свою кружку чая, пожал плечами: — Пить можно. Именно это Эрен и сказал в первый раз, когда попробовал чай капитана Ривая. За что и получил тычок в плечо и едкое «Это лучше той чёрной гадости, ты просто не вошёл во вкус. Я тебя научу». Делиться воспоминаниями не хотелось. Только не с человеком, которому хочется тебя послать куда подальше. Поэтому Эрен вновь уткнулся в книгу и сделал вид, что разговор окончен. Хотя больше всего хотелось посмотреть на реакцию Ривая.

═══○◊○══○◊○═══

Спустя неделю, после ещё нескольких глупых встреч с объектом любви и косых взглядов, Эрен написал заявление об увольнении. Он позвонил матери и спросил, всё ли будет в порядке, если он вернётся домой. — Мам, я больше так не могу, — Эрен делал всё возможное, чтобы заглушить хриплый от подступающих слёз голос. За прошедшее со дня неудачного признания время у них с Риваем было больше разговоров, чем до. Эрен попросту не выдержал и сдался: нервы всё-таки не железные. Как можно спокойно находиться рядом с тем, кто тебя прожигает ненавидящим взглядом? — Можно, я вернусь? — Конечно, дорогой. У тебя что-то случилось? — Нет, просто... не срослось с коллективом. Ривай ни в чём не виноват. Ни в том, что не помнит, ни в том, что свободен в своём выборе. А Эрен ценил свободу выбора — именно то, чему его и научил Ривай. — Я отработаю ещё две недели и позвоню перед самым отъездом. Они попрощались, и Эрен повесил трубку. Он посмотрел на себя в зеркало и вновь вздохнул. Ни в прошлой, ни в этой жизни ему не везло. В той — со временем, в этой — с личной жизнью. Может, это намёк на то, что ему надо жить вне зависимости от воспоминаний? Он ведь удерживал рядом с собой Ривая тогда, и пытается сделать нечто аналогичное сейчас. Отказ Ривая уравновешивал везение Эрена. Неважно, Эрен сделает работу над ошибками и всё исправит. Друзей как таковых у него не было, они все остались в родном городе, и только скайп помогал с ними свидеться и наговориться вволю. На новом месте у Эрена были только деловые отношения, за которые он не держался. Из прошлой жизни ни Микасы, ни Армина, ни остальных он так и не встретил. Выйдя из туалета, Эрен вновь столкнулся со своей головной болью. — Хватит уже за мной носиться! — вскипел Ривай, отпихивая его в сторону. Эрен промолчал. Две недели. Ему надо как-то продержаться две недели.

═══○◊○══○◊○═══

Дома всё было по-старому. Эрен отвык от обстановки своей комнаты. Ко всему пришлось привыкать заново, хотя не так уж много времени прошло с его последнего визита. С окон Эрен снял шторы, со стен — плакаты рок-групп, а из телефона удалил тайком сделанную в кафе фотографию Ривая. Прошлое должно остаться в прошлом, и настоящее подстраивать под него не стоило. Надо двигаться дальше. На почте уже лежало несколько ответов на резюме Эрена, осталось только определиться, чего же именно он хочет. Ужин с мамой прошёл в разговорах о будущем. Эрен честно ей рассказал о том, по какой причине уехал. Она тяжело вздохнула, как обычно вздыхала, когда Эрен приходил со школы с разбитым лицом или ложился с температурой, и покачала головой. — Милый, не вини себя. Ты всё правильно сделал. После этой фразы Эрен вздохнул спокойно. Он ждал слов, которые поддержат и утвердят его в выборе. На самом деле он сомневался, но слова матери помогли сбросить долю неуверенности. — Ты ещё встретишь кого-нибудь. — Кто заставит забыть его? — слабо улыбнулся Эрен. — Да. — Я тоже так думаю. Но сердце рвалось к Риваю запертым в железной клетке волком — скреблось, выло и требовало выпустить.