Нельзя менять законы жанра!

Шагнув, не раздумывая ни секунды, с драгоценной ношей на руках в арку портала, Ник совершенно не думал о возможных летальных последствиях. Умом-то он понимал, что его вместе с Аби вполне могло закинуть чёрти куда. Или безвозвратно расщепить на мельчайшие частички. Или расщепить, а потом собрать из этих частиц что-то вообще невообразимое. Но своему чутью Ник привык доверять безоговорочно. А оно прямо вопило: «Утащи! Спрячь! Моё!» Пресловутое ли чувство собственничества, так свойственное тёмным, в нём так вовремя пробудилось, или просто паранойей от дяди успел заразиться — сложно сказать. Но интуиция Ника никогда не подводила. Поэтому и летящий в сторону новоявленной парочки пущенный неведомой рукой обоюдоострый кинжал никому не успел навредить. Только кисточку с бархатной подушки любимой собачки Владыки срезал. А Ник и и Аби были уже далеко от тронного зала и не услышали, как Владыка громовым голосом распекал незадачливую стражу, по случаю празднеств излишне расслабившуюся и проморгавшую покушение. Вот только на кого покушались злодеи? На четвероногого любимца Владыки? На самого Властителя? Или на его единственного наследника — племянника Вильерника, так некстати и внезапно влюбившегося в первого встречного? А может, жертвой таинственного убийцы был должен стать его избранник Алькиньбир? Тайной службе при дворе Владыки предстояло выяснить подробности неудавшегося покушения в рекордно короткие сроки. Ибо гнев Владыки — совсем не то, что спокойно могли пережить его подданные. Особенно те, кто по должности обязан был обеспечивать безопасность Властителя и его гостей на Ежегодном балу.

***

Выкинуло так стремительно исчезнувшую с бала парочку у того самого фонтана, где Ник недавно «разоблачил» Аби. Приятные воспоминания быстро прочистили затуманенные непривычным способом перемещения в пространстве мозги, и Ник, аккуратно усадив очухавшегося в тому времени мальчишку на мокрый бортик фонтана, приказным тоном потребовал: — Рассказывай! Всё и с самого начала! «С самого начала? Да ещё и всё? Вряд ли его заинтересует, как меня звали в детстве. Или имя любимого медвежонка, с которым я до недавнего времени любил спать. Так с чего же начать?» — размышлял Аби, задумчиво перебирая пальцами край плаща. Собравшись с мыслями, он взглянул на Ника. «А глаза у него такие же блестящие и тёмно-медовые, как у того медвежонка, » — отметил машинально мальчик. Может, поэтому парень казался таким привычным и давно знакомым? Аби грустно вздохнул и начал рассказывать историю своей коротенькой жизни.

