Антидепрессанты

      Иллюзорный мир за лобовым стеклом автомобиля тонет в холодных оттенках цветового спектра, пачкая асфальтированные дороги ватными клочками тяжёлых облаков, нанизанные на грозные кроны деревьев впереди. Шерил вздыхает рвано, болезненно — воздух из лёгких теряется почти мгновенно, сломанные стрелки часов самоконтроля указывают на трагичное никуда.       — Мама, — думает Шерил, когда стальное небо начинает давить на плечи мириадами невысказанных слов; слёзы в уголках глаз чертят график пережитого дня, — Почему? Остановись, пожалуйста, пожалуйста, хватит.       Окружающее молчание рвёт барабанные перепонки оглушительным выстрелом {вау, прямо в цель. желаете получить приз?}, застывая где-то в районе грудной клетки остановкой сердца. Черные ветви деревьев преодолевают стеклянную призму, хватая её эмоции цепкими пальцами, душат; у Блоссом в дырявых карманах памяти лишь сожженные записные книжки некогда (почти) адекватного прошлого, чтобы абстрагироваться от гниющей реальности хоть на секунду.       — Мама?       \она не останавливается\       \небо п а д а е т\

***

      Прямые полосы грязных стен складываются в грубую мозаику, завершаются холодном оконного стекла — единственным источником {намёком} свободы. Шерил смотрит куда-то сквозь, неопределенно пожимает плечами, глотает остатки соли на губах, когда перед ней вновь открывается тяжёлая дверь.       — Пора, девочка, — лёд в голосе сливается с оттенком её платья. Она цепляет пальцами ткань, надеясь растопить прикосновениями ненавистные нитки, но голубой цвет из упаковки акварели лишь въедается в кожу сильнее, проникая в змеи вен.       Поэтому она идёт.       Пол отзывается на шаги своеобразным ритмом, а траектория её пути давно застыла в памяти пунктирной линией на карте сокровищ (клад, к сожалению, весьма сомнительный), Шерил считает звуки и секунды, раскиданные частичками бисера по старому полу.       \лишь бы отвлечься\

***

      шепчет:       — Спаси меня, спаси, спаси.       \затем бьётся о реальность, ах\

***

      Свет старого прожектора съедает всю яркость в тёмной комнате. Чёрно-белое изображение крадётся по холодным стенам, тенью накрывая её рыжие волосы, превращая жаркий огонь в остатки пепла, а её — в блеклую тень.       {Пожалуйста-пожалуйста}       Кадры перед глазами — иллюзия, завёрнутая в красивую коробку награды за послушание, которая на самом деле донельзя токсична и лжива. У Шерил вдоль позвонков {костей} вся эта мерзость застывает ядом и концентрированным равнодушием.       И она создаёт собственный фильм со своими героями.       \чтобы спрятаться\

***

      плачет:       — Спасти меня, спаси, пожалуйста.       \тебе пора, пора, пора,девочка\

***

      Тони Топаз открывает тяжёлую дверь.

Метеорологи обещают солнце.