Ледяной плен

      Телевизор ярко горел, окутывая помещение своим сиянием. На экране очередную девушку сменила следующая. Только она была более красивая и утончённая. Вышедшая на лёд грациозная брюнетка завораживала зрителей и болельщиков только своим появлением.       Громогласный голос объявил её имя, и фигуристка плавно заскользила по льду под удивлённые и восхищённые взгляды.       Кудрявые волосы, собранные в тугой хвост, бледно-молочная кожа, чёрный костюм, обрамлённый пайетками, которые создавали необычайный узор, то ли крыльёв бабочки, то ли капель воды, которые тут же замёрзли и застыли в немом великолепии. Определённо, она была очень хороша собой.       Чайник мирно грелся, а стоящая у стола девушка нарезала хлеб немного неровными ломтиками, одним взглядом глядя в телевизор, наблюдая за ровными вымеренными движениями фигуристки. И завидуя ей белой завистью, ибо аксель был просто великолепен, она точно так не сможет.       Это выглядело настолько красиво, что даже дух захватывало. Музыка — словно волна — передавала всю полноту атмосферы, царившей на экране. Плавные движения рук, даже жесты и мимика были в один тон с мелодией. Весь прокат был продуман до мелочей, и это захватывало ещё больше. Невозможно было просто смотреть, не затаив дыхание.       — Усаги, дорогая, — дверь отворилась, и в комнату вошла женщина, одетая в зелёное платье с белым передником, — ты не опаздываешь? — она заботливо забрала у дочери кухонную утварь и выключила трансляцию шедшего Чемпионата. Девушка обиженно надула губки.       — Ну-у-у, мам, — заканючила Усаги, — у меня ещё пятнадцать минут, — девушка с умным видом возвела палец вверх, а затем мигом запихала в рот отрезанные кусочки и тут же закашлялась. — Кхем-кхе!       Икуко взяла графин и уже спустя секунду подала дочке стакан воды, качая головой. Какой же всё-таки Усаги ребёнок! Врёт и не краснеет. Женщина прекрасно осведомлена всем, что так или иначе касалось её любимых детей.       — Успеешь ещё посмотреть, — Икуко взглянула на дочь, вспомнив её обиженное выражение лица. Всему своё время.       А девушка тем часом припала к живительной воде.       — Спасибо, мамочка, — она звонко чмокнула женщину в щёку, затем закинула на плечо рюкзак, который в этот раз собрала заранее. — Я пошла!       Усаги ещё раз крепко обняла мать и понеслась в прихожую. Она наспех надела туфли и натянула куртку, чуть не перепутав рукава и не забыв рюкзак, который пришлось снять, когда Усаги воевала с курткой. Только она хотела выбежать из дома, как вспомнила про ключи.       Они девушке были необходимы, миссис Цукино собиралась пройтись с подругой по магазинам. Заглянув под стул, перевернув ящики обувницы и проверив собственные карманы, она, наконец, нашла свой клад.       Стоило женщине только отвернуться, чтобы не отчитать Усаги за забывчивость, как раздался хлопок двери, оповещающий, что её дочь уже упорхнула из дома.

