Aen Woedbeanna

Хорошенько отмывшись от липкого пота и запаха лекарств, трав, вдоволь наплававшись, Марийка наконец собралась выходить из воды. Оказавшись почти на берегу, девушка помедлила услышав странный шелест на берегу. Приглядевшись, увидела Киарана, который спрыгнул с ветки большого дуба. Она быстро присела в воду, чтоб эльф ничего не увидел. — Всё что мне нужно, я уже рассмотрел, dh’oine, — взгляд его был липкий, неприятный, хотелось ещё сильнее закрыться, — Видимо я ошибался, теперь мне понятно, что Йорвет в тебе нашёл, — эльф начал заходить в воду прямо в штанах и обуви. Схватив Мари за локоть, он сильно сжал его, — Раз ты так легко раздвинула ноги перед ним, может и мне услугу окажешь? — скоя’таэль тянул травницу за собой, на берег, — Я, конечно, не атаман, а выше-то и не прыгнешь. Но какая тебе разница с кем спать, правда? Марийка обратила внимание на свою одежду, которая должна была сохнуть на деревьях. Теперь вся ткань была разодрана в клочья и раскидана вокруг. Он следил, готовился к этому. С силой Киаран швырнул лекаря на землю. Камни и коряги тут же оставили свои следы на тонкой, бледной коже, царапая и пятная её синяками. — Что такое? Ах да, теперь ты не можешь позвать своего спасителя. А никто не поможет, — улыбка была ещё похабнее и отвратительнее, чем его взгляд. Он наступал, приближаясь и с каждым его шагом, она отползала всё дальше, пока не упёрлась в большой, холодный камень спиной. Дальше ползти было некуда. Мари пнула его в колено и вскочила с земли в попытках убежать. Затея оказалась очень глупой. Для эльфа, который привык сражаться, этот удар был сравним с щелбаном. Мужчину эти жалкие попытки только позабавили, но и разозлили не меньше. Снова догнать и обездвижить неподготовленного человека ему ничего не стоило. Киаран навис над ней, когда Марийка снова оказалась на сырой земле. Сжал обнажённое плечо до хруста, она вскрикнула от боли, — Заткни свой рот, иначе я тебя заткну сам, — далее его руки перешли к бёдрам, разводя ноги в стороны. Плачь раздался с новой силой, лекарь вскрикнула отбиваясь от эльфа, за что получила крепкий удар по лицу, во рту появился омерзительный, металлический вкус крови, — Успокойся, никто не собирался тебя трахать. Ты слишком грязная и отвратительная. Я бы с такой шлюхой как ты, даже из одной фляги пить не стал. Твоя жизнь жалкая, но я тебя не убью. Это будет слишком просто и гуманно с моей стороны. Я буду делать так, что твой, горячо любимый Йорвет, сам выстрелит в твоё мерзкое тельце, bloede beanna, и поверь, это не будет стоить мне особых усилий и большого количества времени, — парень плюнул ей под ноги и быстрой походкой скрылся среди деревьев, направившись обратно в лагерь. Подтянув колени к подбородку, Мари обняла их, пытаясь хоть как-то закрыться, и даже не шелохнулась с злополучного места. Кровь тонкой струйкой стекала из носа, по губам, шее, мешаясь со слезами и грязью, прилипшей к телу. Неизвестно сколько времени она просидела так, смотря в одну точку. Кровь давно засохла на губах, носу, теле. Слёзы уже не катились, но двигаться не хотелось. Девушка надеялась, что если ещё немного посидит здесь, то это будет обычным сном. Обычным кошмарным сном. Она проснётся в шатре, рядом с Йорветом, проверяющим стрелы и что-то бормочущим себе под нос. Он увидит, что девушка проснулась, потащит показывать красивые места и завтракать в тишине, глядя на прекрасные виды. Начало светать, а травница так и не шелохнулась. Из размышлений вытащил знакомый голос: — Aen woedbeanna! Ты купаешься? Я не подглядываю, — от осознания того, что сейчас будет, стало