Продавец Кукол

Слэш
PG-13
Закончен
151
romaly автор
Реклама:
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Описание:
Сказка.
Примечания автора:
Большое спасибо:
Хелен - http://cs319221.vk.me/v319221499/843b/HUtsz8BYtCo.jpg
sulfur. - http://cs319220.vk.me/v319220499/9bd2/cqGvtvwQmEc.jpg
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
151 Нравится Отзывы 37 В сборник Скачать
14 марта 2013, 14:57
Настройки текста
По вечерам на городской площади было не протолкнуться, - люди, уставшие за день на работе, выходили из своих домов, чтобы улыбаться и веселиться. Они, забавлявшиеся играми, казались такими довольными, словно находили новые силы. Или это силы находили их, - никто не знал. Но таков был Обычай, и все ему следовали. Глядя на счастливых людей сквозь стекло витрины, Чондэ чуть улыбался. Его рабочий день заканчивался глубоко за полночь, а то и растягивался до утра, ведь ремонт кукол и их последующая судьба были целиком его заботой, и, откровенно говоря, делом нелегким. Как и прочим немногим Мастерам в этом Городе, ему разрешалось не участвовать в вечерних мероприятиях и массовых шествиях в праздничные дни. Правительство высоко ценило его труд, выделив под Мастерскую, которая была одновременно и Магазином, часть старинного здания в самом центре Города, в паре домов от Главной Площади. Днем это было Кафе, куда любой человек мог зайти выпить чашку чая или кофе, а, может, даже горячего шоколада, и съесть самое восхитительное в мире пирожное, - Чондэ, чуть щурясь, расставлял перед посетителем тарелочки с десертами и предлагал напитки, а потом уходил обратно за свой стол и давал время подумать. Многие исчезали еще до вечера, и их Чондэ видел на Площади, с семьями, за ручку с любимыми, играющими с детьми, улыбающихся чуть неискренне, но счастливо и радостно, и тогда улыбался сам. Многие сидели допоздна, а потом медленно шли сквозь густые сумерки, чтобы на следующий день прийти вновь, и так день за днем, - Чондэ неизменно приносил заказ, чай или кофе, и сладкое пирожное. Его дело - ждать. В тот вечер шел дождь, отплясывая на мостовой, выложенной большими, потемневшими от времени булыжниками. По случаю непогоды веселье отменили, разрешив людям остаться дома, и улицы были пустынны, как никогда. Чондэ облегченно вздохнул, убавляя огонь под чайником, и посмотрев в окно, негромко вскрикнул - там стоял мальчик, прижав ладошки к стеклу, запотевшему от его дыхания. - Черт! - Чондэ отдернул руку от чайника, чуть не обжегшись, и кинулся к двери, чтобы впустить незнакомца. Он повернул два раза ключ в замке и крикнул: - Заходи быстрее! На улице пахло сыростью и ночью, и холодный воздух сквозняком струился в Магазин мимо его ног. Над головой тихо позвякивал колокольчик, отгоняя злых духов. Парнишка, благодарно кивнув, прошмыгнул в помещение и устроился на самом краешке стула, стараясь не запачкать полы и мебель, - Чондэ только усмехнулся, глядя, как он дрожит, и закрыл дверь, положив ключ в карман. - Дождь будет идти до утра, тебе лучше остаться здесь, если некуда идти, - он достал из шкафа стопку одежды. - Вот, возьми. - Спасибо, - благодарно кивнул незнакомец. Вблизи он казался миловиднее, и, неожиданно, старше. Чондэ подумал, что они, возможно, даже ровесники, - чуть более глубокие, чем надо, морщинки у глаз, и усталая улыбка, не наигранная, как у людей на Площади, а искренняя и простая. У него были светлые волосы, пушистые после дождя, и острые плечи под тонкой кофтой. «Лухань» - гласила вышитая надпись на футболке прямо напротив