Как же я люблю тебя...

Фреш. Я почти ничего не чувствую… Где это я? Кажется, лежу на чём-то очень мягком. Стоп! Я же лежал на земле… почему мне так приятно? Я поднялся и посмотрел вправо, в сторону одинокого окна: передо мной лежал парень. Я испугался, но не издал ни звука. Кто знает, что он со мной сделал. Я вгляделся в черты светлого лица, чьи глаза закрыты в безмятежности. Острые черты лица казались очень знакомыми. Чёрные волосы лежали на белой подушке, и я не смог не прикоснуться к ним: такие мягкие, немного мокрые. Я трогал их — они перебирались через пальцы. Только сейчас стало понятно — на мне нет очков. Куда они делись? Блин, у меня всё так болит… Как-то странно, что боль пришла сейчас… Я вновь посмотрел на спящего парня. А он мне и вправду знаком… Такой… Красивый? Нет, я его даже не знаю. И вообще, я люблю Эррора. Хах… погладил его скулы. Такие мягкие, такие… живые? Хах, я такой наглый… Совсем охренел… Его глаза открылись, а сам он улыбнулся. Я уставился в его фиолетовые глаза. Они так завораживают… Он смотрит прямо на меня. — Так, где я тебя мог видеть? — его голос такой знакомый… Где я мог его слышать?.. Ох, вспомнил. *** — Да ладно тебе, — это была боль. В тот момент не было ничего кроме неё. — Ах, открой свой рот, — это было так унизительно… Особенно под камеру… *** Правда, в то время его глаза были голубыми, а сейчас… Сейчас они ничего не выражают. — Я вас з-знаю… — мой голос очень сильно дрожал. Найтмер. Что это с ним? Хах, весь порозовел… Стоп. Я помню этот румянец. Его голос… — Постони, — я понимал, что это дурацкое прошение, но я хотел узнать, он это или нет. Этот паренёк покрылся ярким румянцем, освещая мою комнату, я улыбнулся как мог. Затем прошёлся рукой по его мягкой шее, он что-то выдал, вроде стон, но нужно проверить. Я приблизился ещё ближе и начал опалять своим дыханием его тонкую лебединую шейку, она определённо мне знакома. Я слегка прикусил её, вспоминая чей-то аромат. Такой мягкий и опьяняющий, но в тоже время отрезвляющий как холодная вода. Я стал смелее и решил куснуть больше. Наконец, он издал стон, я вспомнил его. Я… нет, я не хочу вспоминать это. Он улыбнулся. Он всегда так делал. Даже когда я бил его. — Фреш… — совсем тихо, я не могу поверить, это… это мой ученик. Как же давно мы не виделись. Примерно два года. — Н-найтмер? — хах, он помнит меня. Это мило. Я притянул его лицо ближе к своему и втянул в поцелуй. Хотелось извиниться перед ним. Хотя бы так. Хотя бы через простой поцелуй. Он отстранился. Я посмотрел ему в глаза и провёл рукой по скуле. — Прости меня. Я не думал, что наш роман так ожесточил тебя, — я не был прав, что опозорил его. Я не желал этого. Так нужно было — я не мог поступить иначе. — Н-не важно… — он вытер рот и посмотрел на меня. Я мягко улыбнулся. Не помню, когда так делал последний раз, но рядом с ним, я был готов улыбаться всегда, лишь бы его улыбка не меркла. Он встал и сел на край кровати. Я сделал тоже самое. — Слушай, Фреш, нам нельзя говорить моему бро кто ты, хорошо? — это был не вопрос, а скорее утверждение моего факта, что мы не скажем Дриму об этом. Я не хочу, чтобы он знал. Я вздохнул и посмотрел на Фреша. Его серьёзно покалечили. Меня распирало от злости. Кто так мог с ним поступить? — Кто это сделал? — я не мог поступить иначе. Всё же во мне есть что-то от брата. — Эм… это не важно, просто спасибо вам, — он обнял меня, я так… рад? Обнимаю в ответ. Правда, я перебинтовывал ему спину — там почти живого места нет. — Братик, — Дрим постучал ко мне в комнату, и мы с Фрешем отстранились друг от друга. Я подошёл к двери и открыл её. Дрим был в одной ночнушке. Как мило… Я пропустил его, а Фреш уже сидел в своих очках. А он в них и был до этого? Я не помню (память как у Инка). Но мне плевать, я улыбнулся и сел рядом с Дримом. — А кто ты? — задал логичный вопрос Фреш.