***

Родился Аби в большой и дружной семье, где все старались заботиться друг о друге. Его матери на тот момент было уже далеко за сорок, а отец разменял пятый десяток и стремительно приближался к шестому. Аби был поздним ребёнком, но отнюдь не самым младшим. После его рождения через пару лет в семье появились девочки-двойняшки, а ещё через год — крошка Эва. Видимо, кто-то неведомый и всесильный очень не любит счастливые семьи, поскольку к тому моменту, как Аби начал осознано воспринимать окружающую действительность, семья впервые, но далеко не в последний раз столкнулась с горечью потери близких. Старшие сёстры и братья (за исключением самого старшего, который был уже достаточно взрослым, чтобы поступить на службу в королевскую гвардию) возвращались с воскресной прогулки верхом в парке, входившей в то время в моду в среде аристократов. Столкнувшись у въезда в парк со сбежавшим из зверинца Владыки взбесившемся коргом, молодые люди были обречены. Братья погибли почти сразу, пытаясь отвлечь кровожадное чудовище от испуганных девушек. Сестры прожили не намного дольше братьев. Лишь самой старшей, сплошь израненной и изломанной, посчастливилось стать отброшенной хвостом корга, спешащим утолить жажду крови и отправившимся на поиски новых жертв. Застряв в кустах над самым обрывом, она дождалась появления ловчих и попросила передать родителям, что она их любит и просит не сильно горевать о её смерти, а подарить всю свою родительскую любовь младшим. Аби навсегда запомнил страшный нечеловеческий вой матери и сгорбленного, разом поседевшего отца. А ещё змеиный шёпот дяди, проклинавшего Властителя с его ненормальным пристрастием ко всему экзотическому. Где это видано — корга, как милую ручную зверюшку, в зверинце держать. Во всём случившемся виноват он — Владыка. Вторым ударом судьбы, последовавшем вскоре за первым, стало пришедшее через несколько месяцев известие, что старший брат, служащий в королевской гвардии, ослеплённый страшной гибелью младших сестёр и братьев, вступил в ряды заговорщиков и пытался убить Владыку. Брата казнили, а его семью, лишив всех титулов и привилегий, как семью предателя и убийцы, сослали на каторгу. Первой о том, что каторга не место для детей, познала старшая из девочек, которую нашли изнасилованной и убитой недалеко от шахты, где трудились родители. Девочка несла им обед. Но не донесла. Искать извергов, совершивших это чудовищное преступление, естественно, не стали. Кому есть дело до детей каторжников? С тех пор полусъедобный супчик и пару ломтей хлеба приносил родителям Аби. А оставшиеся без присмотра неразумные младшие вольно бегали по округе. И трехлетняя Эва забрела к карьеру. как раз к тому месту, где была заложена взрывчатка. Взрывом, что прозвучал через несколько минут, девочку разорвало на мелкие кусочки. Хоронить было практически нечего. Эти события ещё больше подкосили непривычных к тяжёлому физическому труду родителей, которым приходилось работать в поте лица, ктобы прокормить и себя, и мололетний детей. И они стали медленно, но верно угасать. Первым ушёл из жизни отец. Уснул вечером, а утром уже не проснулся. Мать последовала за ним через пару месяцев. И дети остались совсем одни. Сирот забрал к себе дядя. Он не переставал превозносить свою доброту и самопожертвование. Это же надо — взять на воспитание детей — каторжников. Да только за одно это ему ещё при жизни памятник из чистого золота поставить надо! А сиротки должны всю оставшуюся жизнь ему ноги целовать и во всём слушаться. Жизнь в дядином доме немногом была лучше жизни на каторге. Аби приходилось с утра до позднего вечера то перекапывать землю в саду и колоть дрова, то натирать полы и чистить котлы на кухне. Ещё дядя все чаще заставлял сирот прислуживать по вечерам за столом ему и его пьяным гостям. Сердечко Аби каждый раз испуганно сжималось, когда он ловил на себе плотоядные и похотливые взгляды. Страшно представить, что в такие моменты чувствовали сёстры — на них смотрели не менее жадно и раздевающие. Страх за себя и малолетних сестёр становился всё сильнее. Аби не знал, что делать: уйти было некуда, помощи ждать не от кого, а безропотно ждать, пока кто-нибудь, воспользовавшись ситуацией, сотворит с ним или с сёстрами что-то непоправимое было невыносимо. Поэтому Аби безропотно согласился помочь дядя в осуществлении его коварных планов по захвату власти. Для этого ему всего лишь нужно было проникнуть на бал под видом девушки-дебютантки, привлечь внимание наследника и любым способом нацепить на него амулет абсолютного подчинения.