сердца. Чондэ заметил это, убирая чужие вещи в корзину для грязного белья. - Пей, - он поставил большую кружку перед парнем и придвинул сахарницу. - Пей и рассказывай, что ты делал в это время на улице. В чае плавала долька лимона, делая его чуть более прозрачным, и веточка мелиссы. Лухань довольно зажмурился, сделав первый глоток, а потом несмело посмотрел на Чондэ. - Сегодня дождь начался очень неожиданно, я не успел добраться домой, - начал Лухань. - Я часто прихожу сюда, после Площади, - он закусил губу. - Просто ты обычно не видишь. Прости, - испугался он, глядя, как Чондэ хмурит брови. - Я просто смотрю, потому что мне интересно, и ты делаешь это очень красиво, - парень виновато уставился в кружку. Он мило краснел, кусал нижнюю губу и выглядел донельзя смущенным. И, надо признать, очень хорошеньким, - Чондэ отметил про себя длинные нервные пальцы и изящные запястья, так странно-восхитительно гармонирующие с немного более широкими, как надо ладонями, а еще нежную линию шеи и впадинку между ключицами, где испуганно бился пульс. - Я тебя помню, - осенило его. - Никогда не присматривался, но я тебя точно видел! Там же, за стеклом, верно? - Лухань кивнул, глядя все так же в кружку, и он снова нахмурился. - Но ты никогда не заходил. Почему? - Мне говорили, нельзя, - шепотом произнес Лухань. - Мне говорили, ты меня не отпустишь. - Глупости! - он фыркнул и, подумав, положил ключ на стол. - Ты можешь уйти, когда хочешь. Я никого больше не ждал, поэтому и закрыл дверь. А теперь мне надо работать. Можешь смотреть с этой стороны стекла, если так нравится, я не против. - Спасибо, - благодарно кивнул парень, и Чондэ улыбнулся, видя, как восторженно засияли большие глаза на детском личике. Он обогнул рабочий стол, сделанный из векового дуба еще Мастером его Мастера, и настроил свет, добавляя мягкости, - ночная работа всегда забирала много сил и здоровья, причем основная нагрузка шла на глаза. К утру они слезились и болели, и Чондэ ложился спать, чувствуя себя брошенной девушкой, - только они столько рыдают, наверное. Открыв один из ящиков стола, он аккуратно достал коробку, смахивая с нее несуществующую пыль и на секунду задерживая пальцы на острых картонных уголках, вспоминая, как старушка, живущая на другом конце Города, принесла ее сегодня днем. - Позаботьтесь о ней, - тихо сказала женщина, и, низко поклонившись, протянула большую коробку, обернутую упаковочной бумагой нежного лавандового цвета. Ее руки дрожали, а из глаз лились слезы, размывая по щекам тушь с ресниц, - она все еще хотела казаться красивой, эта старушка. - Хорошо, - Чондэ осторожно положил коробку на прилавок, стараясь не замечать, как женщина смотрит за его спину. - Не хотите чая? У нас сегодня пирожные с заварным кремом и миндалем. - Нет… нет, - ее глаза были пустыми, а губы дрожали. - Просто… сделайте хорошо свою работу. - Непременно, - тепло сказал он. Женщина поклонилась еще раз и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь. Ее тонкая фигурка с опущенными плечами долго виднелась на улице, а потом исчезла между домами. Канцелярским ножом Чондэ ловко распорол обертку, отбрасывая ненужный полиэтилен, и поддел край коробки. Картон легко поддался, вскрываясь с сухим, чуть скрипящим звуком, и Мастер задохнулся от восхищения, - перед ним лежала самая красивая кукла, которую он когда-либо видел. Хотя нет. Это была кукла, которой суждено было стать самой красивой, и он ей в этом поможет. Чондэ бережно достал ее из коробки, отряхивая от мелко нарезанной упаковочной