***

      Дома, парки и улицы, — то и дело — сменяли друг друга, так быстро Усаги бежала. Гейм-кафе «Корона» провожала её привычным весёлым шумом, на светофоре Усаги перевела через дорогу старушку, спустя один перекрёсток проводила с улыбкой шедшую Ами, повздыхала о кончившихся в карманных деньгах, когда пробегала мимо книжного магазина, и с новой прытью помчалась дальше. А время уже было без десяти минут.       Да, она немного опаздывала, соревнование всё никак не начиналось раньше, сколько Усаги не сидела и не гипнотизировала экран. Но можно было ещё успеть и миновать немилость одной строгой тётеньки в синих очках, которая любила поучать всех и вся. Девушка её, конечно, уважала, но иногда она была через чур требовательной.       Темп оказался слишком сильным, и Усаги уже успела об этом пожалеть… Она с огромной скоростью, не успев затормозить, влетела во впереди идущего человека. Вот ведь угораздило. «Ну и улитка», — промелькнуло в её голове, но от столкновения и приземление на твёрдый асфальт это ничуть не спасло.       Интересно, каково иметь крылья? Она бы точно успевала везде и всюду. Не нужно переживать о вечных опозданиях и подколок надоедливых темноволосых студентов. Эх, к сожалению, это лишь мечты. А сейчас нужно вернуться в реальность.       Ах, точно, время! Его так мало, если спешишь и так много, когда ждёшь. Когда-нибудь она прислушается к совету мамы — следить за бесценным временем — но не сегодня и не завтра. Впрочем, если девушка сделала бы подобное, то перестала бы быть собой.       — Осторожнее, — прозвучал над головой Усаги, как гром среди ясного неба, такой знакомый голос, — здесь вообще-то люди ходят!       О-о-о-о, Усаги узнала бы его из тысяч других голосов и баритонов. Этот голос. Ну почему именно он? Почему этот Противный мальчишка попался на её пути и продолжает возникать из ниоткуда уже полтора года?       — Я не виновата, что ты тут ползёшь! — девушка вскинула носик и обхватила себя руками, асфальт вам не мягкая перина.       — Носиться не надо, как угорелой, — Мамору, а это был именно он, одним движением взъерошил копну тёмных, как ночь, волос. — Куда спешишь, Оданго?       — А ты мне помочь не хочешь? — Усаги продолжала сидеть на тротуаре и злобно зыркать на своего врага. Мамору, опомнившись от только ему понятных мыслей, подал девушке руку. За которую она и не думала цепляться.       Усаги резко вскочила на ноги и кинула в Мамору рюкзак, который он еле удержал от неожиданности.       — Какой же ты бака! — она показала ему язык, на что парень лишь усмехнулся.       — Так чего ты тут делаешь? — Мамору перекинул вещь девушки в правую руку, а лицо Усаги сразу изменилось.       На нём читались страх и ужас. Чиба даже опешил от такой внезапной реакции и хотел уже извиниться за то, что называл её и Пирожком с мясом, и Круглолицей, и…       — Я же опаздываю, — взвизгнула Усаги, обхватив голову руками, — дурак ты.       Она обиженно посмотрела на непонимающего Мамору, сделав вялую попытку отобрать врученный своими же руками рюкзак.       Чиба отдёрнул руку, и девичьи пальцы схватили лишь воздух.       — Бака, отдай, — Усаги уже прыгала вокруг парня, смешно надувая губки и краснея от злости. Мамору по-доброму усмехался, смотря на раздосадованную девушку.       — Просто ответь, — Чиба смерил её серьёзным взглядом, — куда ты идёшь? — он перекинул бесценный груз Оданго в свободную руку, прикидывая его примерный вес.       — Тебе-то какая разница, — негодовала девушка, вцепившись, как хищный кролик, в рубашку Мамору. — Отдай! Это моё!       Чиба, сделав свои логические расчёты, наконец, отпустил рюкзак, в который Усаги сразу вцепилась, словно он был единственным и неповторимым в её жизни.       — Моё, моё, ты как дитё малое, — Мамору не мог сдержать добродушного смеха, который Усаги истолковала по-своему.       — Ты опять надо мной смеёшься, — она опустила голову, чтобы скрыть порозовевшие от подступающих слёз глаза, — тебе что, — солёная влага скатилась по лицу, — заняться нечем?       Усаги вскинула на парня глаза и, не раздумывая ни минуты, ни секунды больше, убежала, чтобы больше не видеть его красивых губ, смеющихся над ней. А Мамору так и остался стоять на улице — смотреть вслед убежавшей девушки.       Кое-что показалось ему очень странным. Он взглянул на свою ладонь, в которой недавно покоился рюкзак Оданго.       Одна мысль никак не покидала его голову.       «Зачем Усаги носить такие тяжести?»