***

Ника, слушавшего рассказ мальчика, то в жар бросало от злости, то вымораживало лютым холодом ужаса. Бедный малыш! Сколько ему пережить пришлось. Но теперь он его никуда не отпустит, защитит и поможет. Странным образом их с Аби судьбы переплелись, соединённые общим кошмаром. Нападение корга, унёсшее жизнь старших сестер и братьев Аби, и Ника сделало круглым сиротой. Его родители тоже в тот день гуляли в парке. И тоже погибли в когтях и зубах обезумевшего чудовища. Кто подсыпал коргу в пищу редчайший растительный наркотик, а потом выпустил хищную рептилию из надёжного вольера — дядина служба безопасности так и не выяснила. Стоило только найти очередную улику или нащупать новую ниточку связи, ведущую к злодеям, организовавшим ту жуткую трагедию, как в деле появлялся новый труп. И следствие снова заходило в тупик. Ник уже давно смирился, что так никогда и не узнает, кто виновен в смерти его родителей и других погибших. Какие у них с Аби похожие судьбы, но какие разные последствия их ожидали. И его, и Аби, оставшихся без попечения родителей, взяли на воспитание дяди. Но если Владыка искренне любил племянника и заботился о нём, то дядя Аби, коварный и меркантильный, был Нику просто омерзителен. Не он ли спровоцировал старшего племянника на бессмысленную месть, повлёкшую за собой ссылку семьи Аби на каторгу? Очень может быть. Надо бы проверить. Услышав об амулете, подавляющем волю, Ник совсем заледенел от нехорошего предчувствия и потребовал предъявить эту гадость. Аби послушно извлёк спрятанный в волосах амулет. Выглядел тот совсем безобидно — маленькая симпатичная брошь в виде паучка на паутине. Если не знать — ни за что не догадаешься, что такая милая вещица — запрещённый уже несколько столетий в Империи артефакт. Стоит только приколоть эту брошь на одежду жертвы, предварительно окропив её кровью будущей марионетки, и вуаля! Разумный полностью терял свою волю, становился послушной куклой, готовой на всё, чтобы исполнить приказ своего хозяина. Ник осторожно протянул руку к броши. Потом, опомнившись, отдёрнул, достал из-за пояса бальные перчатки. Белоснежные и тонкие на вид, они были сделаны из наикрепчайшей кожи ныне вымерших гюргов и могли спокойно выдержать даже удар мечом. Обезопасившись таким образом, Ник решил, что теперь можно и артефактом заняться. Он вертел в руках брошь, внимательно изучая лапки, усики, паутину. Надавил на переливающееся паучье брюшко и вздохнул с облегчением. Артефакт был полностью разряжен и не мог причинить ему вреда. Так зачем тогда неизвестный ему дядя Аби заставил того участвовать в этом фарсе? Только для того, чтобы отвлечь внимание Ника от чего-то действительно важного!       Ник успокаивающе погладил нахохлившегося Аби по голове и решительно надавил на свой фамильный амулет. Громогласный голос дяди вызвал желание присесть в почтительном поклоне, но Ник давно уже привык не обращать внимания на действие магических составляющих дальней связи. А вот содержание послания дяди его не на шутку встревожило:       — Надеюсь, риск был оправдан, и вы живы и здоровы. Кто-то метнул в вас зачарованный кинжал. Ещё бы чуть-чуть, и одного из вас не стало. Возвращайтесь осторожно. Преступник пока не найден.       Вернуться в замок незамеченными было довольно сложно. Ночную тишину то и дело прорезали довольные смешки и сладострастные возгласы парочек, уединившихся в разбросанных по саду тут и там беседках. Сколько сегодня будет совершено обрядов у алтаря Леты. Ник бы тоже с удовольствием потащил Аби к алтарю, принёс клятву вечной любви и верности, а потом их ждала бы сладкая жаркая ночь первого единства. Но в свете последних событий с женитьбой им торопиться не следовало. Нет, Ник не передумал. Просто не хотел подвергать Аби опасности. А свадьба наследника — это такое мероприятие, на котором гостей будет не протолкнуться, и злоумышленникам ничего не стоит попытаться ещё раз достичь своей цели.       При взгляде на зябко кутающегося в чужой плащ мальчишку, Нику пришла в голову мысль: «А не слишком ли он юн для брака?» Конечно, наследнику Владыки никто и слова не сказал бы, надумай он жениться хоть на ребёнке. Но сам Ник никогда бы не воспользовался своим положением. Поэтому он прямо спросил Аби:       — Сколько тебе лет?       — Се… Пятнадцать, — опустив глаза, сказал тот.       «Маленький хитрец!» — восхищённо подумал Ник.       