бумаги, которая с тихим шелестом падала под ноги. Кукла была не очень большая, ростом примерно с его руку от локтя до кончиков пальцев, и относилась к тому поколению кукол, которое современные дети уже не видели, - бесполое пластиковое тело, негнущиеся руки и ноги, наивно распахнутые зеленые глаза, - вот он, Идеал Куклы, который предали и забыли, променяв на фигуристых моделей, ломающихся при первом прикосновении. Те, ненастоящие, горой изломанных тел лежали в подсобке, и Чондэ, морщась, изредка туда заглядывал, чтобы сделать новую куклу на заказ, - богачи любили все ненастоящее, некрасивое, а ему нужны были деньги, чтобы делать Искусство. Он размотал тряпку, в которую была завернута кукла, и, брезгливо взяв ткань двумя пальцами, выкинул ее в помойное ведро. - Я одену тебя, как принцессу, - прошептал он, опуская куклу в маленькую ванночку с теплой водой. - Какой цвет ты предпочитаешь? Зеленый? Кукла закрыла глаза. Он вымыл пластиковое тело, оттирая грязь мыльной губкой и попутно оценивая дефекты. У куклы не было ресниц на левом глазе и стерта краска на губах, волосы были спутаны и местами вылезли, а край ступни немного подточен чьими-то острыми зубами, - возможно, постарались домашние животные. - Не плачь, я не сделаю тебе больно, - он завернул куклу в махровое полотенце, сажая на стол и начиная расчесывать волосы, светлые и синтетические. От того, что теперь ее туловище находилось в вертикальном положении, глаза куклы открылись, и из-под оставшихся чудом ресниц вытекла капля воды, до ужаса похожая на слезы. Чондэ ласково стер ее пальцами. Все это время Лухань просидел, с благоговейным трепетом наблюдая за действиями Мастера. Его безумно привлекал весь этот процесс, виденный не раз и не два, но впервые - так близко. То, как осторожно и бережно Чондэ купал куклу, как распутывал ее волосы и тихо разговаривал, - все повергало в шок и лишало воли, заставляя следить за каждым его движением, каждым прикосновением тонких пальцев к бездушному пластику, за каждой полуулыбкой, так таинственно расцветавшей на губах Мастера, когда он осматривал куклу, оценивая проделанную работу. - Ты будешь самой красивой девочкой на этом балу, - произнес Чондэ, обмеряя ее портняжным метром. Он доставал из старинного комода несколько стопок аккуратно сложенной материи и игольницу, утыканную острыми, тонкими иглами. На стол лег ворох тканей, - блестящая парча и мягкий бархат, тончайший шифон и жесткая органза, изящная кружевная лента и гладкий шелк, ласкающий ладони. Он долго выискивал подходящее, много раз перебирая края, закрыв глаза, и, что-то нашептывая, изредка поглядывал на куклу. Чай давно закончился, и Лухань просто вертел в руках кружку с кусочком лимона на дне. Мастер был восхитителен, - с искусанными губами, с челкой, упавшей на лоб, в распахнутой клетчатой рубашке и белой майке, он словно летал у стола, быстрыми движениями выбирая нужное ему и отодвигая в сторону лишнее. Чондэ был влюблен в свое Дело, это было ясно, как день. Лухань был влюблен в Чондэ. Он решил, что платье будет темно-зеленое, под цвет кукольных глаз, из тонкого атласа, с длинными рукавами и пышной юбкой. Десяток нижних юбок, чтобы край их чуть был виден из-под подола, и вышивка бисером по корсажу и поясу. И, непременно, шляпка, - маленькая, черная, с тремя перьями, яркими и переливающимися. - Принцесса, - шептал он, вырезая из шелка заготовки для будущих туфелек. - Принцесса… Лухань проснулся, когда шум дождя совсем стих, и только редкие капли разбивались о камни мостовой. Он с удивлением