ещё хуже. Не хотелось чтоб Йорвет видел её такой, не хотелось чтоб кто-то погибал, — Ты решила от меня спрят…? Enid, — тихо позвал он, когда обнаружил Мари сжавшуюся в комочек, обнажённую, окровавленную, сидящую на земле и разбитую. Через мгновение он уже сидел перед Марийкой на коленях. Осторожно коснувшись подбородка, поднял девичье лицо. В его взгляде ужас, осознание, злость, вина. — Моя enid… — он дрожащими пальцем провёл по щеке, так же как делал это вчера, размазывая кровь и грязь, — Моя маленькая enid… — ловко намочив рукав своей рубахи в озере, он принялся утирать кровь и грязь, что была на тонкой нежной коже лица, шеи и плеч. В момент когда его руки дошли ниже, он увидел синяки на женской талии и бёдрах. Атаман просто не смог совладать с собой. Сняв с себя плащ и укутав в него, прикрывая наготу, Йорвет подхватил Марийку на руки, словно та ничего не весила и со скоростью ветра направился в лагерь. После того как он осторожно, словно девушка хрустальная, уложил её на постель в их шатре, эльф быстро схватил свой меч и уже собирался выходить. — Нет, прошу тебя. Он не… — Ни слова. Мари лишь зажмурилась и слёзы вновь потекли из глаз. Через какое-то время, неподалёку стало слышно неразборчивую ругань, звон меча и короткий хрип, который заставил сердце сжаться сильнее. Смерть произошла молниеносно. Без лишних речей, драк и воплей. Марийка не считала времени, но наконец Йорвет вернулся обратно в шатёр. Ничего не говоря, он взял таз с тёплой водой и тряпку, осторожно вытирая травницу от грязи и кровавых подтёков. Сейчас ей уже было наплевать, что она обнажена. После, он безошибочно взял мазь с полки, делая всё на автомате. По его тяжёлому, мутному взгляду было понятно, что эльф сейчас далеко мыслями. Смазав все ушибленные места, атаман помог Марийке одеться, пришлось брать его одежду, и накрыл покрывалом. — Не уходи, — лекарь поймала атамана буквально за кончики пальцев, — Прошу тебя, побудь со мной сейчас. Тяжело вздыхая, эльф, стянул с себя верхнюю часть одежды и осторожно устроился рядом, очень нерешительно, но когда девушка юркнула к нему в грудь, он тут же крепко обнял её, выдыхая в макушку и поглаживая по волосам и спине. Ещё немного пролежав в объятиях друг друга, Йорвет заговорил первым. — Я убил его, потому что он оскорбил мою честь, твою честь, ослушался моего слова… Но так же я расплатился за свою же ошибку. Я виноват перед тобой. Знал ведь о его недобрых намерениях и всё равно допустил… — Я не виню тебя ни в чём. Ты до последнего надеялся на то, что он не ослушается тебя, — тихо сказала она, поглаживая его грудь через рубашку, — Да и ты сказал, что это уже не моё дело. Если ты так решил, значит так было нужно. — Я бы не простил себя, если б позволил ему ещё одну подобную выходку. Он ведь не…? — Нет, он просто бил меня и… — Мари почувствовала как ком подкатил к горлу, в носу неприятно защипало и это стало последней каплей. Она сорвалась и начала рыдать, крепче вжимаясь в грудь мужчины, сжимая его рубашку холодными пальцами. Девушка кричала от того, насколько ей было противно от собственной слабости в этот момент, насколько было мерзко, страшно и больно. Йорвет же принял и понял эту минутную слабость. Тихо говорил ей на ухо успокаивающие слова, гладил спину. Когда травница наконец начала успокаиваться, он стал рассказывать ей сказки из своего детства, на старшей речи. И пусть она не понимала ни единого слова, его голос был тихим, низким и спокойным. Марийка слушала стук его сердца и потихоньку засыпала. Перед тем как окончательно уснуть, лишь шепнула: — Только не уходи. Не сейчас.