Потом, сообразив, по какой причине жених отнял от своего реального возраста пару лет, сначала огорчился, что Аби сомневается в чистоте его намерений. Потом, вспомнив, что опасения мальчика возникли не на пустом месте, люто возненавидел его дядю. «Вот только с несостоявшимися убийцами разберутся — сразу займусь этим дядей!» — дал себе слово Ник.       В итоге в северную башню, где находились апартаменты наследника, пришлось пробираться, прячась от каждого шороха в кустах. Ник молча бесился такому явному подтверждению трусливой слабости, но прекрасно осознавал, что женихом рисковать не стоит. За себя-то он не боялся — одежда в случае чего защитит не хуже полноценного доспеха от любого холодного оружия и от магических атак хотя бы до появления вызванной семейным амулетом — хранителем стражи.       А вот Аби выглядел совсем беззащитным. И надеяться, что Ник сможет защитить его, дойди дело до серьёзной схватки с многочисленным противником, было слишком самонадеянно. Разве что собой закрыть. Вряд ли, конечно, злоумышленники по саду Владыки толпами шастали, но зачем попусту рисковать, когда можно просто проявить осторожность? Вот они с Аби её и проявляли, прячась в кустах. Да и прижиматься к насторожённому и напряжённому, как струна, Аби было так приятно!       — Это точно твоя комната? — удивлённо спросил Аби, внимательно оглядываясь по сторонам.        — Да, — кивнул Ник. — А что не так?        — Комната размером с бальный зал? — хмыкнул Аби. — Нет, ничего, всё нормально.        — Положение обязывает, — вздохнул Ник. — Тебе здесь не нравится?        — Да тут заблудиться можно! — воскликнул Аби. — Как такое вообще может понравиться?       Ник взял Аби за руку и повёл по диагонали через всю «бальную залу» к неприметной дверце, спрятанной среди вычурных барельефов. За дверью оказалась небольшая и вполне уютная комната с парой мягких кресел, круглым низким столиком, на котором стояли вазы со сладостями и фруктами, и большой кроватью с пышным балдахином.       — Как тебе здесь? — спросил, немного волнуясь, Ник, ведь здесь никто, кроме очень близких наследнику людей, не бывал; даже слугам запрещено было заходить сюда.       — Уютно, — улыбнулся Аби.       — Хочешь перекусить? Или принять ванну? — спросил Ник.       — Спать хочу, — заразительно зевнул Аби.        — Тогда ложись и спи, — кивнул в сторону кровати Ник.       Аби осторожно присел на краешек кровати, провёл рукой по пушистому пледу, который выполнял роль покрывала, и мысленно улыбнулся: «Мягко и щекотно. Приятно!»       — Плащ-то верни! Или ты в нём даже спать будешь? — лукаво спросил Ник.       Он рассчитывал хоть на какой-то стриптиз, но Аби, сбросив плащ на пол, быстро нырнул под защиту пледа. Ник почти ничего не успел разглядеть. Хотя, почему совсем ничего? Нежная даже на вид кожа, покрытая лёгким загаром, позвонки и лопатки, проступающие через неё так явственно, что даже захотелось дотронуться, плавная линия бедра…       Ник тряхнул головой, отгоняя сладкое наваждение. И, стараясь игнорировать скручивающееся болезненной спиралью плотские желания, заботливо поправил плед, в который Аби уже успел замотаться, как до этого в плащ. Чмокнул мальчика в пушистую макушку и, пожелав спокойной ночи, хотел было уже отправиться на поиски дяди.        — Ты куда? — встревоженно встрепенулся Аби. — Не уходи, одному страшно.        — Хорошо, — улыбнулся Ник. — Посижу с тобой, пока ты не уснёшь.        Благодарный взгляд Аби отвлёк Ника от жгучего желания немедленно бежать и разбираться с настигшими их проблемами. В конце-концов, проблемы возникают постоянно, а они с Аби всего ничего знакомы. И просьба не оставлять его в незнакомом месте одного о многом говорит. О доверии, например. А, возможно, даже и о симпатии со стороны Аби.       Взяв мальчика за руку, Ник осторожно присел на краешек кровати. — Расскажи о себе, — несмело попросил Аби. Его просьба была вполне объяснима и закономерна, но Ник, воспитанный дядей в недоверии к окружающим, снова насторожился. И решил на всякий случай не увлекаться подробностями жизни семьи Властителя, а просто рассказать пару забавных и абсолютно безобидных историй из детства. Он неспешно начал повествование, но вскоре заметил, что веки Аби всё чаще стали опускаться. Парнишка тут же тряс головой и широко распахивал глаза, борясь со сном. Но вскоре сон его победил. И Аби блаженно засопел, не выпуская правда, руки Ника из своих ладошек.