обнаружил себя на диване, укрытого теплым пледом. Чондэ, зевая, подметал пол. - До рассвета еще два часа, - сказал он. - Можешь спать дальше. - Ты закончил? - тихо спросил Лухань, глазами выискивая куклу. Она стояла на столе. Темная ткань струилась по ее телу, превращая бесполую игрушку в маленькую женщину, изысканную и красивую. Аккуратный бисерный узор сверкал в свете фонарей, проникающем с улицы, а на поясе было кружево, - безумно тонкая работа. - Нет, - Чондэ покачал головой. - Ей надо привыкнуть. Придешь вечером? Счастье захлестнуло его теплой волной. - Приду, - выдохнул Лухань. Мастер кивнул и скрылся за дверью, надеясь отдохнуть хоть немного за те короткие часы до начала рабочего дня. Люди всегда приносили ему кукол - сломанных, некрасивых, грязных, замученных. Они просили позаботиться о них, вернуть им красоту и загадочность, дать еще один шанс прожить жизнь, - так, как они хотели, простую жизнь кукол со стеклянным взглядом пластиковых глаз. Он всегда соглашался. Не было раза, чтобы Чондэ отказал, это знали все. И все его куклы становились шедеврами, потому что он вкладывал в них свою душу, свою любовь и искренность. Лухань думал, - это так невероятно, она же словно настоящая, смотрит сердито зелеными глазищами, когда Мастер крепит на ее прическу маленькую черную шляпку с перьями. Чондэ усмехнулся, тонкие губы чуть дрогнули. - Так ей лучше, правда? - спросил он, трогая светлые кукольные волосы. - Чудесный цвет, такой... ненастоящий, но солнечный. На улице все еще было пасмурно, тучи клубились над городом в ожидании грозы, - Лухань чувствовал повисшее в воздухе напряжение, маленькими искорками пляшущее по комнате. - Мой цвет ненастоящий, - рассмеялся он, заметив, как Мастер смотрит на его челку. - Но все равно спасибо, - он замер, когда Чондэ протянул руку и коснулся его щеки. - Чт-то… - Не бойся, - прошептал Чондэ. - Не бойся… Когда на землю упали первые капли дождя, Лухань почувствовал чужие губы на своих. Они обжигали поцелуями, невесомыми и сладкими, и ему приходилось цепляться за рубашку Чондэ, чтобы устоять на месте, потому что ноги подкашивались и отказывались его держать, а голова кружилась, как после самой смелой его карусели в Парке. Чондэ целовал его шею, осторожно прихватывая кожу и лаская ее языком, чтобы потом отпустить и резко припасть теплыми губами к ключицам, так соблазнительно виднеющимся в вырезе футболки. Он желал счастья этому мальчику, этому наивному солнечному ребенку с грустными не по годам глазами, сейчас прикрытыми томно и восхитительно. Он желал счастья поцелуями, робкими прикосновениям, осторожным дыханием, чуть прикусывая кожу у плеча и зарываясь лицом в соблазнительный изгиб шеи. - Пожалуйста,- хрипло произнес Лухань. - Пожалуйста. Я так долго смотрел на тебя.. Чондэ всхлипнул, чувствуя, как ресницы обжигает влагой. - Пожалуйста, - повторил Лухань. Медленно, словно прекраснейшую из кукол, Чондэ раздевал его в свете ламп. Тени плясали на стенах и шторах, предусмотрительно опущенных еще с вечера, углы комнаты тонули в темноте. Лухань покорно стоял, не шевелясь и почти не дыша, пока ловкие пальцы снимали с него одежду, поднимали и опускали его руки, скользили по его ногам, стягивая брюки. Он смотрел, как Чондэ раздевается сам, роняя рубашку на пол, - на бледной коже лежали блики света, делая ее прозрачной, а человека - сказочно прекрасным. Кровать была слишком мягкая, чтобы Лухань смог удержаться от легкого хихиканья, за что получил поцелуй в щеку и уверенные ладони на своих боках, держащие его