Бледная леди

Стесняться призрака глупо… глупо ли? Мерцающая фигура спектрального ассасина расхаживает в другом конце комнаты, делая вид, что не бросает быстрые рваные взгляды на Слышащую, сидящую в огромной деревянной кадке, в которой могут уместиться все члены Братства, да еще останется место и для Тенегрива и гроба Матери Ночи. Над водой витает пар, запах дорогих масел так силен, что слабое пьянящее эхо ароматов чувствует даже Лашанс. Бледно–золотистые волосы Довакин заколоты на затылке, обнажая стройную шею, несколько вьющихся прядок, чуть потемневших от воды, змеились по плечам бретонки, подчеркивая мраморную белизну ее кожи. Магесса увлеченно плескалась, по ее губам блуждала легкая улыбка, а серые глаза полнятся озорства. Она прекрасно знает, что Лашанс наблюдает за ней. Знает и наслаждается. Его мучениями, томлениями. Мертвец есть мертвец, спору нет, но даже в царстве Ситиса он остается мужчиной. Деметра потянулась, глядя на Люсьена сквозь полуопущенные ресницы. Интересно, может ли он что–либо чувствовать? Возбуждение, желание?.. вряд ли. Девушка решительно тряхнула головой и ополоснула лицо, чувствуя, как вода тонкими струйками стекает по ее подбородку на шею и грудь, скользит по плечам и ключицам, задерживается в ложбинке меж полных грудей и теряется в мелких волнах, плещущихся у краев ванной. Это же все желания плоти, живого тела, а от Лашанса остался лишь дух, способный только держать меч. Душа. Он может оценивать, восхищаться, говорить и думать… но мирские радости ему больше не доступны. Бедняга. Слышащая позволила себе улыбнуться, вновь откидываясь на бортик кадки. Призрак не спешил уходить, продолжая впивать глазами ее тело… или то, что было видно ему из дальнего угла покоев. Видимо, надеется почувствовать отголосок прежних ощущений через созерцание. Лашанс глухо заворчал себе под нос, и улыбка блондинки стало шире. Дразнить мертвых – одно удовольствие. Пусть впереди у них вечность, но терпение отнюдь не безгранично. И Деметре интересно, насколько хватит Люсьена Лашанса. Мурлыча себе под нос, Драконорожденная принялась намыливать мочалку. До чего приятно смыть с себя пот и запах Скайрима, слабый отголосок вони маркартских плавилен, рифтенской сырости, да лошадиный дух. Хорошо еще Цицерон не топчется под дверью, скуля и умоляя Слышащую позволить потереть ей спинку. После пары огненных заклинаний в задницу шут перестал скрестить в дверь ее комнаты. И пленительное чувство одиночества, мягкая тишина… что может быть лучше? Дремота накатывала на вампиршу все сильнее и сильнее, глаза слипались. Не хватало еще уснуть прямо в ванной и захлебнуться! Какая глупая и бесславная смерть для Слышащей Темного Братства! Девушка вздрогнула, когда прохладные пальцы забрали мочалку из ее рук. - Слышащая мне позволит? – жарко прошептал Лашанс, проводя ладонью по спине бретонки. Невероятный контраст с горячей водой и холодом прикосновения призрака. Мурашки вереницей пробежали по коже магички, но Довакин дерзко вздернула подбородок, коварно щурясь, и кивнула, вытягивая вперед руку. Аккуратно поддерживая ее под локоть, ассасин принялся намыливать протянутую длань Деметры с нежностью. Будто полирует любимый клинок. Верное лезвие для ассасина бывает роднее всего… Мочалка блуждала по ее плечам, спине и груди, бережно, пена невесомыми хлопьями скользила по телу бретонки, повторяя каждый изгиб и контур, призрачно переливалась сотнями крошечных пузырьков, которые лопались, касаясь воды. Девушка наблюдала за Лашансом, настороженный серебристо–серый взгляд сквозь полуопущенные ресницы ловил каждое движение фантома. Каждая ли магесса может похвастаться тем, что ей прислуживает, будто горничная, один из самых могущественных духов Отца Ужаса, причем по собственному желанию? Некроманты развлекаются, оживляя трупы, превращая их в гниющих, разлагающихся марионеток, пленяя души бедняг, попадавших в их ловушки и удерживая их силой. А Люсьен с ней по собственной воле! Рад услужить Слышащей, готов идти за ней куда угодно… блондинка самодовольно улыбнулась своим мыслям и окунулась в воду по шею, смывая пену, ополаскиваясь. Безмолвный призрак вновь принялся намыливать мочалку. Запах лаванды и клевера, легкий, окутавший девушку зыбким маревом, ощущался теперь во сто крат сильнее. Но Люсьен мертв, давно и верно служит Ситису… и в сотый, в тысячный раз за сегодняшний вечер жалеет об этом. - Слышащая поднимется на ноги? – голос ассасина звучит чуть хрипло, сдавленно. - Что бы Лашанс смог помыть… остальное. - Слышащая может помыться и сама, - хмыкнула магичка, вставая в ванной на колени. Грудь, скрытая мутноватой водой, обнажилась, и фантом не удержался от горестного вздоха. Бретонки – самые красивые девушки во всем Тамриэле, и Деметра тому подтверждение. Ассасин провел кончиками пальцев по нежному плечу блондинки, с горечью не ощущая прикосновения к теплой гладкости ее кожи. Пусть воспоминания о сладостных мгновениях, проведенных в объятиях прекрасных дев, померкли, истерлись в его памяти, но сейчас все чувства призрака, на которые он только способен, обнажены, словно кинжал. Словно плоть в открытой ране. И, будто кровь, желание струится по застывшим от смерти членам Лашанса, постепенно согревая. Люсьен сосредоточенно тер ногу магессы, пальцы ассасина ненавязчиво поднимались вверх от щиколотки к колену, играя с хрупкими пузырьками тающей пены. Когда девушка с тихим смешком отбросила его руку, фантом резко вскинул голову, обжигая Слышащую обиженно–удивленным взглядом. По пухлым губам Довакин пробежала хитрая усмешка. - Кажется, кто-то забыл, что я замужем? – Деметра помахала рукой перед носом призрака, лишний раз демонстрируя нежно мерцающее колечко. Люсьен сухо хмыкнул. - Как же я мог забыть… - он покачал головой, не отрывая жадного взгляда от лица магессы, - и разве может живой изменить супругу с мертвым? С туманом, призраком, фантомом, духом… нет, - с затаенной болью произнес Лашанс, швыряя мочалку в воду, поднимая тучу брызг. - Не мне доставить радость Слышащей… Лукавая улыбка покинула лицо Деметры. Повернувшись спиной к призраку, она принялась поспешно плескаться, смывая разводы мыла, отчего-то заливаясь краской смущения. Бретонка раздраженно передернула плечами, пытаясь стряхнуть давящее ощущение неловкости. Будто это она виновата, что Люсьен Лашанс уже несколько веков как пирует во Дворце Ужаса! Это он так тонко намекает ей присоединиться к нему в чертогах Пустоты? Нет уж, увольте! Пусть служить Ситису – небывалая честь, но зачем же торопиться? Магесса еще не наигралась среди живых. Тяжело вздохнув, девушка перекинула ногу через бортик ванной. Сквозняк игриво мазанул ее покрытую капельками воды кожу, заставив вампиршу невольно поежиться. Неловко ступив на пол, девушка подвернула ногу и едва не упала. Холодные руки призрака обвили ее талию, и Деметра прижалась щекой к груди Лашанса. На секунду ей показалось, что она услышала стук сердца ассасина, но в то же мгновение Люсьен отстранился, аккуратно поставив Довакин на ноги. - Нужно быть осторожнее, Слышащая, - грустно улыбнулся он. Живая, несмотря на вампиризм, такая теплая, почти обжигающая. Будто держишь пламя в объятиях. Фантом провел ладонью вдоль талии бретонки, собирая прохладные капли, но, опомнившись Люсьен резко отдернул руку, пряча взгляд. - Прости меня, Слышащая, - выдавил он, чувствуя, как предательский стыд смыкает железные пальцы на его горле. Смотрите-ка, убитый братьями и сестрами, погибший в пытках да муках ассасин Темного Братства не может совладать с собой. Позор, Лашанс, на твои кости. Но когда девушка шагнула к нему, робко касаясь его щеки, призрак вновь заключил ее в объятия, запуская пальцы в ее локоны. Шпильки посыпались на пол, освобождая светлые кудри Довакин. Люсьен зарылся в них лицом, щекоча шею девушки губами. - Скажи мне, что ты чувствуешь, - потребовала Деметра, позволяя усадить ее на кровать. Призрак навис над ней, гладя ее манящее тело, плечи, руки, шею, очерчивая тонкие ключицы и мягко погладив впадинку между ними. Девушка прерывисто вздохнула, чуть запрокинув голову, но любопытный огонек в ее глазах не погас, - ты же… ну… не совсем живой… Лашанс тихо рассмеялся, прижавшись лбом к ее плечу. Смилуйтесь над ним Девятеро! Его милая, любимая Слышащая… готова отдаться призраку, мертвецу, и так увлеченно расспрашивает его о чувствах и ощущениях… уложив магессу на шкуры, Люсьен сел на кровать рядом с ней. Матрац не прогнулся под его весом. - Мне не дано больше испытать те пленительные ощущения… но… мне приятно? - Приятно? – личико Слышащей разочарованно вытянулось. - Может быть приятно подавать милостыню!.. или собирать горноцвет или разводить кроликов, но никак не!.. – девушка замолчала на полуслове, когда ассасин коснулся ее губ своими. Блондинка сдавленно охнула. Вампир целуется с призраком!.. даэдра, должно быть, ликуют глядя на них. Лашанс проложил дорожку поцелуев по ее шее, спускаясь к груди, руки фантома, привыкшие держать клинок, осторожно массировали, гладили, пальцы сжимали затвердевшие соски. Острая сладость пронзила тело бретонки, она выгнулась дугой, едва не вырываясь из объятий призрака. Холодные невесомые прикосновения Люсьена казались горячее огненного ту’ума, от ласк ассасина рассудок заволакивало дурманом. - Мне… удивительно хорошо рядом с тобой, Слышащая, - срывая легкие поцелуи с уст Довакин, Лашанс гладил ее живот и бедра, - такая живая… и соблазнительная… распаленная желанием. Если бы ты только знала, как я желаю овладеть тобой по-настоящему! – взгляд призрака, голодный, по-звериному дикий, впился в Деметру. Он знал, что не подарит ей того, что с радостью отдал бы Хранитель мощей Матери Ночи… но и отступить не мог. Невыносимо грезить в Королевстве Ужаса о Слышащей… раз, всего лишь один раз сорвать с ее губ стон удовольствия, предназначенный только ему!.. но он слишком холоден для нее. Бесплотный дух… Люсьен сжал зубы. За что боги прогневались на него, раз так терзают его?! Заметив, как исказились черты ассасина, магесса неуверенно приподнялась на локтях, но призрак решительно уложил ее обратно. Коварно улыбнувшись, он нагнулся к уху девушки. - А знала ли Слышащая, что и горе может приносить радость? – шепнул Лашанс, касаясь изогнутым, кроваво мерцающим лезвием щеки бретонки. Довакин замерла, уперлась руками ему в плечи. - Ты что задумал? - яростно прошипела она, напряженная, натянутая будто тетива. Фантом успокаивающе поцеловал ее в лоб. - Лезвие покорно моей воле. Оно может нести смерть… и наслаждение… - сжав клинок в ладони, Люсьен медленно провел теплой от чар рукоятью по животу девушки, спускаясь ниже. И когда он коснулся самого сокровенного, нежного места, тяжелая дубовая дверь распахнулась, и прыгающий на одной ножке Цицерон ввалился в покои Слышащей, жонглируя яблоками. - Слышащая, Слышащая, смотри, как умеет Цице… - шут захлопнул рот так резко, будто собственный восторг грубо зажал ему рот. Фрукты с тихим стуком попадали на пол, одно из них стукнуло имперца по лбу, но он даже этого не заметил. Мужчина во все глаза пялился на голую Слышащую и на спектрального ассасина, запустившего руку ей в… обычно бледное лицо скомороха налилось свекольной краснотой. - Кощунство! – дико завопил он, потрясая кулаками. - Святотатство! Осквернение! А ну пошла вон, метелка! - Что–о?! – возмущенно протянула Деметра, спихивая с себя мрачного Лашанса. Фантом нехотя поднялся на ноги, взглядом обещая Цицерону самую жестокую расправу. - Мертвец, покойник! Посмел коснуться Слышащей! Цицерон… Цицерон убьет его! И снова, и снова, и снова! – шут визгливо расхохотался. Деметра натянула шкуры до самого подбородка, исподлобья глядя на спектрального ассасина. - Я теперь ненавижу тебя чуть-чуть меньше чем его, - прорычала она, ныряя в ворох шкур с головой. И очень вовремя – в комнату ввалился заспанный Назир, размахивающий скимитаром.