тело осторожно и бережно. Мир растворился в шепоте и чужом дыхании, дождем заливая чьи-то слезы на мостовой. Может, кто-то спешил домой, или кто-то бежал из дома, но, только в эту ночь, он мог видеть, что в Мастерской, всегда приветливо сияющей огнями, тяжелыми щитами закрыты окна, и ни одного лучика света не доносится изнутри. Когда Лухань заснул, Чондэ выскользнул из кровати, поджимая пальцы на холодном полу, и, одевшись, тихо вышел из комнаты, поправив одеяло светловолосому мальчику, который украл его сердце. Кукла ждала его на столе, там, где он ее оставил с вечера. - Не сердись, - мягко произнес Мастер. - Он мне очень дорог. Немного завершающих деталей - искусственные ресницы взамен поломанных, немного лака на шею - скрыть царапины, и каплю прозрачных витражных красок на губы, - Чондэ давно заметил, что именно витражные краски давали тот потрясающий эффект «настоящего», словно кукла на мгновение ожила и сделала глоток чая или улыбнулась, отчего ее губы стали таким красивыми. - Вот теперь ты лучшая, - ласково сказал он, сажая куклу на полку, одну из тех, что тянулись вдоль стен во всей Мастерской, чтобы люди могли прийти в любое время и купить понравившуюся. Он выключил свет и вернулся к Луханю, который свернулся клубочком посреди постели, такой хрупкий и тоненький, совершенный, не замечая пристального взгляда навсегда распахнутых глаз. Куклу купили тем же утром. Пожилая пара, зашедшая в Магазин, пришла в восторг, разглядывая изысканное платье и стильную прическу. - А губы, дорогой, посмотри, какие губы! - восторгалась женщина, поворачиваясь к мужу и умоляюще складывая руки. Мужчина тронул перо на шляпке. - Очень тонко сделано, - согласился он. - Берем. - Позаботьтесь о ней, - низко поклонился Чондэ, провожая пару до порога и открывая перед ними дверь. Весь день он разглядывал людей на улице, позволив себе маленький выходной, - последний заказ вымотал его бессонными ночами и разбушевавшимися чувствами, и теперь хотелось отдохнуть. - Вам посылка, - колокольчик предупреждающе звякнул, но Чондэ только отмахнулся, ставя подпись. Большая коробка, примерно как от той куклы. Белый картон, блестящие скрепки, новенькая, - даже запах остался, дерево и клей, и немного типографского, как от свежих журналов. Чондэ поддел крышку ногтем, - на удивление, она не была закреплена. Не открывай, кричало подсознание. Ворох резаной бумаги тонкими полосками, шуршащий и невесомый, самый достойный упаковочный материал. Пожалуйста, не надо. Достаточно высокая кукла. Даже сквозь обрезки видно, что это будет очередной шедевр, - тонкая фигурка, светлые волосы. Чондэ затаил дыхание, в ужасе отгребая бумагу в сторону. На него большими глазами смотрел Лухань, такой же прекрасный, как и ночью. Новенький пластик рук хранил еще тепло, - куклу быстро доставили. Он тщательно перетряхнул все, что было в коробке, - ни записки, ни чего-то еще, только мусор. Сердце забилось медленнее, тяжелее, грозя остановиться. Чондэ прикрыл глаза, сжимая пальцами краешек стола, цепляясь хоть за что-то реальное, потому что его жизнь казалась теперь выдумкой, страшной сказкой, - тем, чем и была изначально. В этой жизни люди не умирают. Они становятся куклами. В этой жизни, где правят Куклы. И он - Продавец Кукол. *** - Какая чудесная игрушка! - восторгается очередная леди, останавливаясь у стены с куклами. - Извините, она не продается. Попробуйте этот десерт…
Реклама:
Возможность оставлять отзывы отключена автором
Реклама:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net

Реклама: